Паук

Глава 14

Каждая секунда казалась настоящим испытанием, целой пропастью перед заветной встречей. Я не могла сидеть. Топталась у окна с деревянной рамой, покрытой облупленным споем краски и глядела на толстую решетку, приваренную снаружи, через которую в это небольшое помещение заходил свет.

Послышались шаги в коридоре, и сердце тут же разбежалось до предела, заставляя меня резко обернуться. Первым зашел конвоир и встал у стены недалеко от входа. Следом в проеме появилась фигура Миши, позади которого шел второй контроллер.

В тот же миг эмоции забились через край. Он сразу поймал меня взглядом, а я так и застыла у окна, боясь двинуться с места. Только нервно заламывала руки и переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как ему расстегивают наручники.

Сердце защемило, когда отметила про себя изменения во внешности брата. Будто стал гораздо старше своего возраста в этой черной затертой форме заключенного.

Волосы коротко острижены, черты лица осунулись, закаменели, когда-то живой взгляд потух, и только тело оставалось по-прежнему мощным, предупреждающим, даже несмотря на заметное похудение.

Когда Миша двинулся ко мне, потирая на ходу запястья, я не выдержала. Кинулась навстречу и, впечатавшись в широкую грудь, крепко-крепко обхватила ее руками.

Плечи затряслись от рыданий — я даже сама от себя не ожидала. Честно пообещала себе не плакать, но сейчас словно вмиг превратилась в маленькую девочку, которая слишком долго сопротивлялась жестокому миру. а теперь оказалась в надежных руках, которые непременно защитят ее!

Мне показалось, что тело брата напряглось, прежде чем его большие руки обняли меня в ответ.

— Ну чего ты, кнопка? — со вздохом произнес он, покачнувшись со мной в стороны и прижав губы к макушке.

Ему тоже было тяжело и невыносимо видеть меня такой — я ощущала это очень остро. Поэтому постаралась совладать с собой, отстранилась от брата и принялась остервенело вытирать слезы, что непослушными дорожками сбегали по щекам.

— Прости, — проронила дрогнувшим голосом. — Просто сильно соскучилась.

Миша взял мое лицо в руки, не давая прятать глаза и нещадно тереть кожу.

— Ну, все успокойся, — велел он с нарочитой строгостью. — Я тоже сильно соскучился, особенно по твоей улыбке.

Губы невольно растянулись, но улыбка вышла так себе, учитывая дрожащий подбородок и заплаканные глаза, в которых отражались настоящие эмоции.

— Давай сядем, — предложил брат, обняв меня за плечи и потянув к небольшому квадратному столу советских времен.

Я прерывисто вздохнула, усаживаясь на жесткий стул и, чувствуя, как постепенно утихают эмоции. В какой-то момент даже почудилось, будто мы вовсе не на зоне, а вдруг перенеслись в другое, более гостеприимное и уютное место.

— Ну, рассказывай, — сказал Миша, сложив руки в замок и как-то странно окинув меня взглядом.

Наверняка он приметил одежду, которую нельзя было никак отнести к моему привычному гардеробу. Именно с этого момента под кожей будто проросли стержни. которые ни на секунду не выпускали меня из напряжения.

— Даже не знаю, с чего начать… — Взволнованно пожав плечами, я опустила руки на колени и принялась теребить края дубленки. — Ты прости, что передачек не было…

Папа не знал, а я… я не могла вырваться с работы.

— Не беда, — ровно отозвался брат, глядя на меня с теплым прищуром. — Здесь и так неплохо кормят.

Я растерянно уставилась на Мишу, пытаясь уловить иронию на его лице. Он же не пытается меня обмануть?.. Все знают, как кормят в таких местах. Как бы то ни было, чувство вины мгновенно сплелось паутиной в груди.

— Мама начала потихоньку вставать, — сообщила я, горячо желая хоть как-то порадовать брата. — Думаю, в следующий раз родители сами тебя навестят, и… папа должен вот-вот восстановиться на работе, и я постепенно вернусь к учебе..

— И все будет хорошо, — задумчиво заключил он.

Я замолкла и медленно кивнула.

— Настя спрашивала о тебе, — решила упомянуть я. — У нее сейчас… не самый легкий период в жизни.

— Какая Настя? — слегка нахмурился Миша.

— Моя одногруппница, помнишь? Ты видел ее на моем дне рождении, и я ночевала у нее не раз, и…

— Да-да, что-то припоминаю, — без энтузиазма подтвердил он. — И что там с ее жизнью?

Конечно, брат спрашивал это из вежливости, а на самом деле мыслями был где-то далеко. Да и я словно намеренно нагружала его информацией, предчувствуя, что в любой момент разговор может сменить направление.

— Она беременна, — глухо сообщила я, а Миша удивленно приподнял бровь. — На аборт не пошла и с родителями теперь в натянутых отношениях

— А папаша что? Не имеется?

Я отрицательно покачала головой.

— Кажется, он не знает. А Настя упрямо не говорит — кто это… — я запнулась. чувствуя, что уже начинаю выдавать лишнее о подруге. — В общем, она привет тебе передавала. Переживает вместе со мной, как ты здесь… со всем справляешься.

Я с искренним беспокойством уставилась на брата. А он, как бы, между прочим. покосился на конвоира и вдруг протянул мне правую ладонь. Я среагировала непроизвольно. Думала. Миша хотел взять меня за руку, чтобы успокоить очевидное волнение и без задней мысли вложила ее. В этом и промахнулась… И сразу напряглась, ощутив, как он сжал мои пальцы.

— Неспокойно мне, малая, — сказал брат, пристально глядя в глаза. — Мысли всякие лезут в голову, подозрения. Даже Диме дозвонился — думал он вразумит, подсказку даст, а оказалось… не туда я стучался за правдой.

Я прямо ощутила, как кольцо начало обжигать палец.

— Миш я…

— Что это, Катя? — спросил он, дернув мою руку вверх, да таким спокойным тоном. будто увидел не обручальное кольцо, а незначительную побрякушку.

Но я не заблуждалась на этот счет. Тут же выпрямилась и попыталась выдернуть ладонь, но Миша держал так крепко, что ток прошел по позвоночнику.

Черт…

Я ведь хотела снять его всю дорогу! До последнего боролась с трусливым соблазном. Однако непреклонное слово Демида оказалось сильнее моей воли. К тому же я понимала, что Миша рано или поздно узнает правду. Так пусть лучше узнает от меня…

— Я вышла замуж, — сообщила я на одном дыхании. — Это сложно объяснить… Все так быстро произошло — никто не был готов узнать..

— Вот как, — сухо выдал брат, не отводя глаз от моего лица и продолжая держать руку. — И как же зовут твоего мужа?!

Я растерянно раскрыла рот, но не спешила с ответом. Словно и не нужно было это.

Словно он и так все прекрасно понимал.

— Его зовут Рома, — осторожно ответила в какой-то момент. — Роман Арбатов.

Не по себе стало, когда на лице Миши заиграли желваки, а во взгляде что-то нехорошее сверкнуло.

— Что ты наделала, Катя?! — спросил он настороженно, сжав мою руку сильнее. будто не замечая, что причиняет боль.

А у меня в груди все ходуном заходило. Я резко вырвала пальцы из его захвата и. опустив взгляд, поежилась от колючих мурашек, сбежавших по коже.

Ведь знала, что не вытяну этот разговор… с самого начала знала.

— Миша успокойся, я ничего не делала…

Резкий удар по столу заставил меня вздрогнуть, а конвоира обратить на нас пристальное внимание.

— А ну притих, Рэмбо, бля*ы — рыкнул мужчина, угрожающе вытащив дубинку. — По почкам давно не выхватывал?

Брат даже не моргнул. Сейчас он находился под куполом эмоций, и, казалось, ничто не могло пробить его железобетонное намерение!

— По-твоему, я — идиот? — холодно произнес он. — По-твоему, не понимаю, что мою маленькую сестренку на волне отчаяния понесло в логово волков, которые играют теперь с ней как с тряпичной куклой! Люди никогда и ничего не будут делать просто так. Тем более здесь.

Брат знал правду… Именно в тот момент я это поняла. Не знаю, кто мог донести до него всю информацию, но он знал, кто на самом деле главный «волк» и намеренно опускал имена!

— Миша, — взглянула я на него умоляюще — разговор выходил из-под контроля. — Ты ошибаешься, все не так…

Он упрямо дернул головой и резко втянул воздух, словно каждое мое спово было пустым звуком. Ему оказалось достаточно меня увидеть, чтобы все его догадки подтвердились.

— Как же так… — выдохнул Миша обреченно. словно загнанный зверь. — Да лучше б я сдох в одиночке, чем позволил тебе идти на такое!

Меня всю затрясло от стыда и негодования.

— Не говори так… — попросила дрогнувшим голосом, чувствуя, как жжет глаза от слез.

— Зачем, Катя?! ЗАЧЕМ?! — вскинулся он вдруг и взглянул на меня так, что я увидела каждую грань его боли. — Думаешь, это того стоило?! Думаешь, после этого я смогу спокойно жить?

— Он ничего плохого мне не сделал, — возразила я упрямо. — Я сама пришла к нему!

— Он… трахает тебя!? — сдавленно спросил Миша и, словно увидев ответ в моих глазах, разочарованно покачал головой. — Вот, как ты заплатила. Сестренка…

Я стыдливо опустила голову, а с губ сорвался всхлип. Внутри я уже была повержена.

— Скажи ему, что я не нуждаюсь в опеке, — услышала вдруг металлический голос брата, и сердце рухнуло в пятки.

— Нет, — твердо отрезала я, впившись в него взглядом.

— Скажи, что уходишь, и в его помощи больше нет необходимости!

Он смотрел на меня исподлобья, но я видела такую агонию, творившуюся внутри него, что сердце сжалось до замирания.

— Я не могу, — непреклонно выдавила в какой-то момент— Я сделала выбор. Миша.

Ты можешь осуждать меня, можешь вычеркнуть из своей жизни, но только не делай глупостей! Не пренебрегай той ценой, которую я заплатила…

Именно в тот момент тяжесть, отражающаяся в его глазах, перешла в отстраненность. Будто перед ним сидела чужая девушка. Будто он впервые видел меня!

Все произошло за секунду…

Миша резко поднялся со стула и одной рукой перевернул стол. за которым мы сидели. Я испуганно вскочила и, отступив к окну, с болью в глазах уставилась на брата, которого тут же скрутили конвоиры.

— Нет, пожалуйста!.. — крикнула я, когда ему начали наносить целенаправленные удары под ребра. — Не надо, прошу!

После карательных мер, Мишу повели прочь, а я вжалась спиной в подоконник и закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого. Чтобы не запоминать этот момент.

Я смутно осознавала, как меня выводили из учреждения, и как я шла к машине.

Внутри какая-то яма образовалась, из-за чего в психике произошли необратимые изменения. Я закрылась от всего и просто перестала воспринимать реальность.

Слез больше не было.

Как если бы всем эмоциям перекрыли кислород, а переполненные дамбы переживаний спустили воду. Остался только сдавливающий грудь свинцовый осадок и, кажется, мои глаза потухли так же как у Миши.

Всю дорогу я ехала, тупо глядя перед собой. Даже не сразу среагировала, когда на глаза попался знакомый пятиэтажный дом, у которого остановилась машина.

Сердце дрогнуло внутри, но вместо радости, на моем лице отразились растерянность и негодование.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спросила Константина, даже не думая выходить.

Он глянул на меня через зеркало заднего вида, но, несмотря на всю абсурдность вопроса, лаконично сообщил:

— Конечно остановка.

Я снова посмотрела на родительский дом и прислушалась к себе. Нет. Решение было неотступным и, спустя пару мгновений, я глухо проронила:

— Отвезите меня обратно… в дом Арбатова. Пожалуйста…

Константин задержал на мне напряженный взгляд, однако вопросов не последовало. Внедорожник тронулся с места, и я даже не обернулась на здание, а главное, не ощутила внутри никакого сожаления. Словно в какой-то момент по воле судьбы оказалась на чужом берегу, освоилась там, приняла другую веру и теперь не имела права возвращаться на родную землю! И пока внутри тлепо это чувство, пока со всех сторон стискивал укоризненный голос брата и в голове стояла картина нашей встречи — я не смогу… не смогу смотреть им в глаза и улыбаться.

Не сейчас…

Не сегодня.

Я заблудилась родные мои, я запуталась.

Это казалось странным, но увидев высокие ворота особняка Арбатова, я ощутила, как внутри накатило обезболивающее спокойствие. Словно на всем белом свете осталось единственное место, где я могла бы выдохнуть и где меня понимали. Ведь здесь не было нужды лгать. Здесь я могла перевести дух и быть самой собой, словно входила на территорию комфортной среды обитания.

Откуда только взялось это чувство, Господи… Что же со мной происходило?

Отвлекаясь от своих мыслей, я уже потянулась к ручке двери, как она неожиданно открылась сама. Настороженно уставившись на Константина, я вышла из салона, гадая, чем заслужила такие почести. Однако все сразу встало на свои места, когда я услышала очередное короткое: “Пошли”. Волнение тут же прошло в груди неуютным облаком — похоже, кто-то ждал объяснений и отчета после встречи с братом…

Я все еще пребывала в отстраненном состоянии, поэтому не особо придала значения, что мы не пошли в дом. Направились в обход, по тому же пути, по которому вел меня Демид, показывая придомовую территорию. Ежась от холода пасмурного дня и обнимая плечи руками, я послушно следовала за наемником Арбатова. пытаясь угадать, где произойдет наша встреча, как вдруг… вдалеке раздались хлопки, мгновенно переключая мое внимание.

Я застыла как вкопанная на тропинке, ведущей через поле саженцев, увидев впереди мужчин в черных одеждах и различив в их руках оружие. Выстрелы с раскатистым эхом раздались снова, и от нахлынувшей паники сердце застучало о ребра.

Лишь через пару метров Константин понял, что я отстаю. Обернулся и осадил меня хмурым взглядом.

— Ну, че испугалась? — пробасил он снисходительно. — Не боись, мишеней там хватает.

С этими словами, он двинулся дальше, а я только сейчас вспомнила про стрельбище, которое видела на территории, и это помогло немного расслабиться.

Ну, подумаешь, развлекаются бандиты… Однако я упорно не отводила глаз от стрелявших, пока неуверенно следовала за наемником.

Лихорадочный озноб прошел по телу, когда мы подошли к зоне стрельбища. Стало неуютно под пристальным вниманием незнакомцев, которые просканировали меня своими цепкими взглядами. Однако никто из них не позволил себе никакой дерзости и даже ухмылки. Никто не рисковал в присутствии Арбатова, который в этот момент стрелял по мишеням и никак не реагировал на мое появление. Я же когда увидела его, ощутила слабость в ногах и оглохла от сердечного стука. Высокий, статный, угрожающий в этой черной водолазке. Кажется, даже если бы я видела его впервые — поняла бы сразу, что здесь он главный!

Последний раз мы виделись вчера в кабинете, где я получила кольцо. Этой ночью Демид не приходил в спальню… и я упрямо обходила мысли о том, по какой причине. Потому что прекрасно понимала, что у такого мужчины наверняка не одна любовница и мне очень не нравилось, как ежится все внутри, стоит подумать об этом.

Жутковато было наблюдать за тем, как он метко дырявит мишени. Инстинкты самосохранения активизировались и теперь нещадно давили на нервы. Невольно в голове закралась мысль, как соседи относятся к таким развлечениям? Хотя территория довольно большая, да и соседями могли быть такие же непростые люди…

С этой мыслью я невольно покосилась на компанию внушительного вида мужчин, что громко переговаривались между собой и отпускали одобряющие возгласы в сторону своего главаря. Затем мой взгляд переместился на стол, который служил своего рода границей перед зоной огня и исходной позицией для стрельбы.

Невольно напряглась, потому что на нем было разложено оружие. Целый ассортимент от калибра до сборки, параллельно уложенных друг к другу пистолетов…

— Почему ты здесь? — услышала вдруг и резко оторвала взгляд от стола.

Демид, наконец, уделил внимание моей застывшей фигуре и, похоже, за секунду расценил все, что увидел в моих глазах.

— Еще вчера ты рвалась навестить своих родителей. — заметил он требовательно.

А у меня слова застряли в горле. Я не могла ответить даже себе, куда делось все это рвение… поэтому лишь молча, потупилась.

— Похоже, долгожданная встреча не обошлась без жертв, — заключил Арбатов и снова начал целиться.

— Не обошлась, — хрипло выдохнула я, а он начал делать новые выстрелы, на пару с бородатым бугаем.

Сердце ножом порезало от нахлынувшего воспоминания. К горлу подкатил ком и вся моя сдержанность развалилась за одно мгновение. Грудь ходуном заходила, глаза покраснели, и захотелось как можно скорее уйти, прежде чем из меня начнут вытягивать подробности.

Не знаю сколько я простояла, отстраненно глядя на мишени, что были расположены по периметру и попадали под пули одна за другой. Всякие разные ив форме человеческого силуэта, и вращающиеся с красными полями, и "неваляшки", которые падали при попадании и снова поднимались, будто отпружинивая… Но в какой-то момент я услышала твёрдое:

— Иди сюда.

В своих мыслях я даже не придала значения, что выстрелы прекратились, и устремила растерянный взгляд на Демида, который ловко поменял обойму у пистолета. И я мгновенно поняла его намерение.

— Я не…

— Иди, — надавил он, протянув ко мне руку.

Озираясь на расступившихся мужчин, я подошла к Демиду и поддалась, когда он взял мою ладонь и вложил в нее пистолет, который только что заправил до отказа патронами. Адреналин скаканул в крови — что он задумал?

Арбатов не стеснялся и не проявлял снисхождения. Взял другой пистолет, показал, как снимать с предохранителя, как перезарядить, как брать в руки и целиться.

Проглотив это обучение экстерном, я неуверенно ухватила оружие покрепче, осторожно сняла с предохранителя и нацелила его на первую попавшуюся мишень.

Демид незаметно оказался сзади и растолкал мои ноги до ширины плеч.

— Ты должна стоять уверенно, — прокомментировал он наставническим тоном, а у меня пальцы заскользили по железу от волнения.

В животе пронесся теплый ток, когда Арбатов вдруг взял меня в кольцо рук, положил ладони поверх моих и сам нацелил на мишени вдалеке.

Вроде ничего такого, но… я не понимала, что происходит.

Я ощущала его дыхание, его мощь и сердцебиение в широкой груди и в этот момент оказалась так заворожена, что не смела сопротивляться. Да и не хотела…

— Цель видишь? — защекотал шею голос Демида. — Правила простые — стреляй в середину.

Взбудораженная его теплом, его голосом и этим занятием, я отрывисто закивала и уже поставила палец на курок, как вдруг услышала бархатный баритон:

— Подожди, — его палец лег сверху. — Задержи дыхание. Представь центр. Стреляй.

Пуля вылетела с отдачей и оглушила меня на пару мгновений, а затем я увидела, что сбила мишень. Внутри поднялся такой шквал впечатлений, что взгляд сам собой загорелся! Демид же плавно отстранился и сказал мне: теперь сама. Не знаю, показалось ли, но ему словно самому было любопытно! Интересно.

Повторив про себя урок от Арбатова, я сделала выстрел сама, но… промахнулась.

Однако я уже вошла во вкус, поэтому сделала еще выстрел и еще, и когда мишень была сбита, радостно ахнула и непроизвольно оглянулась на Демида. И я не смутилась своей открытости только потому, что увидела одобрение на его лице.

Для меня это оказалось действеннее любых похвал, выше любой награды.

— Если нужно выбить стресс — это лучший способ, — заметил он наводящим тоном, забирая у меня пистолет.

Демид начал перезаряжать его, а я посторонилась и уже думала, что должна уйти, но вдруг услышала:

— Значит, он велел тебе отказаться от моей помощи.

Сердце пропустило удар. Я тут же подняла испуганный взгляд и растерянно залепетала:

— Нет… То есть, он просто…

— Он — твой брат, — прервал Арбатов этот несвязный поток оправданий и взглянул мне прямо в глаза. — На его месте я поступил бы так же.

В смятении я опустила голову, а он неожиданно шагнул ко мне и сказал покровительственным тоном:

— Ты все сделала правильно — о дальнейшем можешь не беспокоиться. Но не вздумай заблуждаться, Катя. Обратной дороги у тебя нет.

Наши глаза встретились. Я увидела в темных глазах такую сталь, что мороз прошел по коже, прежде чем Демид отступил и продырявил за миллисекунды три мишени.

Разговор был окончен. Он сказал все, что я должна была услышать, не давая возможность усомниться в своем решении.

Вернувшись в дом, я сразу поднялась в комнату и, так и не сняв дубленку, еще некоторое время стояла у окна, пытаясь выстроить мысли хоть в какой-то порядок.

Волнение никак не отпускало, что значительно усложняло задачу. Лишь одно я выделяла наверняка… Каким-то образом «метод» Демида встряхнул меня.

Переключил. заставил все заново переосмыслить, взглянуть на ситуацию со стороны и теперь мое поведение казалось просто детской истерикой!

О да, вот теперь я действительно жалела, что передумала ехать к родителям и намеревалась сделать это в ближайшее время. Они ничего не узнают. Я приеду только чтобы их переживания по поводу меня прекратились! А Миша… он все поймет. Рано или поздно он примет то, что я сделала и найдет способ заглушить свою боль. Я так же пообещала себе при любых обстоятельствах наладить вопрос с регулярными передачками брату. Главное, чтобы все было не зря…

Неожиданно взгляд зацепился за ноутбук, который я позаботилась забрать из квартиры, когда собирала ему вещи. Внутри тут же защекотало вдохновение — самое время погрузиться в работу себе на пользу и отвлечься от единственных мыслей и эмоций, которым точно не найти покоя. До сих пор сердце подпрыгивало от последних слов Демида и… от ощущения его энергетики, которая словно преследовала меня. Ощущение его силы в объятиях, покровительства в голосе и участия в прикосновении.

Да… однозначно нужно освободиться от этого наваждения, пока оно не пробралось слишком глубоко и прочно не осело там, где не достать.

На ноутбуке уже был кем-то организован доступ в интернет, и как я и предполагала, меня быстро и основательно затянуло в процесс. Я навела порядок в файлах, попросила у бывших одногруппников скинуть материалы и ссылки на темы пройденных предметов, и приступила к планированию этапов своего домашнего обучения. И так, пока на улице совсем не стемнело, не отрывала взгляд от монитора.

В какой-то момент желудок напомнил о себе голодным спазмом, заставляя меня отложить ноутбук. Причем голод был таким сильным, что мои руки дрожали, пока я накладывала запеченную курицу с картошкой, аромат которой витал по всей кухне.

Насытившись вдоволь, я почему-то не спешила возвращаться в комнату. Сделала себе горячий чай и не спеша потягивала его, периодически поглядывая на дверь.

Как будто ждала… как будто намеренно тянула время.

Не знаю, откуда взялось это чувство, но чем ближе подходило время сна, тем больше что-то неприятно тянуло внутри. Что-то заставляло меня нервничать. И когда я уже поднималась по лестнице, движимая этим чувством, все время оглядывалась по сторонам. Я пыталась понять дома ли Демид. Или же подсознательно хотела с ним пересечься.

Вернувшись в комнату, я уселась за ноутбук, но уже без былого энтузиазма. В итоге через пару часов устало потерла глаза и направилась в душ, где освежилась и переоделась. Когда одела ночнушку, невольно задержала взгляд на своем отражении. Черная, полупрозрачная, соблазнительная…. Черт возьми. Я что же, готовлюсь к его приходу?

Отвернувшись от отражения, я вышла из ванны и забралась на кровать. Там спряталась под одеялом и проворочалась долгое время. Чувство ожидания изводило и злило. Только этого не хватало! Не придет он, Катя! Должно быть, опять свои важные дела решает или поехал развлекаться. А я тут как дура… возомнила что-то сама того не желая, из-за чего внутри и царит теперь пустота и негодование…

Не знаю, что заставило меня проснуться, но приметив сонным взглядом тусклый свет в комнате, я тут же приподнялась, и сердце екнуло в груди.

Демид сидел в кресле, с расстегнутой рубашкой, вальяжно разведя ноги и запрокинув голову.

Сон как рукой сняло. Некоторое время я тихонько смотрела на него и считала стук сердца. Однозначно он куда-то ездил, раз переоделся… И судя по всем вечер его окончательно вымотал.

Непреодолимое желание вдруг родилось внутри, что толкнуло меня сползти с кровати и. мягко ступая по ковру, идти к хозяину дома. Его глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась, но что-то внутри меня пульсировало уверенностью — он не спит.

Что же мной все-таки двигало? Неспокойное, требовательно чувство разобраться с собой. С тем последним, что я упорно обходила. Переступить все страхи.

Дотронуться до чудовища, которого я всегда сторонилась!

Он сам научил меня. Сам подтолкнул к этому!

Арбатов являлся причина всего, что бушевало в тот момент внутри меня. Всего самого сильного, на данном этапе жизни, чего я не могла принять и с чем боролась, старательно выстраивая стены.

Я должна узнать его сама… Разорвать оковы, перестать бояться и переступить границы! Я должна сама пойти на контакт с человеком, в котором слишком долго видела угрозу. Только так я смогу найти ориентиры внутри себя и стать сильнее.

С этой мыслью я шагнула к креслу и коснулась пальчиками ворота темно-синей рубашки. Мандраж рассыпался по телу, но я была упряма в своем решении и переместилась на обнаженную кожу, в районе солнечного сплетения. Коснулась твердой груди своими прохладными пальцами, а затем положила всю руку.

Сердцебиение Демида, отбивалось в середине ладони, а мой взгляд не отрывался от его лица. Словно я могла разглядеть там ответы.

В какой-то момент ладонь поползла вверх. Я погладила мышцы на плечах, скользнула по мощной шее и, наконец, рука укололась о щетину на его лице.

Так я пыталась его изучить.

Так я пыталась перешагнуть свои преграды по отношению к Арбатову.

Потому что не оставляло странное ощущение — все происходит так, как должно быть. И мне нравилось то, что я чувствую, хотя внутри все звенело от напряжения.

Мне нравилась его кожа, каждый изгиб крепкого тела и даже тепло, которое казалось таким привычным.

Неожиданно вокруг меня словно образовалось магнитное поле — безумно захотелось прикоснуться к его губам… Ощутить его вкус, волнующий запах кожи. Я уже ступила за границу и стремилась идти дальше! Я не могла сопротивляться этому и точно завороженная, плавно наклонилась к лицу Демида, как вдруг…

Мужская рука с силой сомкнулась на моем запястье и до крапивного жжения сжала ее, а глаза Арбатова словно лезвие ножа предупреждающе поймали мои.