Паук

Глава 19

Статическая волна дрожью пронеслась по телу, а сердце так и ухнуло с высоты в бездну.

Он ЗДЕСЬ! Демид пришел прямо на территорию врага, минуя смерть, чтобы разобраться с этими ублюдками! Чтобы вытащить нас…

Слезы выступили на глазах от переизбытка эмоций, даже не верилось, что это происходило на самом деле! Надежда прорезалась ослепляющим лучом света в сознании. Господи… я не одна! Больше не одна в этой адской яме, где тьма сгустилась над нами со всех сторон.

Однако вместе с этим окрыляющим чувством в душу змеей проползла тревога. Настолько ли хорошо все обернулось? Я не могла сказать с уверенностью.

Что может случиться, когда в одном месте встретятся две равные силы?! Думаю, никто здесь не знал, чем закончится этот вечер.

Очень скоро за главной дверью послышались шаги. Там было много характерных звуков, но меня всю пробрало именно в определенный момент. Будто я точно знала, что идет Демид! В голове царил хаос, а желудок сжался в комок от нервного ожидания. Все, что мне осталось здесь и сейчас. И вера, что я вот-вот увижу его…

Тем временем атмосфера вокруг вмиг накалилась. Охранник спешно оттащил меня к стене, а сидевшие за столом заметно напряглись. Это было видно даже по выражению лиц бандитов, по их беглым взглядам.

Никакого влияния, да? — презрительно усмехнулась я про себя.

Взгляд замер на двери, которая в следующую секунду распахнулась, и в зал вошли двое в сопровождении наемников Альберта.

Сердце екнуло, стоило увидеть знакомые лица.

Даже Константин в этот момент казался самым родным! Он верно следовал позади Демида, который шагнул в эту опасную обстановку как к себе домой. В коротком пальто нараспашку, с шапкой на голове. Его не заставили раздеться, и, похоже, он намерено показывал свое пренебрежение во всем.

Ни осторожности, ни сомнений.

Арбатов находился в своей стихии и чувствовал себя в ней уверенно! Бандиты смотрели на него с настороженностью. с волчьим блеском. Так или иначе, но они считались с ним, даже я это уловила. И Альберт, который, по сути. был хозяином положения и явно что-то задумал. Хотя Демид пришел без оружия, в компании одного Константина.

Когда его взгляд обратился в мою сторону, смятение тут же сковало грудную клетку.

Я больно закусила губу и тихо всхлипнула. Стыдно было перед ним. Как будто именно я сделала все. чтобы прийти к такому финалу. Даже не знаю, как в этот напряженный миг я заметила, что кожа у Демида была нездорового цвета, а глаза отражали не только суровость, но и усталость.

— Добро пожаловать в мой дом! — внезапно раздалось фальшивое приветствие Альберта.

Однако Арбатов никак не откликнулся на это приветствие. Остановился посреди зала и заглянул в глаза каждому, кто собрались здесь против него. Особого внимания удостоился Рома, который уже успел очухаться и с трудом мог скрыть волнение в глазах.

— Рад, что мне довелось лично познакомиться с легендарным Пауком! — продолжал свои елейные речи главарь, внимательно наблюдая за Демидом. — Рад, что успелось. И думаю, тебе есть, что мне сказать, раз уж ты здесь.

— Говорить будем, — коротко подтвердил Демид, наконец, уделив внимание Альберту. — Лишних отпусти — разборки между нами.

Альберт явно опешил от того, как ему только что нагло выдвинули условие.

— О, как, — скривил он губы. — Хитро. Да только чего ради мне тебе подыгрывать?!

— Ты же хочешь, чтобы все было по понятиям, — стальным тоном заметил Арбатова.

— Это я тебе гарантирую.

Главарь шакалов прищурил взгляд, то ли пытаясь прикинуть перспективу. то ли пробуя раскусить планы Паука. Кажется, в зале притихли все, пока он раздумывал, и я точно не ожидала того, что услышала в конце концов:

— Что ж, это неплохой обмен, — одобрительно выдал Альберт — Главное звено вместо парочки невинных душ.

Продолжая смотреть на Арбатова, он сделал короткий кивок, и не успела я моргнуть, как Константин оказался возле меня. Зыркнул на здорового охранника, и тот нехотя отступил. Уже в этот момент планка упала… Я не смотрела на Константина, не смотрела на отца, которого волокли в нашу сторону, я впивалась взглядом в Демида.

Папа обнял меня за плечи, а Константин потянул нас к выходу, но я как с цепи сорвалась. Вырвалась и кинулась к Арбатову. Врезалась в его мощное тело и вцепилась в пальто, а он стоит как камень.

— Почему, Демид, почему ты это делаешь?! — спросила навзрыд. — Почему я?

Его суровый взгляд сосредоточился на моем лице. Он не отвечал. Смотрел в глаза и как будто осознавал вопрос — почему же он действительно это делает?!

— Иди, Катя, — услышала я вместо ответа.

И только тогда ощутила теплое прикосновение и невольно опустила взгляд. Ладонь Демида покоилась на моем животе.

— Отныне думай не только о себе, — раздался его низкий голос, прежде чем он запутался рукой в моих волосах и буквально отодрал от себя.

Мне осталось лишь растерянно пятиться под чьим-то настойчивым контролем, глядя на Демида совершенно другими глазами.

— Какая драма, — услышала насмешливое замечание позади и будто разом очнулась.

— Катюша, давай же, надо уходить!.. — одновременно раздался совсем рядом напряженный голос папы.

И я заставила себя отвести взгляд, подчинилась Константину, который повел нас к дверям. Лишь в последний миг оглянулась. Словно почувствовав это, Демид тоже повернул голову в нашу сторону как раз перед тем, как дверь захлопнулась.

Он остался там. Один против стаи волков, которые только и ждали повода уничтожить Паука.

Дальше я ничего не видела перед собой. Только слышала, как подгонял нас Константин и как тяжело дышал папа, с трудом передвигая ослабевшие ноги. В груди все огнем горело, болело, ныло. И чем дальше я уходила от него, тем сильнее меня накрывало!

В какой-то момент мы оказались в большом холле, где и находился парадный вход.

Наш лысый хранитель постоянно оглядывался по сторонам, хотя из встречавшихся на пути наемников никто не попытался его задержать. Казалось, свобода совсем близко, витает вокруг весенним ветром, манит. И вот тяжелые двери поддались, впуская свежий воздух в мрачный дом. Однако Константин неожиданно замер, так и не переступив порог…

Он больше не держал меня, а только неотрывно смотрел, как в свете заходящего солнца собирается стеной охрана на территории, перекрывая кислород любой наивной мысли. Мужчины в экипировке с автоматами наперевес — они ждали нас.

Никто не собирался выпускать "лишних". Живыми…

— Назад, — низким голосом рыкнул Константин.

Боже…

Я прикрыла глаза, окончательно убеждаясь, что нас сейчас убьют. А папа сжал мою ладонь, заставляя осторожно отступать.

— Ох… неп… - раздался вдруг его испуганный голос, от которого душа рухнула в пятки.

Я невольно обернулся и в ужасе застыла. Нас окружала целая команда охранников.

Мы оказались в ловушке.

Мужчина с уродливым родимым пятном на лице обгонял остальных, буравя своим взглядом исподлобья так, что сердце замирало. Перезарядив пистолет, он прямо на ходу направил его в нашу сторону, и счет пошел на секунды… Папа тут же попытался спрятать меня за своей спиной и выставил вперед ладонь, как будто это могло остановить наемника.

И к моему удивлению он действительно замедлил шаг и остановился, продолжая держать нас на прицеле. Затем вдруг склонил голову и резко шагнул к Константину.

Дуло уперлось в широкую спину, а он даже не дернулся.

— Последнее слово. Костя, — сказал охранник.

— АУЕ*. — с вызовом отозвался тот и раздался глухой выстрел.

АУЕ — Арестантский уклад един (или Арестантское уркаганское единство). Название и девиз существующего в России неформального объединения банд, состоящих из несовершеннолетних. В данном случае из уст Константина это звучит как насмешка, привет из бурной молодости.

ДЕМИД

Сфотографировать бы их растерянные рожи. Событие века — загнали Паука в угол! Собаки, сумевшие сбить волка со следа, сидят теперь и не знают, че делать-то с этим гнилым достижением.

Охрана пока не дергается, но стоит на фоксе. Племянник тоже застыл как обосранный, а эти напряженно прикидывают, как бы “красивее” меня грохнуть, чтобы не схлопотать бед за свою паршивую славу.

— Ну что, Паук? — ехидно начал Альберт, глядя на меня, как шакал на подбитого зверя. — Стоило оно того? Ставить на кон все ради какой-то смазливой шлюхи.

Я приподнял бровь и прокатился острым взглядом по притихшим корешам.

— Ставить на кон все ради какой-то смазливой шлюхи достойнее, чем базарить сейчас с тобой. Много отдал за шкуру зверя, а, Моха?!

Тот гневно фыркнул, а я в упор посмотрел на Ромашку. что начал подползать ближе к блатным. Мразота, да тебя продырявят в первую очередь, стоит мне сказать пару правильных фраз! Но… так не интересно.

— Ну что, красавцы? — обратился я к блатным. — Есть что мне сказать?!

— Не глупи, Демид, ты не в том положении, — по-свойски посоветовал Вэпс.

Это Альберту и не понравилось. Наблюдать, какое впечатление я произвожу на его компашку.

— Лихо ты базаришь для того, кто фаршманулся по полной, — ощетинился он. — Знаешь, я тут подумал… на нашем теплом вечере не хватает зрелищ! Рассказ о том, как ты облапошил старших, предстоит долгий, и поэтому, будет гораздо интереснее, если ты встанешь на колени.

Я даже оскалился от такого заявления.

— Далеко однако зашли твои фантазии, — отозвался без шуток.

— А то. Как же мне понять, что ты раскаиваешься за все, что навертел?! Но… у тебя есть выбор Арбатов: либо ты встаешь на колени и твоя смерть будет легкой, либо ты сотню раз пожалеешь, что не сдох сразу!

Даже его купленные шакалы под*хуели. Заигрался Альберт. Порядком утомил меня своим дешевым представлением. Взгляд вмиг стал острым, как лезвие, предупреждающим от монстра.

— На прицел его! — вовремя раздался приказ, и моя голова дернулась в сторону наемника-смельчака.

Мужик направил на меня пушку и начал приближаться. Умный мальчик. Не стоит подходить к монстру без электрошокера на палке!

Разочарованно качнув головой, я уронил взгляд и медленно стянул бандитскую шапку. Словно по волшебству из головного убора в руку плавно выкатилась «фенюша», и наемник уже замер. А я так же грациозно и показательно сорвал чеку с гранаты Ф-1 и вдавил запал. А когда поднял руку, блатные разом обомлепи, глядя на сюрприз, зажатый в моем кулаке.

— Ну что, браты? — разлетелся мой железный голос. — Теперь давайте побазарим.

Нет… все-таки эти рожи выиграли в моем личном конкурсе на лучшее фото.

КАТЯ

Так страшно умирать. Так страшно, когда закрывается последний выход и ты осознаешь, что надежды нет… Ни одной ниточки, ни одного шанса на спасение!

Стоя лицом к лицу с людьми, который могут выстрелить в мое тело в любую секунду, стоя лицом к лицу со смертью, я прочувствовала это жуткое состояние.

Больше ничего не осталось, кроме ожидания неминуемой участи, от которой меня отделяла спина отца и жизнь Константина.

— Последнее слово. Костя, — сказал охранник.

— АУЕ*, — с вызовом отозвался Константина и раздался выстрел…

Я не поняла, что произошло. Я не поняла, как оказалась на полу. Перед глазами так и застыла картина: наемник резко оборачивается и стреляет в СВОИХ!

Одновременно с этим в руки Константина, которые он завел за спину, падает откуда-то взявшийся пистолет и нас с папой сносит в сторону.

Сначала раздавались глухие хлопки. Они шли с нашей стороны друг за другом, вперемешку со стонами, матами, звуками падающих и скользящих по дорогому паркету тел.

Перед глазами все плясало — я постоянно куда-то двигалась. Папа тянул меня в укрытие за шиворот, а нашим щитом служил Константин, пока мы не оказались за каким-то выступом, где забились под красивую софу на высоких ножках. Больше я его не видела…

Большое окно находилось совсем близко и очень скоро стало ясно, что на улице что-то происходит… Стекла падали на пол от выстрелов снаружи, разбивались на мелкие осколки, сыпались вокруг нас и царапали папину спину.

Запах гари и пыли врезался в нос, постоянные выстрелы раздавались внутри… снаружи… Везде! Я едва различила, что папа говорил мне над ухом. Оказалось, шептал молитвы. Никогда не слышала, чтобы он молился…

Отец закрывал меня телом, желая защитить от шальной пули, а я ждала, когда это случится. Когда пронзит меня пчела — кажется, так описывают пулевое ранение.

В какой-то момент сквозь какофонию звуков раздался мощный грохот…

Я вся сжалась в комок и завизжала. Окна посыпались, пол затрясся, казалось, от такой волны вот-вот рухнет потолок.

А потом вдруг стало тихо.

Так тихо, что в ушах остался только звон. И детская песенка эхом заиграла в голове, которой я в какой-то момент начала подпевать, едва шевеля пересохшими губами:

Я не смела, открывать глаза. Мне казалось, я умерла, даже когда тело заскользило по паркету и какая-то сила подняла меня вверх. Я увидела Демида, его лицо было в какой-то саже, грязных разводах и взгляд черный, как у демона. Он говорил со мной, встряхивал, а я не реагировала и не слышала.

Все это сон. Помутнение разума или смерть…

Я примечала, что мой любимый весь заляпан кровью, даже на лице кровь, но все равно как будто спала — ничего не трогало душу, даже когда я увидела Кирилла, что в полусогнутом состоянии стоял совсем рядом. Он держался за стену и сжимал в руках пистолет. В его глазах застыло негодование и тяжелый шок. Он тоже был весь в крови, как будто плечом к плечу проходил ад рядом с Демидом.

По щекам потекли слезы… Сильно-сильно…

— Тише-тише, вернись ко мне, — вдруг услышала бархатный, ласкающий голос. — Все закончилось, Катя.

Демид подхватил меня на руки и понес прочь из этого страшного места. И ничто бы не трогало мое безмятежье, если бы я вдруг не поняла, что не вижу отца…

Растерянный взгляд начал метаться туда-сюда, а без толку.

— Папа?.. — услышала я свой голос и испугалась, как будто он стал чужим.

— Он жив, не переживай.

На улице заходило солнце, символичный красный закат, забирающий души. Демид пытался укрыть меня от лишнего зрелища, но я все равно увидела трупы.

Территория напоминала арену после боя — вся в крови. Кто-то сдался и сидел у забора. А кто-то делал контрольные выстрелы… Кто? Кто все эти люди?

Последнее, что я запомнила — урчание мотора и мягкое сидение. Никакого ощущения страха больше не было. Только горький осадок терзал душу. И я еще долго не могла понять почему…