Плейлист

15

Цорбах

Смерть не ограничивается уродливыми местами.

Напротив – я все больше начинал верить, что страдания и муки любят контраст. Часто, проезжая по лучшим районам Берлина, по аллеям, обрамленным ухоженными палисадниками перед роскошными виллами или экстравагантными архитектурными особняками, я не мог отделаться от ощущения, что за фасадами благополучия и счастья скрываются лишь боль и отчаяние. Иногда мне хотелось остановиться и позвонить в дверь – просто чтобы убедиться, что в этом изысканно подсвеченном доме не живет дьявол, который держит кого-то в заложниках, мучает женщин или издевается над детьми. Я никогда не решался – да это и не имело бы смысла: почему смерть должна показаться мне только потому, что я постучал в ее дверь? Но сегодня судьба привела меня в идиллический уголок Хафельланда – региона в земле Бранденбург, – где я без всяких усилий получил подтверждение своей теории.

«Как же здесь красиво».

В тот момент мне показалось, что я смотрю на залив Адриатического или Средиземного моря, но это было всего лишь озеро Швиловзе, серебрящееся между берегами под звездным небом.

– Где ты, черт возьми?

Пробираясь в темноте по прибрежному лугу, я слышал в наушниках голос Филиппа Стой, подключенного к моему телефону, и на мгновение остановился, чтобы взглянуть на экран.

– По системе геолокации – примерно в пятидесяти метрах от того места, где находятся часы Фелины со встроенным МРЗ-плеером, – ответил я полицейскому.

– Черт подери, ты что, совсем рехнулся? Что я тебе сказал?

– Ни в коем случае не входи туда один, – повторил я слова Стой, которые явно проигнорировал.

С главным комиссаром уголовной полиции Филиппом Стоей, занимавшимся делом Фелины Ягов, меня много лет связывали противоречивые отношения – нечто вроде любви-ненависти. Когда еще были коллегами, мы уважали друг друга, но даже тогда дело ни разу не дошло до кружки пива после смены. Позже, когда я работал полицейским репортером, мы не раз оказывались полезны друг другу и обменивались информацией по многим делам. Сегодня мы избегали встреч хотя бы потому, что не хотели напоминать себе, как оба с треском провалились в деле Собирателя глаз – печально известного серийного убийцы, который до сих пор оставался на свободе.

– Я только быстро осмотрюсь, – безуспешно попытался я успокоить Стою. Минут десять назад я отправил ему скриншот с возможным местонахождением Фелины. Достаточно рано, чтобы он успел запросить подкрепление, если мои подозрения подтвердятся. Но уже слишком поздно, чтобы он мог остановить мою одиночную вылазку.

– Немедленно убирайся оттуда, упрямец проклятый. Ты даже не представляешь, где сейчас находишься!

– О, еще как представляю, – ответил я.

Судя по карте на моем телефоне, я находился на территории отеля под названием «Амброзия». Быстрый поиск в Интернете заставил меня насторожиться: комплекс числился полностью занятым – не только на популярных платформах бронирования, но и на его официальном сайте. Свободных номеров не было не просто на ближайшие недели и месяцы – все было забронировано на два года вперед.

– Цорбах, чертов ублюдок, немедленно покинь эту территорию. Ты совершаешь незаконное проникновение, и я не смогу тебе помочь. Берлинская полиция даже не отвечает за этот район!

– У нас нет времени на бюрократию, – возразил я.

Музыкальный стриминговый сервис, через который Фелина слушала песни на часах Алины, показывал, когда в последний раз обновлялся плейлист. Судя по данным, Фелина актуализировала свою подборку только вчера – возможно, первый признак ее активности за несколько недель. Если это был крик о помощи, мы не имели права его игнорировать из-за споров о подведомственности. Поэтому я спросил Стою:

– И что ты сделаешь, если я откажусь пойти домой? Посадишь меня? – Над своей шуткой я рассмеялся один – возможно, в последний раз на свободе. – Я дам знать, когда найду Фелину, – сказал я и отключился.

Мокрые штанины натирали икры, пока я обходил конусы света, отбрасываемые фонарями в парке. Мне пришлось пробираться по узкой, болотистой тропе, петлявшей среди камышей вдоль берега. Главный вход охранялся строже, чем в некоторых тюрьмах: метровые живые изгороди и еще более внушительные заборы. Все это лишь подтверждало: передо мной – совсем не отель. Тем более что я нигде не видел ни гостей, ни персонала. Даже на террасе главного здания, выходящей к озеру, – а издалека оно производило величественное впечатление – не было ни души. Бунгало, разбросанные вдоль берега, которые я миновал, выглядели так, будто застыли во времени: примитивные строения с плоской крышей, кое-как подлатанные после падения Берлинской стены – если вообще ремонтировались с тех пор.

Согласно Google, отель «Амброзия» находился на территории бывшего оздоровительного поселка времен ГДР, куда лояльные режиму граждане приезжали на выходные и в отпуск. После объединения землю выкупила некая американская холдинговая компания.

«Еще десять метров».

GPS-сигнал, который я отслеживал через телефон, мог исходить только из одного бунгало – самого дальнего от главного здания и ближайшего к озеру на восточной стороне. Оно было погружено во тьму и выглядело заброшенным.

Узкие гравийные дорожки соединяли разбросанные по территории домики, но идти по ним я не решался – чтобы не шуметь. Мне пришлось пробираться по покрытому листвой лугу, настолько влажному, что я всерьез боялся потерять обувь, если провалюсь глубже.

Приблизившись к бунгало и обойдя его по периметру, я обнаружил небольшое окно со стороны озера – за стеклом мерцала свеча.

Я присел под ним на корточки. Голова оказалась настолько близко к деревянной стене, что я слышал людей внутри.

Их было как минимум двое, они разговаривали приглушенными голосами, так тихо, что я не мог разобрать ни слова. Ночные звуки вокруг меня были куда громче, чем те, что доносились из хижины. Шелест ветра в камышах, хлопанье крыльев цапли. Машина, ускоряющаяся где-то на шоссе. И конечно же, мое собственное дыхание.

Я все еще колебался – осмелюсь ли выпрямиться и заглянуть в окно, – как вдруг услышал шаги. Затем – характерный скрип.

Кто-то вышел из бунгало. Закрыл за собой дверь. И направился по гравийной дорожке.

Я подкрался к углу домика и осторожно выглянул.

Женщина, стройная, на вид около пятидесяти, отметил я про себя.

Когда ее шаги окончательно затихли в темноте, я вернулся. И заглянул в окно.

Господи Боже!

Картинки перед глазами сменялись, как в фильме на ускоренной перемотке.

Мутное стекло с разводами.

Мерцание свечи.

Кровать. Белая, с боковыми поручнями, как в больнице.

На ней…

Фелина?

Черт. Я не мог разглядеть – слишком темно, несмотря на то что я буквально прижался лицом к стеклу, а лежащая на кровати фигура смотрела прямо в мою сторону.

Все, что я видел, – это глаза.

Тусклые. Пустые. Мертвые?

По телосложению – да, вполне могла быть юная девушка.

Что, черт побери, с ней сделали?

Ее вид – то немногое, что я сумел разглядеть, – настолько меня потряс, что мне показалось, будто я становлюсь прозрачным. Я буквально физически ощущал, как бледнею.

В руке завибрировал телефон, и я, вслепую пытаясь погасить вспыхнувший экран, случайно ответил на входящий звонок от Стой.

– Немедленно убирайся оттуда! – закричал он.

– Я иду внутрь, – прошептал я в ответ.

К той девушке с мертвыми глазами. И ртом, который, казалось, открылся в беззвучном крике.

– Даже не думай! – заорал Стоя еще громче.

– Присылай своих людей.

– Уходи с территории! Немедленно!

– Ни за что, – процедил я сквозь зубы и сбросил звонок, пока Стоя продолжал орать что-то в трубку.

Меня уже ничто не могло остановить. Я должен был помочь этой девушке, страдающей в бунгало.

Так я думал.

Ровно одну секунду.

Я поднялся на небольшую ступеньку у двери. Почувствовал ледяной металл дверной ручки. Осторожно нажал на нее.

В следующий момент меня так сильно ударило в висок, что я услышал, как треснул собственный череп, – и провалился в темноту.