Плохиш

Глава двадцать третья: Влада

Ну надо же, все-таки уснула.

Влада сморгнула сон, потянулась, чувствуя себя так, словно все это время нежилась в ласке и любви.

Прохладно.

Пальцы потянулась к пледу, наткнулись на мягкую ткань.

В груди что-то кольнуло. Прямо там, за ребрами, словно сердце проткнули насквозь одним точным ударом медицинской иглы.

Влада села, сбросила плед, словно шелуху, скомкала толстовку в кулаке, на одних инстинктах уткнулась в нее носом.

В голову ударило так сильно, что в глазах потемнело. Реальность дала огромную трещину, расползаясь на части, словно бумага. И где-то там, в изнанке, был ... он, Стас. С его личным мужским запахом, не похожим ни на что на свете. Действующим на нее, словно афродизиак: пряность, тягучая, словно заключенная в стеклянную трубку ртуть, сила, колючая мощь.

Она сходит с ума от своей одержимости? Две недели попыток забыться с более, чем достойным мужчиной – коту под хвост?

Влада тряхнула головой, поднялась, хоть ноги наотрез отказывались слушаться. Повертела толстовку в руках – Тимур такие, как будто, не носит, хотя они впервые выбираются вдвоем за город, и она впервые же видит его в неформальной одежде. То ли дело Стас – он любит такие штуки. Но, господи, откуда же тут взяться Стасу?

«Совсем крыша у тебя поехала, Егорова», - укорила себя Влада.

И снова, словно утопающая, уткнулась лицом в мягкую толстую ткань, впитывая все, до последней капли, умирая – и воскрешаясь в воспоминаниях, где этот сумасшедший аромат растекался по коже от жестких, совсем не осторожных прикосновений ее Плохиша. Где Стас вколачивал его между ног, заставляя умолять и кричать, просить дать передышку – и требовать еще, еще и еще.

Влада быстрым шагом направилась к дому, обнимая толстовку так сильно, будто от этого зависела ее жизнь. Нужно спросить Тимура, что это такое. Нужно получить его однозначный ответ «да мое, котенок, укрыл, чтобы не замерзла» - и успокоится. Иначе она просто сойдет с ума.

Во дворе уже гремела музыка – кто-то из приятелей Тимура подогнал машину, врубил магнитолу. Девушки – их, как будто, было четверо – громко и заливисто смеялись. Влада, стараясь идти осторожно, ориентируясь в полутьме почти наощупь. В воздухе пахло шашлыком, и желудок отозвался на приятный запах голодным возмущенным урчанием.

Компания была в полном сборе: трое парней – кажется, один был его двоюродным братом и приехал со своей постоянной подругой, остальных Тимур представил друзьями, не вдаваясь в подробности. Девушки, часть которых были, судя по всему, подругами подруг. Все такие фактурные, словно с подиума. С пустыми глазами и странным натужным смехом, словно их щекотали с ножом у горла. Влада поежилась и, поддавшись инстинкту, сунула руки в рукава толстовки, плотно запахнула на груди. Сердце сладко заныло. Ну и пусть болит. Капелька забытья, безумия для ее истерзанной души.

Тимур стоял спиной и почти сразу услышал ее шаги, оглянулся, сделал шаг навстречу. Влада дала себя обнять, поцеловать в висок.

— Замерзла, котенок? – спросил шепотом, энергично растирая плечо. – Извини, нужно было тебя разбудить и отправить в дом. Но ты так сладко спала.

— Ничего, - отмахнулась она. – Спасибо, что...

Закончить не успела, потому что взгляд как раз подняла взгляд над костром в каменном очаге. Наткнулась на длинные ноги в потертых джинсах, тугой, рельефный пресс – такой идеальный, что каждую его впадину можно было расчертить маркером. Мощную грудную клетку, ремешок с двумя кольцами на шее. Ворот простой фланелевой рубашки. Злую ухмылку в тени небольшой щетины. И черный взгляд из-под длинной челки, в котором отражался ядовито-оранжевый огонь.

Стас... Правда Стас?

И смотрит прямо на нее, лениво подносит к губам сигарету, затягивается, выпускает дым уголком рта.

— Привет, Неваляшка. Согрелась?

Влада почувствовала, как руки Тимура сжались крепче, потянули к себе с вполне понятным желанием собственника удержать рядом свое. И что-то во взгляде Стаса заставило инстинктивно податься в защиту этих рук.

Десять месяцев прошло – а она до сих пор помнит, какие густые и длинные у него ресницы, как выглядит рассеченная тремя шрамами бровь. Помнит его грязные обещания в душе. И злится, злится, злится!

Одна из девиц потянулась к нему с сигаретой, приторно сладко мурлыкнула просьбу прикурить, в ответ на что Стас молча протянул сигарету даже и не взглянув. Владе хотелось, чтобы он, наконец, хоть моргнул, дал минуту передышки, чтобы унять бешено грохочущее сердце, которое, казалось, всерьез вознамерилось расколотить грудную клетку.

— Согрелась, - почему-то шепотом ответила она.

— Понравился подарок? – Стас как будто чуть поддался вперед: свет огня потянулся по коже, выуживая из тени расстегнутой рубашки бок. И белесое круглое пятно, чуть правее и выше пупка: как след от... пули.

— Слушай, отстать от нее, - довольно грубо отшил его Бес. И тихо, Владе на ухо, чтобы слышала только она: - Это и есть мой партнер, о котором я говорил. И я понятия не имел, что вы знакомы. Ну и мы вроде как друзья – не разлей вода.

Зачем она кивнула? Просто чтобы не стоять истуканом, пытаясь понять, откуда у Вселенной такое злое черное чувство юмора.

— Ну и чем ты занимаешь? – Брюнетка с сигаретой потянулась к Стасу, попыталась придвинуться к его плечу. – Рекламируешь дизайнерские плавки?

— В данный момент посылаю тебя на хуй, - все так же, не отводя взгляда от Влады, ответил он.

Девушка громко фыркнула, но ей хватило ума никак не комментировать грубость.

— Спасибо, подарок понравился, - сказала Влада, проклиная себя за то, что не может оставить реплику без ответа. За то, что не может смолчать – и разорвать их странный диалог. – Мог бы и сам вручить.

— Прости, Неваляшка, занят был.

Вот так, наверное, они могут общаться как друзья. Хотя больше смахивает на общение чужих людей, которые очень посредственно прикидываются дружбой. Потому что все их слова должны быть похоронены. Или нет?

— Ты же вроде не куришь?

— Неужели, волнуешься? – Стас повел широченными плечами, склонил голову на бок.

Она собиралась послать его к черту. В эту самую минуту: сказать что-то самое ядовитое, что только найдется в лексиконе. Потому что все это – какой-то дурацкий сон, в котором они оба говорят совсем не то, что хотят сказать. Ну или только она говорит чепуху, а Онегину, как всегда, плевать. И то, что он отбрил деваху вовсе не означает, что позже он не поимеет ее где-нибудь в бескрайних просторах этого пока недостроенного домины. Кстати, домина, кажется, тоже его – вроде бы Бес говорил что-то такое.

К счастью, в разговор вклинился парень: приволок целый поднос шашлыков и шумно зазвал отдыхающий угощаться под «горячительное».

Мужчины приволокли из дома столы и стулья. Влада вместе с Ксюшей (сводной сестрой Беса, которая, так же, как и она, чувствовала себя неловко), нарезали овощи, быстро накрыли стол. Ксюша на скорую руку даже соорудила лебедей из салфеток.

Владе пришлось сцепить зубы, когда до ее слуха донеслось перешептывание о том, что грубиян катается на дорогущем «мэрсе» и порядочно упакован. И что грех такого не прибрать к рукам. Хотелось повернуться к девицам и предложить валить туда, куда одну из них чуть раньше уже послал Стас, но... разве ее должно это волновать? На Тимура никто не засматривается – вот что важно.

Почему Стас не уехал?

«Потому что это тебе тяжело быть рядом и дышать одним воздухом, а ему – все равно».

Она потихоньку сняла толстовку, осмотрелась по сторонам – и положила ее на свободный стул напротив. Как раз вовремя: Тимур вернулся из дома с бокалами под коньяк. Водрузив ношу на стол, скинул с плеч рубашку, и завернул в нее Владу.

— Все хорошо? – притягивая ее к груди, спросил он. – Если хочешь – можем уехать.

Хочет, еще как хочет. И не уехать, а убежать на край света. Но сколько можно бегать, в конце концов?

Стас как раз спустился с крыльца, лениво поигрывая фужерами под шампанское. Поставил их на стол – и повернувшись, ушел, даже не глянув в сторону Влады и Беса. Она перевела дыхание, подавила приступ грусти.

Вечер тянулся долго, и, в конце концов, Влада даже вытряхнула из головы груз тяжелых мыслей. Шуточки, чей градус подчас заставлял вспыхивать щеки, истории из жизни, обмен планами и новостями, разговоры ни о чем. Мужчины пили мало, в основном налегали на мясо и прочие разносолы, которые привезли в трех до верху груженых багажниках. Влада до сих пор чувствовала себя неловко из-за того, что Тимур не разрешил ей внести свою лепту, заявив, что все покупки – мужское дело, а от нее требуется только скорректировать свой график таким образом, чтобы у них, наконец, появилась возможность провести вместе целые выходные.

Вот только... Стас так ни разу на нее и не посмотрел. Он вообще большую часть вечера отмалчивался и курил. К спиртному, как обычно, не притронулся, парой крепких слов отбрив попытки высмеять его личный «сухой закон». Несколько раз извинялся и надолго уходил разговаривать по телефону. А потом так и не вернулся. Влада даже не удивилась, когда через какое-то время под дурацким предлогом ускользнула и длинноногая брюнетка. Подружка провела ее многозначительной подбадривающей улыбкой, и Владе захотелось взять наполовину пустую бутылку из-под шампанского и облить обеих сверху донизу, чтобы посмотреть, как с рафинированных лиц сползут пучки нарощенных ресниц.

В дом вернулись только в третьем часу ночи. Тимур, сам едва притронувшись к коньяку, предложил Владе первой сходить в душ: он был только один, на первом этаже и с временным бойлером, потому что часть коммуникаций еще только собирались проводить. Она быстро сполоснулась, вымыла и подсушила волосы, влезла в махровую пижаму и выскользнула из душа.

— Я застелил кровать, - похвастался Тимур. – Кажется, не спим только мы с тобой и ... эти.

Он поморщился, поднял взгляд к потолку: откуда-то сверху раздавались весьма характерные звуки бурного секса. Девчонка стонала так, будто пробовалась на порно кастинг. Влада зажмурилась. Наверное, попросить Тимура отвезти ее сейчас будет слишком глупо и капризно. Да и он выпил: полбокала коньяка, но все же.

— Нужно сказать Стасу про звукоизоляцию, - пошутил Бес. – Наша комната в другом крыле, котенок, не делай такие испуганные глаза.

Их комната...

Тимур никогда не делал того, к чему она сама не проявляла никакой инициативе, поэтому все заканчивалось горячими жаркими поцелуями как приправа к пожеланию «сладких снов». И хоть поцелуи и его неспешные поглаживания, касания давали понять, что и в сексе все должно быть чудесно, Влада никак не решалась переступить черту. И вот, сегодня они будут спать в одной кровати, и, кажется, она могла бы уступить и позволить себе попробовать, каким может быть другой мужчина: красивый, страстный и нежный. Но... не под одной крышей со Стасом, даже если их сегодняшняя встреча как никогда в жизни похожа на ту самую пресловутую жирную точку.

— Я в душ – и к тебе, - подмигнул Тимур. – Но, если хочешь, можешь потереть мне спину.

Она в шутку стукнула его в плечо и пошла на кухню: хотелось горячего чаю с лимоном. Хоть бы и в третьем часу ночи. Хотелось уйти туда, где душу не будут бередить эти ужасные звуки.

Кухня, в отличие от остального дома, была отделана почти полностью: бытовая техника, встроенная мебель, светильники в потолке и стенах. Влада набрала воды в чайник, нажала кнопку – и дернулась, словно ужаленная, когда ее одиночество нарушило грубое:

— Да заебали вы трахаться!

Оглянулась, сглотнула, рассматривая злого, как черт Стаса. В одних, сидящих низко на бедрах спортивных штанах. В свете жидкого ряда лампочек, встроенных над столом, его шрам был отчетливо виден, и Владе пришлось занять руки лимоном, чтобы не прикоснуться к нему. И прикусить нижнюю губу, пряча дурацкую счастливую улыбку: не он, не он, не он... Там, наверху – не он!

— Снова ругаешься, - не отрываясь от нарезки лимона, бросила она.

— Бес обещал не превращать мою дачу в траходром, - недовольно проворчал Стас. – Я только с самолета, спать хочу, а тут такие арии.

— Я была уверена, что она положила глаз на тебя, - зачем-то сказала Влада. Бросила ломтик в чашку. – Девушка выглядела очень... заинтересованно-настойчивой.

— Ну, в общем пришлось повторить посыл, да. Со второго раза дошло.

Влада боялась повернуться, боялась, что выдаст себя малейшим жестом, поэтому, когда шаги приблизились к ней и тепло Стаса обожгло спину, с шумом втянула воздух через стиснутые зубы. Ему даже не нужно до нее дотрагиваться – просто стоять достаточно близко, чтобы слышать, как странно, за гранью всех законов мира, их сердца стучат в едином ритме.

— У тебя жутко несексуальная пижама, Неваляшка. – Стас потихоньку засмеялся: низко, с легкой хрипотцой.

— Мне все равно, что ты думаешь о моей пижаме, - соврала она.

— А мне не все равно, из чего тебя вытряхивать, Неваляшка, - все еще не предпринимая попыток прикоснуться к ней, сказал Стас.

— Тебя это больше не должно заботить, Онегин.

— Уверена, что хочешь, чтобы это перестало меня заботить?

Он все-таки отвел волосы у нее со спины, перекинул вперед, потом осторожно провел пальцем по шее в том месте, где она прикасалась с воротом ночнушки, и его дыхание коснулось чувствительной кожи. Словно жидкий огонь побежало по позвоночнику, распаляя, зажигая, разводя ноги и поглаживая в самой невообразимо развратной ласке.

От этого мужчины бесполезно бегать, от него невозможно отгородиться, потому что они связаны. Накрепко пришиты друг к другу обнаженными нервами, заключены в клетку из колючей проволоки, и любая попытка вырваться неизменно приносит лишь боль и страдания.

— У тебя просто спортивный интерес, ведь так?

Она резко обернулась, намереваясь высказать все, что думает - и уйти, пока есть силы хранить хотя бы видимость неприступности. А вместо этого Стас воспользовался возможностью и прижал ее к столу, заключая в плен поставленных по обе стороны рук. Господи, какой же он все-таки крепкий, горячий, с доведенной до совершенства каждой мышцей, с тлеющим тяжелым взглядом под тенью длинных ресниц.

— У меня просто жуткий стояк от тебя, Неваляшка, - нависая над ней, как всегда честно признался Стас. – Весь блядский день, между прочим. Я – злой, бешенный нахрен. Поэтому, когда мы решим маленькое недоразумение под названием «ты девушка Беса», я тебе клянусь – сидеть ты не сможешь.

— Недоразумение? – переспросила Влада в замешательстве.

— Ага. – И прежде, чем она успела предугадать и хотя бы попытаться сопротивляться, обхватил ее затылок, несильно скомкал волосы в пятерне, оттягивая голову назад, вынуждая смотреть ему в глаза. – Ты – моя, Неваляшка. И я забираю тебя себе.

— Стас...

— Я вроде не говорил, что хочу выслушивать твои возражения, - на всякий случай предупредил он. – Лучше подумай о том, что этот охренительный рот тебе пригодится для других вещей, более интересных. Могу озвучить по списку, Неваляшка.

— Только такой поганец, как ты, мог намекнуть девушке на минет, даже не сказав, что скучал по ней, - разозлилась Влада и даже предприняла попытку ударить его в плечо, но Стас запросто, играючи, перехватил ее ладонь, завел себе на шею, подталкивая сесть на столешницу. – Убери от меня руки, Онегин.

Он как будто и не услышал: жестко втиснулся между ее разведенными ногами, притягивая к себе плотно, жестко, как единоличный собственник.

— Мне кажется, ты и так непростительно долго была без моих рук.

— То есть ты вдруг решил, спустя десять месяцев, что я – твоя?! – завелась она. Увы, не от злости – от желания. От необходимости быть прижатой еще крепче, брошенной в постель и разорванной его страстью.

— Пытался быть хорошим парнем, Неваляшка, - без сожаления признался он. – Херовый из меня хороший парень, так что закончим этот фарс.

— Ты просто снова все решил за меня! Как всегда.

— Черт, Неваляшка, я же просил прикрыть рот, - прорычал Стас. – И так еле держусь, чтобы не трахнуть тебя прямо тут. Можешь помолчать? Минуту?

Его в самом деле основательно потряхивало: мышцы словно окаменели, кожа натянулась на острых линиях подбородка и челюсти, взгляд безжалостно выколачивал хрупкий фундамент ее самообладания.

— Неваляшка, теперь никаких хождений и шатаний друг от друга. Можешь злиться, орать, кусаться и брыкаться – по фигу. Больше ни один мужик к тебе ни притронется, это ясно?

Если бы она не любила этого психа, то непременно влюбилась бы в него сейчас: в этот собственнический взгляд, в жесткую хватку пальцев у себя в волосах.

— А кто будет притрагиваться к тебе? – подавляя желание поддаться к нему, взбесилась она.

— Что за идиотские вопросы? Если я с тобой – то я только с тобой.

— А как же извинения за то, что ты такой придурок? – Чувствуя, что бессовестно и недостойно плавится в его руках, Влада еще пыталась сопротивляться, хоть наверняка это выглядело жалко.

— Не дождешься.

Кто бы сомневался, что Стас именно так и ответит.