Плохиш

Глупый вопрос, ведь, судя по игривой улыбке, Неваляшка совершенно точно представляет, как выглядит. Совершенно голая, в одних чулках и красных туфлях, на черном кожаном сиденье с копной золотистых локонов, которые, блядь, так и просятся в кулак.

— Представляю, что ты со мной сделаешь, - ответила она, нарочно медленно поглаживая себя по животу.

— Скажи мне, - потребовал Стас, одним махом выскакивая из машины и распахивая дверь с ее стороны. Рывок – и Влада уже в его руках. Охренительно горячая, пахнущая как грех, от которого не оторваться. – Скажи, что за чертовы пункты в твоем плане, принцесса, пока я еще в состоянии соображать.

— Предпочитаю показать, - сбившимся голосом ответила она.

По ступенькам он почти уже бежал.

Ключ, щелчок замка, быстрая комбинация кнопок, чтобы снять сигнализацию.

Влада каким-то дьявольским образом вывернулась из его рук, добежала до душа, нырнула внутрь, до предела открывая вентиль горячей воды, подставляя свое тело под горячие струи. Отвлеклась лишь на то, чтобы сбросит туфли, и мигом стала мокрой с головы до ног. Ее кожа покрылась мурашками, соски встали, потемнели.

— Покажи мне то, что я не увидел в ресторане. – Стас рывками стаскивал одежду, со стоном облегчения избавился от трусов. Блядь, он хочет ее так сильно, что разорвется нахрен. И самое пугающее в этом всем то, что сдерживаться, терпеть, быть аккуратным и нежным больше нет ни времени, ни желания.

Влада послушно прижалась спиной к стенке душа, запустила пальцы между ног. Надавила – и вскрикнула от удовольствия. Она делала это снова и снова, поглаживая себя, словно чеку от гранаты, боясь прижать слишком сильно, чтобы не сорваться во взрыв. На миг приоткрыла глаза, чтобы обжечь его совершенно сумасшедшим взглядом.

— Иди ко мне – сыграем вместе.

Он практически ввалился следом, одной рукой опираясь в стенку у нее над головой, а другой поглаживая себя по всей длине. Вода жгла разгоряченную кожу, жалила и кусала, выуживая из тела остатки терпения.

— Быстрее, Онегин, - скомандовала Неваляшка.

— Ты вообще в курсе, что я еле держусь? – прорычал он, замирая, чтобы хоть немного успокоить рвущееся наружу сердце, и желание разрядки. Смотреть, как она ласкает себя было просто невыносимо, за гранью боли и отчаяния, за гранью этой долбаной реальности со всеми ее правилами и порядками. Чтобы между ними не происходило сейчас – и всю оставшуюся жизнь! – это всегда будет правильно.

Влада так резко потянула его на себя, что Стас не удержал равновесия, дал Влада развернуть его и прижать спиной к стенке.

— Давай, Онегин, покажи мне, что я не сахарная девочка, - потребовала срывающимся от желания голосом.

— Уверена? – Он совсем не ласково, но все еще сдерживаясь, намотал на кулак ее волосы, запрокинул голову назад, наслаждаясь видом ее распухших, немного искусанных от нетерпения губ. Если принцесса скажет, что не уверена, он, нахрен, сдохнет просто тут.

— Абсолютно.

— На колени, принцесса. Хочу трахать твой рот. Так сильно, блядь, что сейчас сдурею.

Она послушно опустилась, обхватила его влажными мягкими ладонями. Высунула язык и самым кончиком погладила головку, мырлыкая, словно кошка. Смотреть, как она наслаждается процессом, отдается ему, было тем еще зрелищем. Хоть глаза закрывай, чтобы не кончить прямо сейчас, до того, как она возьмет его губами. Влада лизнула его еще пару раз – вверх и вниз по всей длине, сдавила ладонями, заставляя Стаса с шумом выдохнуть.

— Принцесса, я что, похож на долбаное мороженное или леденец? Возьми в рот и соси так глубоко, как только можешь.

— Ох, обожаю тебя, - выдохнула она, обхватывая его член губами и потихоньку насаживаясь ртом. И вдруг завела руки за спину, сцепила пальцы в замок.

Что это, как не молчаливая просьбы?

Он дернул ее за волосы, наклоняя голову так, чтобы угол был максимально комфортным для нее. В конце концов, он в любом случае кончит, но раз она хочет играть по-взрослому, то все это не должно причинить ей боль. Потому что с его длинной мало кто мог справиться.

— Расслабься, принцесса, дыши носом.

Она снова издала тот самый гортанный звук, сейчас похожая на готовую для спаривания самку. Вибрация от ее горла ударила по головке члена, а оттуда – по венам, прямо в голову, в мозги, выколачивая остатки здравого смысла. Он мог запросто кончить прямо сейчас, но собирался потянуть время так долго, как получится.

— Нравиться быть мой ванильной принцессой? – Стас с трудом узнал свой голос в зверином, низком хрипе.

В ответ Влада застонала снова, наклонила голову, буквально насаживаясь ртом на его член.

— Блядь, я дурею от тебя. Еще, принцесса, ты можешь глубже, я знаю.

Она точно могла. И недостаток умения более чем отлично компенсировала желанием и полным отсутствием комплексов.

То, что он смог вытащить член из ее рта, показалось Стасу настоящим подвигом. Влада запротестовала, но он перебросил ее через плечо и в два счета вынес в спальню. Растянулся на покрывале, усаживая ее на себя. Мокрая, горячая и взъерошенная, с влажными жадными губами и твердыми сосками, которые почти болезненно царапали его грудь, когда он взял ее за волосы и подвинул для глубокого поцелуя.

— Ты чистый секс, детка. Поворачивайся ко мне своей аппетитной задницей.

На мгновение в ее взгляде мелькнул стыд, поэтому Стас очень щедро шлепнул ее по ягодице, практически со стоном впитывая сочный звук.

— Твой рот трахает меня, а мой – тебя, поняла? – Никаких просьб для нее сейчас. Толкьо приказы, которые – ох, Стас точно видел это в ее взгляде – Неваляшка хочет получать и выполнять. Его маленькая покорная женщина. Охренительная. Самая необыкновенная и совершенно точно – уникальная, единственная. Долбаный бриллиант тридцать восьмого размера!

Влада быстро повернулась, перекинула через него ногу, и Стасу пришлось подтянуться чуть выше, и потянуть ее следом, чтобы как-то компенсировать неудобство из-за разницы в росте. Фактически, теперь ее попка торчала вверх, а голова была заметно ниже. Он пальцами развел ее совершенно мокрые складки, подул на горячий комок плоти, чувствуя, как Неваляшка выгнулась, громко, не сдерживаясь, застонала – и жестко втянула его член губами.

— Блядь, пиздец, что ты со мной делаешь!

Он инстинктивно толкнулся бедрами вперед, заставляя ее взять глубже. Еще и еще, а когда Влада, казалось, была уже на пределе, лизнул влажную горошинку клитора. Грубо, наверняка слишком сильно, но, черт, от этой ласки у его принцессы словно открылось второе дыхание. И пока его язык ласкал ее клитор, а пальцы мягко поглаживали изнутри, она все сильнее и все глубже ласкала его губами. Так сладко и так грязно, что он, потеряв контроль, отчаянно колотил бедрами ей навстречу.

Вот так, блядь, и срать на весь мир!

— Ты так охренительно сжимаешь мои пальцы, принцесса. – В подтверждение своих слов Стас сделала ввел два пальца до упора, чуть согнул их внутри, нащупав то самое место – и осторожно задел его.

Влада громко вскрикнула и, чтобы не выпустить его изо рта, случайно задела зубами. Стас зашипел: не от боли – от напряжения, которого вдруг стало слишком много. Наверняка яйца стали тяжелыми – хоть сдохни, а с этим пора что-то делать.

— Еще, пожалуйста, - взмолилась она, чуть не плача.

— Обязательно, принцесса. Хочу кончить в твой рот, поняла?

— Да, да...

На этот раз он посасывал ее клитор, продолжая надавливать внутри, радуясь, каждой волне конвульсий в маленьком теле своей сумасшедшей женщины. Влада снова взяла его в рот, так глубоко, что казалось, он точно уперся головкой в горло.

– Блядь, ты просто сердце мне рвешь. Не останавливайся, еще, еще...

Он окончательно слетел с катушек, когда Влада начала дрожать. Глубоко и сильно, превращаясь в одну сплошную звуковую волну высокой частоты. Наверняка бы кричала слаще всего, что он слышал в своей жизни, но продолжала всасывать его член.

Стас понял, что кончает, когда чуть ли не врезался в нее бедрами, наслаждаясь тем, как звуки оргазма в ее горле вколачивают удовольствие прямиком в головку его члена.

Она ни на мгновение не выпустила его изо рта, до тех пор, пока не приняла все. И даже потом продолжала поглаживать языком, громко постанывая и выгибая спину так, что ее попка буквально вытанцовывала перед его глазами.

— Неваляшка, ты была... Ох, блядь, у меня слов нет, чтобы сказать, какая ты...

Она слабо, пошатываясь, развернулась на коленках, упала рядом и Стас сгреб ее в охапку.

Бах-бах-бах... Их сердца колотились в совершенно одинаковом ритме. Долбаная, мать его, фантастика.

Влада прижалась к нему, оплела ногами так плотно, что казалось, собиралась проникнуть прямо под кожу. Было что-то охренительное в том, чтобы лежать вот так, в тишине, под звуки дождя за окном. И гладить ее узкую спину, прислушиваясь к все еще сбивчивому дыханию.

Его маленькая принцесса совсем вымоталась. Вот тебе и дьявольская соблазнительница. Что за женщина: в их паре, кажется, именно она будет тем партнером, который засыпает после секса.

— Неваляшка?

— Ммм? Дай мне минутку выдохнуть, Онегин, иначе у меня душа в клочья разорвется, - прошептала она, устраивая голову у него на плече.

— Не вздумай засыпать, - предупредил Стас. – Но в общем, я тут подумал. Давай съездим куда-то на Новый год? Вдвоем.

— И это предлагает человек, который и так все время в разъездах.

— Ты же понимаешь разницу, между «поехать без тебя и по работе» и «поехать с тобой и просто, чтобы отдохнуть»?

Она потянулась вверх, перебросила через него ногу и улеглась прямо на груди. Все-таки потрясно, что его Неваляшка такая маленькая: двумя ладонями запросто можно обхватить и спину, и задницу. Что он и сделал, и ощутимо сжал бедро пальцами, напоминая о своем обещании не дать ей уснуть.

— Чем тебя не устраивает Новый год дома, Онегин?

— Да в общем, всем устраивает, просто подумал, что в этом году мы отметим его нетрадиционно.

Как ей объяснить, что ему просто хочется пробовать все это именно с ней? Превращать простые и обыденные вещи во что-то новое, наполненное их эмоциями и воспоминаниями?

Влада наклонилась к его лицу, мягко потерлась щекой о щеку, как делала всегда, когда хотела дать понять, что ее нежность, кажется, никогда не иссякнет. Нежность, намотанная на охренительно крепкий стальной стержень.

— Не подумай, что я кручу носом, но в этом году мне бы хотелось именно традиционный Новый год. Ну, знаешь, чтобы вместе наряжать елку, приготовить самим вкусняшки и на следующий день пригласить... друзей.

Она не произнесла этого вслух, но все же разрыв с близкими до сих пор лежал тяжелым грузом на ее душе. Даже с учетом всего случившегося. Отца, Неваляшка, никогда не простит – в этом Стас не сомневался, равно как и он своего. Эти мосты сожжены давно и без возможности восстановления. Но у нее был еще и Артем, и мать. Семья, которую даже он в далеком прошлом, чуть было не посчитал своей.

— Принцесса, если хочешь, можешь пригласить своих. Не на тридцать первое и первое, извини, тут я против, но на второе – почему нет?

— Мы оба знаем, что они не согласятся.

— Потому что это – моя территория, и потому что я придурок, - продолжил он ее мысль.

Она улыбнулась, отодвинула челку с его глаз, снова и снова разглядывая шрамы на брови, как будто пыталась отыскать там какие-то пророческие знаки. Ничего пророческого – просто старая метка дурацкой аварии. Еще в ту пору, когда он думал, что отрыв от реальности – это просто сбой гормонов, а никакая не течь в «крыше».

— Потому что я выбрала тебя. И буду выбирать всегда, Онегин. Помнишь, что обещала сделать, если еще рас кажешь, что ты придурок?

И прежде, чем он успел ответить, в шутку стукнула его кулаком по груди. Он усмехнулся, взглядом бросил вызов – давай, принцесса, попробуй еще. Влада занесла руку для нового удара – и угодила в ловушку. Он просто сжал ее запястье, и резко, пока Неваляшка не одумалась, перевернул на спину, полностью подминая под себя. Есть все же какая-то адская прелесть в миссионерской позе: видеть Владу на лопатках, неспособную даже пошевелиться, но целиком готовую подчиняться.

— Стас, - она выгнулась ему навстречу, потерлась грудью о его грудь, одновременно поглаживая животом снова ставший твердым член. Хотя, какой там хрен, эрекция, кажется. И после первого раза никуда не делась. – Хочу сзади.

— Скажи это еще раз, принцесса, - потребовал он, уже воображая, как будет брать ее в этой позе.

— Поставь меня на колени, - поблескивая наполненными желанием зелеными глазами, повторила Влада. – Хочу глубоко и жестко. Хочу тебя всего.

Ох, твою же мать! Ему словно крепко зарядили в ухо – даже голова закружилась на минуту, таким мощным был прилив грязных мыслишек.

Он в одно движение перевернул ее на спину, схватил за бедра, потянул, вынуждая подняться на всю высоту колен.

— Прогни спину, принцесса. Ниже, блядь, хочу видеть твою задницу.

И, не особо осторожничая, шлепнул ее по заднице. Влада дернулась, охнула, вильнула бедрами, но охотно прогнулась ниже, вытянула руки над головой, цепляясь кулаками в простыню. Для того, что он собирается сделать, ей, конечно, понадобиться опора покрепче, но ради такого вида можно и потерпеть. Придется чертовски крепко держать ее. И какую-то чертову часть самого себя, чтобы не перешагнуть за край, и не сделать ей больно. Просто охренительно, что она непостижимым образом принимает его в себя и не жалуется.

— Мечтаю трахнуть тебя так еще с первого нашего поцелуя, там, в Нью-Йорке, - неожиданно даже для себя самого признался он. И вдруг понял, что и правда с того самого дня думал о том, что хочет владеть маленькой ванильной девчонкой всей, без остатка.

— Ну, и долго мне еще ждать? – хриплым от желания голосом, спросила она – и снова вильнула задницей.

За что получила еще один шлепок, который тут же растекся по молочно-белой коже румяным пятном. Хотелось запихнуть обратно этого вылезшего наружу похотливого ублюдка, который способен думать только о том, чтобы безраздельно владеть этой маленькой самкой, заклеймить ее всеми возможными способами, убить на корню саму мысль о том, что кто-то другой будет прикасаться к ней.

— Ты делаешь меня каким-то повернутым собственником, - хрипло усмехнулся он, голодным взглядом впитывая алый румянец, оставленный его ладонью. На мгновение наклонился к уху Влады, и шепотом спросил: - Ты правда в порядке, принцесса?

— Я совершенно точно не в порядке, потому что мой мужчина, вместо того, чтобы показать мне, кто тут главный, предпочитает болтать о всякой фигне.

— Блядь, принцесса...

К херам собачьим тормоза! Не в их постели, не в стенах их спальни. Да нигде вообще.

Одной рукой приподняв ее бедра, другой рукой взялся за основание члена, лениво, нарочито растягивая удовольствие предвкушения, погладил головкой по мокрым складкам. Влада дернулась навстречу, но он отстранился и за непослушание шлепнул еще раз. Она стиснула зубы, с низким стоном подавила нетерпение.

— Медленно, принцесса, не дергайся, а то завтра ты точно не сможешь сидеть. Воображаю, как будешь ерзать красной задницей на своем эфире, вспоминая, кто и за что тебя наказал.

Он мягко, впитывая каждый сантиметр ее узкой влажности, погружал в нее член, надавливая жестче и жестче, пока, наконец, не вошел почти до самого основания. Остановился, потому что Влада дернулась под ним, и ее пальцы судорожно скомкали простыню.

— Я предупреждал, что большой парень, - хмыкнул он, и, в награду за терпение, наклонился для легкого поцелуя в плечо. Ее почти жаль. Но ключевое слово в этом всем – почти. Они оба знают, что жалость – совсем не то, что определяет их секс, так что – в жопу жалость.

— Видела бы ты себя, принцесса. Чистый долбаный порочный ангел, с моим членом у тебя между ног. Думаю, нам определенно нужно снять пару видео для домашней коллекции.

Влада застонала, повела бедрами, отчаянно пытаясь не двигаться.

— Просто не шевелись. Ты стоишь на коленях, а я тебя трахаю, и это все, что ты можешь сейчас делать. Это ясно?

— Да, пожалуйста, да...

— Хорошая принцесса.

Он зажмурился, набрал в легкие побольше воздуха – и одним быстрым движением вдолбился в нее себя до самого основания. Влада вскрикнула, запрокинула голову в отчаянной попытке заслужить хотя бы поцелуй. Стас поймал ее за волосы, второй рукой продолжая держать бедра в четко зафиксированной позиции. Прижал голову к кровати, поглаживая пальцами кожу головы, расслабляя. Чувство полного обладания мощной волной врезалось в мошонку, заставило яйца подпрыгнуть к основанию. Хватит, блядь, нежностей. Он дал достаточно времени приспособиться к его размеру, привыкнуть. Хотя, Неваляшка сжимает так плотно, что, кажется, собирается нахрен похоронить в себе на веки вечные.

Он почти вышел из нее, и, проклиная все на свете, резким толчком вернулся обратно. Жестко, до самого основания, до влажного шлепка низом живота.

— Сильнее, - взмолилась Неваляшка.

— Ах ты маленькая голодная...

Он не закончил – слова утонули в голодном стоне. Трахать ее вот так – самая совершенная, естественная и нормальная вещь на свете. Подчинять, наполнять собой до самых, блядь, гландов! Быстрее, сильнее, удерживая ее рвущееся в сладких судорогах тело, впитывая острые крики, долбящие в барабанные перепонки с каждым тугим шлепком о ее промежность.

— Еще, еще, - взмолилась она, иступлено толкаясь ему навстречу, порочно – и совершенно естественно насаживаясь на него своей аппетитной задницей. Шлепок, еще шлепок, пока она не выкрикнула что-то нечленораздельное, закусила губу до крови. – Это такая сладкая боль...

— Ты извращенка, ванильная принцесса. – Он резко дернул ее за волосы, вынуждая подняться, пробегая пальцами второй руки по соскам, пощипывая их достаточно сильно, чтобы Влада захныкала. – Моя лучшая таблетка от самого себя.

От следующей порции шлепков Влада не выдержала и задрожала от удовольствия. Проклятье, сжала так туго, что и он получил свою порцию боль. Приятной, мать его, острой боли, которая прокатилась по всему члену. Еще пара толчков – и он кончит так сильно, как никогда в жизни.

— Готова к оргазму, принцесса?

Вместо ответа она снова вскрикнула. Судороги превратили ее тело в один сплошной эндорфин, в который он погружал свой член. Кажется, он долбился в нее так сильно и жестко, что ее вздохи и стоны переросли в один сплошной крик. Крик, слаще любой музыки.

— Давай, принцесса, кончай нахрен... – громким шепотом приказал он.

И ее буквально разорвало, укрыло волной удовольствия, подчинило тяжелыми конвульсиями, в которых Влада растворилась вся без остатка.

Он больше не мог сдерживаться. Толкнулся еще раз, и, чувству, как напрягся член, кончил с каким-то нечеловеческим рыком. Схватил за бедра, подтягивая Владу на себя, стирая последние жалки миллиметры между ними. Оргазм колотил по нервам мощными потоками удовольствия, а вместе с ними в голове распускалось яркое осознание того, что это – его личный рай. Прощение всех грехов, которое он наверняка не заслуживает, но которое получил.