Плохиш

Глава седьмая: Влада

Наше время

Влада не могла сказать точно, сколько времени провела в темном воняющем бытовой химией углу, мысленно ругая все на свете и в первую очередь – свою беспечность. Надо же, возомнила, что сможет тягаться с Онегиным. У него нет и никогда не было сердца. И если она еще с горем-пополам могла оправдать иллюзии шестнадцатилетней влюбленной соплячки, то попасться на эту же удочку в девятнадцать... Ну и кто она после этого, если не размазня?

— Чего расселась? Сразу предупреждаю: увижу тут с сигаретой – сразу начальству пожалуюсь. Травитесь в другом месте.

Влада так ушла в себя, что не заметила, как в подсобке появилась низенькая, плотно сбитая женщина неопределенного возраста «сколько-то после сорока». Она так быстро навела порядки после их со Стасом «задушевного разговора», что Влада сразу поняла – перед ней та самая Аллочка, уборщица и хозяйка этого государства в государстве.

— Простите, - Влада кое-как поднялась на ноги. Слабость в мышцах была невероятной, и она на всякий случай придерживалась за все туже пресловутую стойку. – Я стажер, Влада Егорова. Хотела одолжить у вас немного вот этого, - кивнула на свою охапку, - чтобы прибраться на новом рабочем месте.

Аллочка как будто поверила, во всяком случае, не бросилась на нее ни с кулаками, ни с претензиями.

— Алла Николаевна, но тут я для всех просто Аллочка. Ты что ли стол Малышева заняла? – сказала она, ловко ныряя в рабочий халат.

— Кажется.

— Я приберусь там мигом. Ты лучше это... - женщина надела перчатки, поводила пальцем около глаз, - ... умойся, что ли.

— Спасибо большое. А вы не подскажите, где...

— Дверь налево.

Влада потихоньку проскользнула в главный офис, в глубине души готова получить еще один сокрушительный удар вроде нагоняя от шефа. Но офис «Пересмешника» оставался точно таким же, как и до ее очередного столкновения с катком по имени «Стас Онегин». Похоже, даже высшим силам, если таковые действительно существуют и любят посмеиваться над людишками, надоело над ней измываться. Стараясь остаться незамеченной, Влада проскользнула в левую дверь, за которой оказался широкий коридор с целой чередой дверей. Нужная ей комната, обозначенная металлическим силуэтом девушки в пышном платье, оказалась в торце. К счастью, внутри было пусто. Она остервенело вцепилась в края раковины, потому что в коленях снова появилась невозможная слабость. Влада до максимума открутила вентиль крана. Напор воды жестко врезался в эмалированную поверхность, распространяя вокруг себя облака мелких брызг. Влада перевела дыхание – наконец-то хоть что-то, способное привести ее в чувство.

Она умывалась до тех пор, пока кожа на лице не стала покалывать от холода. Потом тщательно растерла щеки, чтобы предать им хоть какое-то подобие румянца. Если вернутся в офис с таким мертвецки бледным лицом, все вокруг начнут хором выпроваживать ее в больницу. Подобное уже случалось, и тогда она выглядела гораздо лучше, чем сейчас.

Влада с трудом помнила, как вернулась на рабочее место. В памяти отложилась лишь чистота на столе, разительно отличающаяся от оставленного прежним владельцем бардака. На каких-то самой себе неизвестных неприкосновенных запасах внутренних ресурсов смогла перечитать полученные от Павлицкого бумажки и даже составить план-график. Оказалось, что ближайших дней десять придется носиться по городу, как раненая во всем известное место рысь. На всякий случай, она продублировала свой график из ежедневника в «эксель», куда добавила ссылки на различные информационные ресурсы или официальные страницы того или иного мероприятия.

— Эй, - кто-то настойчиво потряс ее за плечо, - планируешь остаться тут ночевать?

Влада оторвала взгляд от монитора, и только после этого сообразила, как сильно устал глаза. Под веки словно натолкали мелких колючек, во рту пересохло. Она бросила взгляд на настенные часы – почти восемь. За окном темень, хоть глаз выколи.

— Я немного не рассчитала со временем. – Она скопировала наработки на флешку, спрятала ее в потайной карман рюкзака.

— Одевайся, я сам «машину» вырублю, - вызвался помочь Серега.

Позже, когда они вышли из офиса, оказалось, что им и ехать по пути. Влада была рада попутчику. В первую очередь потому, что рот у него вообще не закрывался, и даже когда он стремительно, без предупреждения перескакивал с одной темы на другую, его болтовня непостижимым образом оставалась увлекательной.

— Я сразу понял, что ты нормальная девчонка, а не соска из ночного клуба, - сказал он голосом бесконечно важным и одобряющим, чем вызвал у собеседницы легкую улыбку.

— Имеешь что-то против клубов? – спросила она.

— То есть тебя интересую, почему я ненавижу эти воняющие алкоголем, спиртом и «шанелями» коробки с дурацким освещением и музыкой, похожей на визг кастрированного хряка? – Он вопросительно вскинул бровь, всем видом намекая, что после этого она обязана перестать задавать глупые вопросы.

Влада сдалась, миролюбиво подняла руки ладонями вверх.

— Мне здесь на выход, - сказала она, когда электронный голос объявил название следующей станции.

— Уверена, что тебя не нужно провести?

— Абсолютно. Я назначила встречу с братом, он, наверное, уже меня ждет.

— Эй, Влада, - окрикнул ее Серега, когда она пристроилась в конце «очереди» на выход, - постарайся не дать Павлицкому повод тебя вытравить. Этому коллективу просто необходим кто-то, вроде тебя.

— Зануда и разиня? – поддразнила она.

— Девчонка, с которой есть, о чем поговорить, - добродушно, чуть краснея, исправил он.

Артем действительно ждал ее у выхода: с початой сигаретой в одной руке и пакетом в другой.

— Тебя пока дождешься – окоченеешь. – Он был тем еще любителем поворчать. – Вот, это тебе от Дашки.

Артем и Даша встречались уже несколько лет, хотя порой Владе казалось, что она не может вспомнить времени, когда Артем был холостяком. Звонкая и энергичная Дашка прочно обосновалась в жизни ее брата в целом и в его квартире в частности. И хоть речь о свадьбе не заходила, родители не упускали случая попенять Артему тем, что в его возрасте задумываться о серьезных отношениях рановато. Как правило это заканчивалось хлопком двери и затяжным молчанием обеих сторон. Владе в этих семейных дрязгах отводилась роль буфера между братом и родителями. И последние не упускали случая пожурить ее за то, что не вмешивается. Как будто проблема заключалась в том, что девятнадцатилетняя девчонка не вставила вовремя свои пять копеек. Просто Даша была на три года старше Артема и воспитывала трехлетнюю дочь, в свидетельстве о рождении которой в графе «отец» стоял прочерк. Артема этот факт нисколько не смущал, а с Женькой у них с самого начала наладились хорошие отношения. Но доказать что-либо двум снобам старой закалки было бесполезно.

Даша работала гидом в туристической фирме и относилась к тем счастливым людям, которые почти задарма могут встречать новый год на солнечном побережье Ривьеры, и прятаться от изнуряющей июльской жары на озерах Исландии. Кроме того, она обладал исключительным вкусом и прекрасно разбиралась в моде, поэтому неизменно привозила из поездок крайне полезные презенты. Можно не сомневаться, что и сейчас в бумажном пакете лежит какой-то косметический хит или произведение искусства парфюмерных гуру, или шелковая косынка, а, может, невероятно мягкая пашмина. В другой раз Влада прямо на улице распотрошила бы содержимое, но сегодня ей было не до этого.

— Что стряслось? – спросил Артем, прижмурившись от резкого порыва ветра.

— Может, поедем ко мне?

Брат глянул на часы, пожал плечами.

— Хорошо, только у меня времени немного. В девять нужно забрать девочек от Дашкиных родителей. Но от чашки кофе, который варит моя любимая сестра, не откажусь. Может, у тебя и мои любимые блинчики с мясом есть?

У него был такой вдохновленный вид, что Владе было почти жаль разочаровывать его категорическим «нет». У Артема была подержанная «Хонда», как он сам любил говорить, такая старая, что он, из уважения к женщине, не признается, сколько ей лет. Зато купил ее на собственные деньги, и был доволен, как слон, невзирая на то, что ради этого вкалывал день и ночь напролет. У брата всегда была предпринимательская жилка: Влада помнила, как он даже черешню с бабкиного огорода умудрялся продать оптом и дороже, чем у стоящих рядом торгашек. Сама она была напрочь лишена денежного чутья, поэтому могла лишь с доброй завистью наблюдать за становлением успешного мужчины. В том, что к тридцати Артем станет владельцем как-то успешной конторы и сколотит приличное состояние, она не сомневалась.

По дороге до ее дома, брат поделился насущными проблемами: Женька умудрилась разбить нос мальчишке-драчуну, что спровоцировало скандал почти мирового масштаба. При этом, Артем не скрывал, что именно он научил девочку давать сдачи пацану, который все время ее доставал, а воспитатели делали вид, что синяки на хрупком детском тельце берутся из воздуха. Влада улыбнулась – в свое время и она прошла эту школу, но в отличие от четырехлетней девочки, ей редко, когда хватило силы духа собрать пальцы в кулак и врезать обидчику. Поэтому, Артему приходилось лично вступаться за младшую сестренку. После «разговора по-мужски», Владу обходили стороной даже самые большие храбрецы. Ничего удивительного, что, когда случилась история со Стасом, брат не колебался ни секунды.

Едва переступив порог ее квартиры, Артем без стеснения атаковал холодильник. Пока Влада скрупулезно мыла руки, брат успел настрогать горку бутербродов с курятиной и грибами, и уже уплетал их за обе щеки. Влада занялась кофе.

— Ты ... видел Стаса? – наконец, спросила она. Оттягивать разговор было некуда, тем более, на повестке дня стоял неприятный болезненный разговор.

Судя по затянувшейся паузе и прекратившемуся чавканью, вопрос задел Артема за живое. Влада разлила кофе по чашкам, поставила одну перед братом, и села напротив.

— Я так понимаю, что твое молчание означает «да», - за брата ответила она. – Тогда перефразирую: когда он вернулся и что ты обо всем этом знаешь?

Артем отложил бутерброд, отряхнул ладони от крошек.

— Я так понимаю, - подражая ее тону, начал он, - ты уже успела где-то наткнулась на этого засранца.

— Дважды, - не стала юлить она. – И узнала такое, что без твоей помощи вряд ли смогу переварить.

— Онегин никуда не уезжал, - нехотя, признался Артем. – Родители сплавили его куда-то на загородную дачу, насколько я знаю, а папаша прикрыл в университете оформлением индивидуального плана обучения. Через полгода появился на сессию. И снова исчез, до следующей сессии. Ты же понимаешь, что я не горел желанием спрашивать, как его житье-бытье?

— Ты мог бы сказать мне.

— Зачем? Ты поступила на первый курс, и я впервые видел, что ты потихоньку отходишь от всей той хрени, которая между вами случилась. Если бы ты узнала – неужели, не побежала бы к нему, не бросилась на шею, умоляя вернуться к тебе? Влада, ты только не обижайся, но я решил, что имею больше жизненного опыта, чтобы решить, как будет лучше для тебя. Я же не слепой и не дурак, видел, что ты конкретно влипла в этого мудака.

Вот этой парой предложений Артем исчерпывающе описал всю суть их братско-сестринских отношений: она – маленькая и безвольная девочка, а он – взрослый и умный, поэтому априори имеет право решать даже там, где дело касается ее сердца. И хоть он был до обидного прав, Влада не смогла промолчать.

— Вы все всегда решали за меня, - сказала она, удивляясь, каким злым стал голос. Как будто и не было между ними сотен разговоров по душам. – До сих пор решаете.

— Хочешь сказать, не имели права? – Артем тоже перестал изображать милого парня, и стал тем самым старшим братом, который за дело, не моргнув глазом, всыплет и в хвост, и в гриву, и не будет расшаркиваться, подбирая вежливые слова. – Ты умудрилась дать Онегину поиметь тебя в шестнадцать лет, прекрасно зная, что он за человек. Извини, Влада, но после такого ты начисто лишилась моего доверия. Нашего доверия.

Заслуженные, и оттого еще более обидные слова.

— Я видела Онегина сегодня, - сказала она, разглядывая отражение на гладкой черной поверхности кофе. Ну и видок у нее, как у приговоренной ко всем Кругам ада. – Он приходил в редакцию выяснять что-то насчет статьи с ним. Сказал, что после того, как вы подрались, наш отец предъявил претензии его семье и пригрозил... - Она сглотнула. В воображении множество раз отрепетировала эту фразу, но на поверку оказалось, что язык отказывается ворочаться нужным образом, а просто бессовестно деревенеет. – Стас сказал, что мы шантажировали его семью. И что из-за этого его отцу пришлось снять свою кандидатуру, а его мать...

Она сглотнула. Повторять не хотелось.

Влада все-таки оторвала взгляд от чашки, заглянула в лицо брату. Господи, пусть это будет неправдой. Пусть он удивится, закричит, что Онегин козел и мразь, пусть снова поедет и почешет об него кулаки, лишь бы слова Стаса оказались враньем.

Увы. Артем, который не имел привычки увиливать, напряженно сжал челюсти и слишком выразительно ругнулся самым что ни на есть грубым матом.

Влада откинулась на спинку стула. Значит, правда.

— И ты тоже принимал в этом участие? – Она заранее знала, что положительный ответ Артема поменяет все, перевернет мир с ног на голову.

— Я узнал постфактум. От отца. Намного позже.

— Хочешь сказать, что он решил посвятить тебя в свои планы очернить невиновного человека? Просто так, ни с того, ни с сего взял – и рассказал?

— Ты действительно хочешь знать, как и почему?

Они всегда были близки, как бывают близки лишь брат и сестра, которые с детства привыкли быть друг для друга опорой и поддержкой, невзирая на разницу в возрасте. И Артем как никто другой угадывал ее чувства без слов. Часто Владе казалось, что для этого ему достаточно лишь взглянуть на нее. Вот и сейчас, после недвусмысленного вопроса, брат пристально изучал ее лицо, как будто хотел сказать: «Меня-то тебе точно не обмануть».

— Ты прав – не хочу.

Что, в сущности, изменят несколько фактов? Так ли важно знать, когда и при каких обстоятельствах отец решил поделиться с Артемом своим «блестящим планом»? В их со Стасом истории это ровным счетом уже ничего не меняет.

— Влада, Онегин – та еще сволочь, - неожиданно резко и грубо сказал Артем. Он не часто позволял себе высказывать о людях подобными эпитетами. – Что бы ни творилось в твоей голове, лучше вышвырни его оттуда. Все семейство Онегиных – мудачье. Поверь, я знаю, о чем говорю. Они получили то, что заслуживали. Будь моя воля...

Он сжал зубы, но развивать тему не стал.

Влада поднялась, подошла к окну. Импульсивно обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Внезапный озноб кусал и жалил кожу. Вышвырнуть? Ей хотелось кричать от ощущения себя узницей какого-то сверх плотного вакуума, в котором никто, абсолютно никто ее не понимал. И, что куда хуже, не пытался понять.

— Я в порядке, - сказала она, на всякий случай не поворачивая головы. Она никогда не умела притворяться, и Артему будет достаточно одного взгляда, чтобы ее раскусить. – Просто была не готова увидеть его через столько лет. Да еще и так внезапно. И эта история с нашим отцом. Господи. Просто сюжет в ля граф Монте-Кристо какой-то, а не жизнь.

Она энергично потерла плечи, надеясь, что хотя бы эта нехитрая уловка вернет ее телу толику тепла.

— Уверена?

Снова этот обезоруживающий своей простой вопрос.

— Я никогда не скрывала, что Стас был особенным человеком для меня, - призналась она. Судя по злому чертыханью брата, он ожидал услышать что-то совсем противоположное. – Но тебе не о чем беспокоится: я в состоянии справиться с прошлым. Кроме того, - Влада решила использовать последний аргумент, надеясь, что он отобьет у Артема охоту к дальнейшим расспросам, - я кое с кем встречаюсь. И прежде чем ты начнешь задавать вопросы – пока я вообще не готова обсуждать это ни с кем.

— Кроме подружек, - проворчал Артем, но Влада явственно услышала нотки облегчения в его голосе.

— Подружки – это святое.

Скоро брат засобирался домой. Перед самым уходом, уже в пороге, он не удержался и переспросил, действительно ли она в порядке. Влада постаралась, чтобы ответ получился максимально убедительным, но судя по озадаченному лицу брата, ей это не слишком удалось. Поэтому, прежде чем уйти, он как бы невзначай намекнул, что несмотря на свой «стариковский» возраст, всегда готов защитить честь сестры не только словом, но и делом. Пришлось обозвать его задирой и напомнить, что Даша терпеть не любит опоздальщиков. Это подействовало безотказно – через секунду Артема и след простыл.

Странное дело, пока брат был рядом, она мечтала, как бы остаться в одиночестве. Но едва Артем ушел – и пустота набросилась на нее сразу отовсюду. Влада бесцельно бродила из угла в гол, из кухни – в комнату, и обратно. Ложилась, садилась, снова вставала – и так до тех пор, пока не поняла, что отчаянно пытается удержаться на от навязчивой идеи нырнуть в воспоминания.

«Остановись, Егорова, - приказала себе, снабдив встряску парочкой мысленных пощечин. – Хватит. Переварили и забыли».

Звонок телефона пришелся как раз кстати. Звонил Никита.

— Ты дома? Я только освободился, подумал, что мы могли бы куда-нибудь сходить. Знаю, что ты против поздних прогулок, но мы не виделись целую неделю и я...

— Мне нужно десять минут, чтобы собраться, - перебила она. – Думаю, ради тебя я готова делать исключения.

Было бы не правдой сказать, что она летела к нему из-за горячего желания встречи. Но сейчас Влада хотела быть с ним – и ни с кем другим. Даже если бы Онегин появился прямо в эту секунду, и позвал за собой – она бы нашла силы для твердого и однозначного «нет».