Почувствуй

Глава 51. Почему

— Держись крепче, — Картер взял мою ладонь и положил её себе на плечо. Понимая, что он собирался сделать, я тут же обняла альфу за шею, но все равно растерялась, когда он подхватил под бедра и вместе со мной поднялся на ноги. Своими губами ловя мои. Жестко целуя и сминая их. Этим вызывая мощные вспышки на коже. Пальцами пробираясь под платье и отодвигая ткань трусиков. Касаясь лона и до боли, жжения прижимая к себе, когда я задрожала и, сама этого не понимая, дернулась. Ногтями впилась в его плечо и даже зашипела, прогибаясь в спине. На меня не просто нахлынуло. Скорее обрушилось и сразу сокрушило, то, что кипятком сжигало тело.

— Разве ты не говорил, что мы пойдем на кровать? — спросила на рваном выдохе. Слыша то, что альфа расстегнул ширинку.

— До нее слишком далеко.

Сжав воротник его рубашки, я своей щекой прикоснулась к щеке Картера. Чувствуя легкую щетину и улавливая дыхание альфы на своем плече. То, как он еще сильнее отодвинул ткань трусиков, после чего к лону приставил горячую, раскаленную головку. С силой сжимая бедро, альфа ею провел по влажным складкам, затем сделал резкий толчок. С неконтролируемым рыком сразу проникая в меня практически наполовину.

— Картер.… — с моих губ криком сорвалось его имя. Кажется, я хотела попросить его остановиться. Быть помедленнее, но альфа, удерживая меня за бедра уже двумя руками, начал вколачиваться с тем темпом, из-за которого я даже при огромном желании ничего сказать не смогла бы. И буквально через несколько секунд уже сдалась. Возможно, после этого адского дня нам именно так и нужно. До срыва. Полностью. Чтобы наша близость нас же и сокрушила.

— И почему мы в детстве так разругались? — лежа на кровати и в полумраке смотря на потолок, я в итоге подтянула к себе подушку и перевернулась на живот.

Мой вопрос мог прозвучать так, словно та наша ссора была пустяком, но, на самом деле все куда глубже. Трагичнее. И Картер это знал. Мы же с ним вместе прошли через это.

— Хочешь узнать, почему я тогда так поступил? — альфа лежал рядом со мной, так что его ладонь еле весомо касалась моего бедра и я до сих пор улавливала жар его кожи. Нам бы, наверное, следовало уже спать. Особенно, если учесть то, что Картер только что несколько раз взял меня. На столе, на диване и даже на полу. То есть, до кровати мы так и не дошли, но все равно я теперь даже толком шевелиться не могла. И внизу живота все еще ныло.

Вот только, сон все равно не шел. Хотя бы по той причине, что этот секс ничего не менял. Мы в нем даже не думали. Просто набрасывались друг на друга. А что дальше? Ничего. Разве что в груди сильно царапало от того, что у нас еще оставалось то, из-за чего я полностью не могла принять Картера. Хоть и пыталась это сделать.

— Да, хочу, — собирая волосы, я убрала их с лица. Хотела опять перевернуться на спину, но так и осталась лежать на животе. — Расскажи.

В комнате повисла тишина. Интуитивно мне показалось, что Картер так ничего и не ответит. Но сегодня, когда мы договорились попробовать создать нормальные отношения, мы так же установили друг перед другом правила. Одно из них — разговаривать. И этим пытаться понять друг друга.

— Ты помнишь, когда мы начали конфликтовать? — Картер положил ладонь на мою ногу чуть выше коленки. Проводя ею выше. Касаясь края шелковых, пижамных шорт.

— Когда в особняк твоей семьи на каникулы приехал Даниэль, — произнесла, чувствуя, как атмосфера в спальне тут же стала безжизненной. Тяжелой.

На самом деле, мне было легко ответить на вопрос Картера, ведь в детстве мы до определенного момента вообще не ругались. Никогда. Периодами я даже остро ощущала то, что альфа шел мне на уступки, хотя, кто я, а кто он? Но, тем не менее, в нашем общении Картер всегда был острожен и внимателен. Мягок и даже нежен. Естественно, это располагало к нему. Ко мне даже родители относились не так, как он.

Как-то Картер из-за меня избил одного из своих друзей. Это был тот период, когда он пытался меня с ними познакомить. Вот только, остальные мальчишки и девчонки от меня были не в восторге. Большинство из них ко мне относились с безразличием. Они видели лишь Картера и первое время меня просто не замечали, пока, в один из дней один из мальчишек при всех не спросил, что я вообще среди них забыла. Еще и в ходе своих слов назвал меня жирной свиньей.

На тот момент Картера в комнате не было, а я, растерявшись от таких слов и липких взглядов просто промолчала и быстро ушла. Тем более, сама же понимала, что мне среди них не место.

А потом узнала, что Картер того мальчишку не просто ударил, а именно избил, из-за чего у него были проблемы. Но мне альфа говорил, что все в порядке и, наверное, я никогда не забуду то, что в тот день услышала от него. Я же себя считала виноватой в той ситуации. Хотя бы тем, что вообще находилась в той комнате, среди мальчишек и девчонок, которых раздражала. Вот они мне об этом и высказали.

Но Картер сказал, что моей вины в этом нет и, что, если кто-то позволяет себе оскорблять меня, это нормальным не считается. А я, как девчонка с разбитой самооценкой, никак не могла понять, как кто-то ко мне может относиться настолько хорошо.

И первое время я от этого терялась. Не могла понять, почему молодой господин настолько могущественной семьи носится с дочерью одного из водителей. Даже искала подвох, но со временем рядом с Картером все же смогла расслабиться. Я не была капризным ребенком и никогда, ничего не просила. Даже того, что Картер без проблем мог мне дать.

Мы просто проводили вместе время и, если бы не то, что было дальше, я могла бы назвать этот период самым счастливым в своей жизни. Наполненным теплом. Очень мягкими, еле уловимыми касаниями. Заботой и бережностью. Но.…

Даниэль. Двоюродный брат Картера.

Они одногодки, но внешне совершенно разные. У Даниэля волосы русые, кожа светлая и глаза чёрные. И.… он очень красив. Я таких раньше никогда не встречала.

Позже, когда между мной и Картером пошел разлад, он часто с едкой мрачностью издевался, над тем, что я влюбилась в его двоюродного брата, но на самом деле это было не так. Мне просто было интересно смотреть на него. Примерно, так же, как и на картину в музее. Не более того.

Но именно с моих взглядов на Даниэля все и началось. Картер сразу их заметил. В первый раз просто сказал, чтобы я прекращала пялиться. Он это сделал будто невзначай. Так, что я на эти слова даже толком не обратила внимания. Но, когда я на следующий день опять в саду поймала Даниэля взглядом и долго смотрела на то, как он там играл в мяч, Картер с уже явным раздражением спросил, почему я опять смотрю на его брата.

Тогда в Картере впервые проскользнуло то, что являлось несвойственным ему, но я была слишком изнежена его хорошим отношением. Тому, что он прощал мне всякие ошибки и постоянно шел на уступки, из-за чего не представляла, что он вообще-то может быть другим. Тем более, я же не делала ничего такого. Просто смотрела на его брата.

А дальше всё стало наваливаться снежным комом. То, что мы с Даниэлем пару раз встретились в саду. Заговорили. Один раз я вместе с ним запускала в фонтане бумажные кораблики. Сама научила его этому. И, когда Картер узнал об этом…. Я таким его еще не видела. Мне даже всерьёз стало страшно, хотя до этого я вообще не могла представить момента, в котором бы начала его бояться.

Но даже тогда он мне ничего плохого не сказал. Просто предупредил, что ему не нравится мое общение с Даниэлем. Запретил мне с ним видеться.

Для меня это было странно. Он ведь сам знакомил меня со своими друзьями, а общаться с его братом запрещал. И ничем это не объяснял, но сам по себе тот разговор был построен так, что я невольно почувствовала себя собачонкой, а Картер как мой хозяин выбирал с кем мне общаться, а с кем нет.

Тогда я решила, что накручиваю себя, хоть и это кольнуло. Тем более, на таком моменте ничего не закончилось. Оно только начиналось.

Пару раз я опять ловила Даниэля взглядом. Это получалось само по себе. Просто, проходя по саду, я будто бы улавливая какое-то движение, оборачивалась в ту сторону и видела его, тоже идущего по одной из тропинок. И Картер каждый раз это замечал. Становился раздраженным. Мы начинали конфликтовать. Быстро мирились, но все равно в воздухе уже повисала тяжесть.

Потом, в какой-то день Даниэль сам пришел ко мне в домик для прислуги. Кажется, ему просто нечего было делать и он предлагал в шахматы поиграть. Я отказалась, но все равно мы разговорились. Даниэль ведь был интересным собеседником и от него исходило то, что я особенно остро улавливала — одиночество. До встречи с Картером я сама в нем постоянно тонула.

И за этим разговором нас застал Картер. Все эти события уже были слишком давно. Кое-что стерлось из памяти, но я никогда не забуду, как альфа, остановившись около дверей, смотрел на меня и на Даниэля. Я впервые видела, чтобы его глаза были настолько черными.

Но тогда Картер мне вообще ничего не сказал. Он молча утащил своего брата из домика для прислуги и следующие несколько дней мы не виделись. Когда же альфа опять пришел ко мне, я бы хотела сказать, что все было так, же как и обычно, но нет. Картер сел ко мне ещё ближе, чем раньше. Сверлил меня каким-то непонятным взглядом и задавал странные вопросы касательно нас. Сейчас я их уже толком и не помнила, но тогда мурашки бежали по коже и я всячески пыталась перевести тему. Кажется, получилось и я сумела утянуть Картера гулять по саду.

А позже, через несколько дней, узнала, что он устроил травлю Даниэлю. Друзья Картера с ним творили вообще такое, из-за чего Даниэль не мог выйти за пределы особняка. А когда эти мальчишки приходили в гости, он был вынужден прятаться.

Естественно, взрослым никто и ничего не говорил. В таком возрасте имеются свои принципы и они меня до дрожи пугали. Как и сам Картер.

В полной мере я осознала происходящее, когда увидела, как Картер в саду Даниэля лицом в лужу опускал. Говорил ему пить эту воду и вообще то, от чего у меня мысли рвались от ужаса. Удерживал его за волосы и не позволял встать с коленей.

Трудно описать тот ужас, который к чертям сжег сознание в тот момент. Я себя вообще не понимала. Словно выпала из реальности, но побежала к Картеру. Набросилась на его руку и умоляла отпустить его брата. Но альфа от этого лишь сильнее разозлился.

То, что было дальше для меня до сих пор виднеется в черно-белых тонах. Картер еще больше издевался над Даниэлем. С каждым днем все хуже. Я пыталась его остановить, но мы лишь сильнее ругались. У Картера на тот момент уже начали проскальзывать по отношению ко мне далеко не самые приятные слова и, что парадоксально, весь этот ужас сближал меня и Даниэля.

Мы не стали друзьями. Просто, когда он где-нибудь прятался и я это видела, могла принести ему воды. Или немного посидеть рядом с ним. И это были минуты затишья, ведь мы вдвоем знали, что, как только выйдем из своего укрытия, нас будет ждать чудовище в лице Картера. Хотя, на тот момент, конечно, Даниэлю доставалось куда сильнее чем мне. Меня хотя бы физически никто не трогал.

Позже, думая об этой ситуации, я приходила к выводу, что мне было жаль Даниэля. Он достаточно неплохой парень. Но, на самом деле, я противостояла Картеру, потому, что хотела образумить его. Я ведь в жизни повидала много жестокости. Издевок. Насмешек. А Картер для меня стал белой полосой. Мягкий, внимательный, справедливый и понимающий.

И я никак не могла понять, как настолько хороший альфа может быть и таким? Иногда у меня вовсе доходило до слез и появления ночных кошмаров, в которых я молила, чтобы прежний Картер вернулся. Но с каждым днем он становился только хуже. Тогда вообще многое происходило. Эти воспоминания более целостнее, ведь людям свойственно хорошо запоминать плохое, но сейчас мне не хотелось всё то прокручивать в голове.

Единственное, что остро отобразилось в сознании, это момент, когда я очередной момент травли Картера над Даниэлем засняла на свой телефон. Это было самое ужасное из того, что он вообще делал и видео было по-настоящему жутким.

Картер тогда остановился, но мне было слишком страшно. Если он доходил до такого, то уже не возникало сомнений, что он может сделать и что-нибудь похуже. То, что будет за гранью всего.

Я помнила, как после этого сидела в углу и ревела. Когда ты ребенок и видишь что-то такое, невольно это весь мир переворачивает. Делает его совершенно другим.

И я помнила то, как Картер тогда встал передо мной на колени. Обнял. Что-то говорил, но я уже не слышала. Не понимала его. Боялась и даже ненавидела. Это ведь был не тот Картер которого я знала. Этот.… Этот Картер был таким, что.…

Все эти воспоминания всколыхнули сознание, но уже в следующий момент я вновь окунулась в свое прошлое. Тревожное, паническое и наполненное растерянностью. У меня ведь имелось то видео и я все думала над тем, как прекратить весь тот ужас.

В первую очередь я посоветовалась с отцом. Он сказал мне не лезть в это. Было видно, что ему самому от услышанного стало не по себе, но мне он остро запретил что-либо делать. Просто держаться подальше от всей этой ситуации.

И это еще сильнее разбило мои воспаленные мысли. Когда ты всего лишь испуганный ребенок и, единственный взрослый, с которым ты поговорила, в итоге повел себя так, становится еще более жутко.

Но разве я могла просто отстраниться? Картер уже дошел до такой ступени, когда мне всерьез было страшно от того, что еще немного и он убьёт Даниэля.

Я думала показать это видео родителям Картера, но когда ты ребенок мир видишь иначе. Я знала, что они своего сына любили и боялась, что они на такое тоже закроют глаза. Позволят Картеру и дальше делать все, что захочется, или, как минимум, не примут должных мер.

И тогда.… я отправила это видео в полицию.

Нас в школе учили, что если произошло что-то, нужно позвонить в полицию по такому-то номеру. Или для справки с ними можно связаться по определенной электронной почте. Туда я и послала видео.

Естественно это возымело эффект. К сожалению, куда более ужасный, чем я себе предполагала.

Помню, что около особняка семьи Даран стояло несколько полицейских машин. Началось разбирательство.

Я находилась в стороне от всего этого. И даже Картера тогда не видела, но кое-что до меня доносилось. Я тогда пыталась прислушаться к разговору горничных, а они порой слишком много болтали.

Так я узнала, что Аделар Даран был в ярости и своего сына не пощадил. Сам Картер свои поступки никак не объяснял. Ему будто бы было все равно и он с таким же безразличием принял все последствия. А они были жуткими.

Еще я слышала, что Аделар отдал своему младшему брату какую-то часть бизнеса, как отступные за то, что Картер делал с его сыном. Несмотря на то, что эта часть в будущем должна была принадлежать Картеру.

Тогда вообще многое происходило в их семье. Я мало знала. Лишь, опять-таки, слышала о том, что Даниэля забрали из этого особняка. Ему, как жертве в итоге многое дали. Перевели в куда более лучшую школу. Кажется, отправили на отдых к морю. Сделали много подарков, о которых мальчишки его возраста даже мечтать не могли. Перед ним вообще все двери открыли.

Я не особо обращала внимания на такие слова. Для меня было важно лишь то, что Даниэль уехал. Значит, весь этот ужас наконец-то закончился. Да и я понимала, что мы с ним больше никогда не увидимся.

Я тогда больше думала о Картере. Его лишили всего. Перевели в какое-то жуткое, закрытое учебное заведение, с обязательным визитом к психологу. И это еще было мелочью по сравнению с тем, что тогда происходило в его жизни. Но ему все равно будто бы было плевать. Даже после всего этого альфа ничего не сказал и никаким образом не попытался объяснить эту ситуацию.

Следующие несколько месяцев мы не виделись. Лишь спустя продолжительное время ему за хорошее поведение разрешили приезжать домой. И я ждала этого момента. Хотела поговорить с ним. Объясниться.

Но, когда мы наконец-то увиделись и я побежала к нему, альфа прошел мимо меня. Словно я стала для него пустым местом.

Естественно, он знал, что это я его сдала. Да и я не собиралась этого срывать, но надеялась, что мы сможем объясниться.

Тем не менее, это был конец всему. Можно сказать, что мне все равно доставалось далеко не так, как Даниэлю, но Картер на тот момент прекрасно знал о всех моих слабых местах и изощрено издевался над ним. Делал больно так, как никто другой.

До боли сжимая подушку, я вынырнула из воспоминаний. Вообще их было еще много, но, пожалуй, пока что с меня хватит.

— Только не говори, что тогда ты так себя вел из-за ревности, — я все же перевернулась на спину. В том возрасте я еще не понимала, что такое ревность и мне больше казалось, что для Картера я являлась вещью, которой он пытался управлять так, как ему пожелается.

— Навряд ли что-то настолько слабое, как «ревность» может описать то, что я тогда испытывал, — Картер положил ладонь на мой живот, медленно поднимая её выше. Сминая шелковую кофточку и пальцами зарываясь в волосы. — Но можно взять это как одну из причин.

— О какой ревности могла идти речь в том возрасте? — я выдохнула, но закрыла глаза, чувствуя то, как Картер перебирал пряди, пальцами еле ощутимо касаясь щеки.

— Ты первая девчонка, которая мне понравилась. Навряд ли я тогда понимал, что к тебе испытываю, — Картер наклонился и своими губами прикоснулся к уголку моих.

— И, тем не менее, я тебе сто раз говорила, что мы с твоим братом даже толком не общаемся.

— При этом ты постоянно пожирала его взглядом, — второй ладонью, Картер взял мою. Переплел наши пальцы. — На меня ты так никогда не смотрела.

— Так же, как на Даниэля, я могла смотреть и на дерево. У меня к нему не было никакого особого интереса. Мне с ним не особо и дружить хотелось, — я приподнялась на локте, чувствуя дыхание альфы на своем плече. — Но неужели ты считаешь это достаточным оправданием того, что тогда было?

— Нет, — Картер повалил меня на кровать и губами коснулся шеи. В медленном, нежном поцелуе. — Если ты думала, что сейчас услышишь причины, которые могут меня оправдать, то знай, что у меня их нет. Но я не сожалею о том, что сделал с братом. Единственное, я бы отдал все, лишь тогда не причинять тебе боль. В этом плане, я был еще тем уёбком.

Картер поцелуями прошел еще ниже. К ключицам. Вновь губами бережно касаясь ко мне и обнимая за талию.

— Почему ты не сожалеешь о том, что сделал с Даниэлем? — спросила еще тише. — Между вами до этого были конфликты?

— Нет.

— Тогда, почему?

Нависая надо мной, Картер своей щекой прикоснулся к моей. После этого на ухо произнес:

— Я знал, что ты затронешь эту тему. Но у меня нечего на нее ответить. Единственное, что я могу сказать — я уже взрослее и более отчетливо осознаю свои чувства и желания. Того, что было никогда не повторится.

Вновь целуя, Картер крепче прижал к себе. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот опять возьмет меня. Во всяком случае, я бедром почувствовала его вставший член, но альфа лишь лёг на кровать и притянул меня к себе, своей огромной ручищей. Нежно целуя лицо, а затем на ухо произнося:

— Спи, Лили.