Почувствуй

Глава 67. Хорошо

— Завтра утром, перед началом лекций, я приду к вам. Устроим собрание, — прежде чем выйти из нового дома моего сестринства, я обнялась со всеми девчонками, попрощалась с ними и лишь после этого переступила через порог.

Проходя по саду, оглянулась. Все-таки, тут хорошо. Во дворе даже бассейн имелся и сам дом ни шел ни в какое сравнение с той рухлядью, в которой мы жили изначально. Тут комнат больше и для девчонок намного просторнее. Имелась современная техника и сестры даже оборудовали отдельную комнату специально для учебы. Учитывая то, что за последние две недели у них еще более улучшились оценки, результат это имело.

Ну, конечно, когда тебе не нужно бегать по сотням подработок и бороться за то, чтобы была крыша над головой, намного проще сосредоточиться исключительно на учебе. Да и я вообще гордилась своими сестрами. От них исходила такая атмосфера, словно они намеревались горы сворачивать. Добиваться всех возможных целей.

А вот насчет тех девушек, которые некогда находились в сестринстве Кели, всё было намного сложнее. Я долго думала и пришла к остаточному решению, что соединяться с ними мы не будем. Поговорив со своими сестрами, я узнала, что они этого тоже категорически не хотят.

Поэтому, когда бывшие сестры Кели начали ходить к нам и затрагивать тему объединения, мы все могли ответить уверенным отказом. В какой-то момент они попытались повлиять на нас через ректора. Он пригласил меня в свой кабинет и очень мягко намекнул на то, что разделение нашей группы не является чем-то правильным.

И почему его это не волновало, когда Кели не стала принимать нас к себе, словно мы являлись каким-то мусором? По какой причине ректор не пытался поговорить с ней, давая понять, что ее действия не правильные?

Я прямо задала эти вопросы мужчине, а слыша явно заранее придуманные, но от этого не менее не убедительные оправдания, ответила, что в своё время те девушки уже сделали свой выбор. Теперь же мы приняли свое решение и менять его не собираемся.

— Отвести вас домой, мисс Джонс? — Вакслер открыл для меня дверцу машины.

— Да, пожалуйста, — я умостилась на заднее сиденье и поставила рядом с собой рюкзачок. При этом смотря в окно и наблюдая за тем, как мои телохранители рассаживались по машинам. Учитывая их количество, я чувствовала себя чуть ли не королевой.

Уже прошла неделя с тех пор, как я на том мероприятии увидела мистера Брауна. Первые пару дней я просидела дома. Пыталась утихомирить мысли. Многое переварить, осознать и прийти в себя.

Картер же вел себя так, словно вообще не произошло ничего необычного. Словно Лестер Дефо являлся не более чем насекомым.

Но все-таки, из-за меня альфа стал больше времени проводить дома. Мы могли просто лежать на кровати и обнимать друг друга, или сидеть на террасе, гулять по безграничному саду, вместе готовить ужин. Последнее мне нравилось особенно сильно, ведь, настолько всемогущий альфа, как Картер, как оказалось, с готовкой совершенно не совместим, но, насколько же милым, буквально пробирающим до трепета было то, как он пытался мне помочь.

И я за это была ему благодарна. За то, что в момент моей эмоциональной неустойчивости он отменил все свои дела и был рядом. От этого даже пробирало неописуемым теплом и я, сама этого не понимая, раз за разом обнимала альфу и, поднимаясь на носочки, целовала. В груди приятно щемило и тело покалывало. Несмотря ни на что я чувствовала себя счастливой.

Но так же я знала, что, когда я спала, Картер это время проводил в своем кабинете. С кем-то разговаривал и, порой я видела, как он что-то читал на своем телефоне. По атмосфере и по взгляду Картера, я понимала, что это связанно с Лестером Дефо.

Изначально я пыталась интересоваться всем, что касалось его, но альфа дал понять, что мне даже думать об этом не стоит. Дефо лишь мусор и скоро его не станет.

Для меня являлось непосильной задачей унять свои мысли и волнение, но, пытаясь это закрыть, или вовсе безжалостно уничтожить, я мысленно тянулась к тому, что хочу доверять Картеру. И не сомневаться в его возможностях и действиях.

Поэтому, спустя пару дней пребывания дома, я уточнила насколько вообще безопасно сейчас возвращаться к повседневным делам. Например, к посещению университета и Картер ответил, что, пока я под охраной, я могу без проблем заниматься тем, чем и обычно.

И вот пять дней назад я вернулась к своей привычной, омежьей жизни. Изначально настороженно. Затем, вынужденно с головой уйдя в дела, уже смогла немного больше расслабиться.

Но все же, касательно Лестера Дефо, я себе кое-что позволила — я почитала о нем информацию в сети. Ее было достаточно. Много статей про его бизнес, который постепенно пожирал весь рынок. О том, что он не женат, но бет у него было много.

Листая бесконечное количество статей, я для себя отметила две вещи.

Первое — Дефо учредитель фонда «Жизнь». Про них я слышала. Это благотворительная организация, из-за чего в новостях этого жуткого альфу чуть ли не со всех сторон облизывали, называя щедрым и благородным. А меня это достаточно сильно качнуло. Я, конечно, понимала, что жизнь далеко не такая, какой может показаться на первый взгляд, но как же, оказывается, удобно для всех считаться хорошим и, прикрываясь благотворительной организацией, на самом деле зарабатывать деньги на жизнях и смертях других людей.

Второе — когда я впервые услышала настоящее имя мистера Брауна, мне оно показалось смутно знакомым, но лишь сейчас я осознала почему. Когда еще не было известно про истинность, это ведь ему меня хотел отдать Барнс.

Понимание этого въелось в сознание. Стало не просто жутко, мысли вообще разъело, ведь, получается, если бы мы с Картером не оказались истинными, меня бы передали лично в руки мистеру Брауну.

Мне требовалось время для того, чтобы переварить то, как, оказывается, судьба может извращаться и того, насколько близко я была близка к аду.

До сих пор по коже бежали мурашки.

Придвинувшись ближе к окну, я посмотрела на улицу. Пока я была в доме своего сестринства, около него собралось много других студентов. Я дружелюбно улыбнулась им и помахала, после чего охрана попросила их отойти, чтобы мы, проезжая мимо никому не навредили. Но все равно это заняло немного времени.

Уже когда мы проезжали по студенческому городку, я с теплом смотрела на здешнюю улицу. Всё-таки это место вызывало теплые воспоминания. И я была уверена, что их будет ещё больше.

Услышав тихое жужжание, я достала телефон из рюкзачка и увидела, что мне звонил Картер. Ещё бы полгода назад я бы в жизни не поверила бы, что буду испытывать трепет и тепло, видя его имя на дисплее своего телефона.

— Да, — отвечая на звонок, я приложила телефон к уху. — Просто так звонишь или что-то случилось?

— Случилось. Причем хорошее, — судя по шуму на заднем фоне, Картер сейчас был на улице. — Твоя мама очнулась.

Я тут же села ровно, сжимая телефон пальцами. Сердце забилось быстрее и я задержала дыхание.

— Как она? — спросила, поерзав на сиденье. Меня словно волной из эмоций окатило, ведь, несмотря на то, что врачи говорили о том, что состояние мамы улучшается, слышать о том, что она очнулась, было подобно внутреннему мощному всплеску. Невыносимой тяжести упавшей с плеч.

— Отлично. Врачи сказали, что, если ты хочешь, можешь сейчас приехать и увидеться с ней.

Хоть Картер меня и не видел, но я все равно кивнула. Конечно, я хотела увидеться с мамой.

Буквально через полчаса я уже была в больнице. Изначально поговорила с врачами. Они подтвердили, что с мамой всё хорошо, но выход из комы не может являться чем-то легким. На данный момент для нее будет даже в пользу увидеть кого-то близкого. Может, это поможет её эмоциональному и душевному состоянию, но все равно мне в разговоре с ней следует быть максимально осторожной.

Подойдя к нужной палате, я тихо постучала в дверь, после чего вошла внутрь.

Я часто приезжала к маме, но каждый раз, видя ее осунувшееся лицо и закрытые глаза, чувствовала, как в груди нестерпимо царапало. И каким же счастьем было увидеть то, что она наконец-то очнулась.

— Мам, как ты? — спросила, прикрывая дверь и не отрывая взгляда. Мама лежала на кровати и все так же выглядела измученной и исхудавшей. Ее взгляд был замученным и еще не совсем ясным, но она перевела его на меня.

Смотря на меня, мама непонимающе приподняла брови. Затем подняла дрожащую руку и кончиками пальцев потерла веки, после чего опять посмотрела на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — подойдя к ней, я взяла маму за руку.

— Селена? Почему.… Ты выглядишь иначе, — ее голос был слабым и тихим, но мама вновь растерянным взглядом скользнула по моему лицу.

Я замялась. Врачи советовали быть максимально осторожной в разговоре. Не говорить ничего, что могло бы вызвать у мамы сильные эмоции и я не понимала подходит ли под это новость о том, что я оказалась омегой.

В итоге, я решила пока что об этом умолчать. Просто отшутилась, говоря, что за последнее время немного поменялась.

Я видела, что пока что мама и правда была не в себе. Она с трудом выговаривала слова и, казалось, что ее опять клонило в сон. Тем более, уже вскоре вошел врач и сказал, что на этом лучше ограничить визит. Поэтому я лишь совсем немного успела поговорить с ней и узнать насчет самочувствия. Мама попыталась спросить насчет отчима и дома. Она не знала известна ли мне вся ситуация, но, судя по тому, что даже в таком состоянии мама её затронула, это ее грызло.

Еще она не могла понять, что делает в частной больнице. Это ведь так дорого. Мама даже из-за этого переполошилась.

Я обняла маму и поцеловала в щеку. Убедив её в том, что всё хорошо, пообещала, что завтра опять приеду и мы поговорим.

На следующий день, по совету врачей, я приехала в больницу лишь ближе к обеду. К этому времени мама и правда уже выглядела намного лучше. Измученность никуда не делась, но на щеках появился легкий румянец. Плюс, уже теперь в глазах виднелось больше осознанности.

— Как же я рада, что ты очнулась, — подойдя к маме, я осторожно обняла ее, чувствуя, что и она подняла всё ещё слабые руки, обнимая меня в ответ. Насколько же теплым был этот момент. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — мама подняла ладонь и кончиками пальцев прикоснулась к моему лицу. — Ты как-то слишком сильно изменилась. Если бы не голос, я бы вчера тебя вообще не узнала.

— Насчет этого.… — делая шаг назад, я положила цветы на тумбочку, после чего села на стул. — Оказалось, что я омега.

Некоторое время мама молча и неподвижно смотрела на меня. Словно я произнесла что-то совершенно непонятное и она ждала, пока я это объясню. Затем вовсе свела брови на переносице.

— В каком смысле омега? — спросила она. — Это какой-то молодежный сленг? Что-то вроде быть такой же красивой, как омега? Или ты так пошутила?

— Нет, я на самом деле омега, — я кончиком пальца провела по нижней губе. И как все это объяснить? И стоит ли рассказывать про Миранду и подмененный тест?

Я вчера весь вечер думала о том, как лучше преподнести маме эту новость, но до сих пор не поняла, как сделать это проще. Поэтому, выдохнув, просто взяла телефон и, включив новостную ленту, протянула телефон маме.

Она непонимающе посмотрела на меня, но взяла телефон. Скользнула взглядом по экрану, сразу же приподнимая бровь.

Некоторое время она молчала. Читала статьи и эмоции раз за разом сменялись на ее лице. Поскольку они были слишком явными и мощными, я начала тревожиться. Ей ведь сейчас покой нужен. Наверное, я зря об этом рассказала сейчас. Но врачи сказали, что маме уже лучше и у нее в палате был телевизор. Она в любой момент могла включить новости и мне казалось, что будет лучше, если я сама все расскажу и объясню.

— Это…. как ты могла оказаться омегой? — спросила она, только сейчас отрывая ошарашенный взгляд от экрана и переводя его на меня. — Еще и истинность…. Это ведь шутка? Такое невозможно.

— Оказалось, что возможно, — я осторожно забрала у нее телефон. — Я сама была в шоке, когда у меня началось постепенное пробуждение.

Я даже маме не могла рассказать всего, но мягко, без особых подробностей, я обрисовала то, как в университете встретилась с Картером и то, как это, возможно, заставило мое тело начать пробуждаться.

Так же я рассказала немного и про само пробуждение, про истинность и про то, что мы сейчас с Картером счастливы и живем вместе.

— Это.… с ума можно сойти, — произнесла мама на выдохе. Она все это время молчала. Не отрывая от меня ошарашенного взгляда, слушала, а сейчас вовсе потянулась и обняла.

Мы обе прекрасно помнили о том, как она меня в детстве беспрерывно по врачам водила. Полненьких бет практически не бывает и мама переживала насчет моего здоровья. И сколько же нервов и переживаний тогда было истрепано.

Зато сейчас все наконец-то хорошо.

Мы еще поговорили, но уже теперь мне хотелось больше узнать о самочувствии мамы. Я помогла ей подняться и немного пройти по палате, чтобы размяться.

Я спросила о том, как она вообще упала и, со временем тема разговора свелась к отчиму. По тяжести в слабом голосе мамы, я поняла, что ее это до сих пор грызло. Но я объяснила, что мы с отчимом смогли договориться о том, что он продаст дом и отдаст маме ее часть. Других подробностей насчет него я раскрывать не стала. Этого не нужно.

Когда я вышла из больницы и села в машину, почувствовала ни с чем несравнимую легкость.

Совсем недавно у меня было столько проблем, что ими можно было бы захлебнуться. Подруга, попавшая в больницу и огромные деньги требуемые на лечение, исключение из университета, пробуждение, ужас во взаимоотношениях с Картером, арест Миранды, похищение, вероятность того, что меня чуть ли не на опыты заберут.

А теперь.… наконец-то все хорошо.

Миранду выпустили из тюрьмы и уже теперь она была со своей семьей. Нам удалось уговорить их остаться в столице. Тем более детям тут понравилось. Они уже освоились в новой школе, завели друзей, ходили на разные секции. Чарли теперь работал на Картера, а Миранда занималась домом. Мы часто виделись и каждый раз это были счастливые и теплые семейные встречи.

Мама пришла в себя и врачи говорили, что уже скоро смогут её выписать.

Мое сестринство стало еще более сплоченным. Они взялись за несколько проектов, улучшали учебу, стремились к запланированным целям. И, каждый раз, когда я приходила к ним, чувствовала себя так, словно находилась среди по-настоящему родных людей.

Отчим и Девид уже теперь платили за свои ошибки. Изначально Картер хотел вообще полностью лишить Альфреда дома, но я настояла на том, чтобы он был продан и каждому досталась та часть, которую они вложили в покупку этой недвижимости. Таким образом, примерно семьдесят пять процентов вернется моей маме. Остальное отчиму. И я хотела поступить именно так не по той причине, что мне стало жаль Альфреда, наоборот, я считала, что самая большая боль для отчима начнется, когда он поймет, что из себя представляет его жизнь, без того, чтобы паразитировать на других. А то он, судя по всему, уже начал считать себя куда лучше, чем он есть на самом деле.

Но, думаю, уже теперь Альфред начал ощущать реальность. Во-первых, те деньги, которые он когда-то вложил в покупку дома и теперь получил обратно, это вообще все, чего он сумел добиться за жизнь. Но этой суммы слишком мало для того, чтобы купить хотя бы маленькую квартиру, поэтому Альфред с сыном пока что снимают жилье. И начались проблемы с Девидом. Он перестал ходить в университет, на работу не устраивается, ничего не делает. Валяется на диване. По сути, он такой и есть. Сначала его тянула я. Потом Кира. А теперь пусть сам Альфред посмотрит, что из себя представляет его сын. И я понимала, что это только начало. В дальнейшем следить за их жизнями я не собиралась, но при этом я слишком хорошо знала Альфреда и Девида, чтобы понимать, что со временем они разобьются и сожрут друг друга.

Насчет Киры все было намного хуже. Она спускалась на дно куда более стремительно. Я лишь раз спросила у Картера насчет нее и альфа молча переслал мне файл. Там был отчет касательно действий Киры. Она планировала уехать в другую страну и, перед тем как сбежать, обокрала Альфреда и Девида. Вот только, этой суммы слишком мало для осуществления ее планов. Все-таки, в нынешние времена, для того, чтобы перебраться в другое государство, нужны куда более весомые деньги. В итоге, Кира связалась с каким-то парнем, который вроде как был обеспечен, но он ею попользовался, обокрал и сбежал. Позже ее избили какие-то девушки. И все это лишь в течение недели. У нее прямо мастерски получалось в болото нырять. Интересно, поняла ли она, что за пределами наших старых знакомых её уловки больше ни на кого не действуют? Но так же я слышала, что Кира уже попыталась связаться с Девидом, прося вернуться к нему. Но получила отказ.

Насчет Кели и ее матери тоже все было далеко не радужно. Они получили самый мощный бумеранг, от которого мне до сих пор было не по себе. Касательно них все еще проходила мощная травля в сети. Даже я не могла ее нормально читать, а они все это лишь подогревали. Например тем, что Кели и ее мать пришли на какое-то телешоу. Оно вышло примерно две недели назад и я всё ещё не понимаю, как у меня хватило сил его посмотреть.

Мать Кели постоянно пыталась оправдаться. Объяснить то, что они ни в чем не виноваты и просто произошло недоразумение. Причем, судя по тому, что она говорила, все это были заранее подготовленные и хорошо обдуманные слова. Вот только, ведущий, задавая вопросы, ловко заставлял мать Кели путаться в своих словах. До такой степени, что вовсе загнал ее в угол и ложь была настолько очевидна, что это значительно усугубило их положение.

Одно дело, когда ты совершаешь плохой поступок и, совершенно другое, когда ты, вместо того, чтобы раскаяться просто начинаешь еще больше лгать, моментами вовсе предпринимая попытки очернить других людей.

И, если до этого Кели и ее мать уже потеряли любую поддержку, то теперь среди бывших знакомых они вовсе начали считаться такой грязью, от которой невозможно отмыться.

Но я до сих пор моментами вспоминала о том, что Кели говорила на том телешоу. Не прекращая плакать, она, смотря в камеру, раз за разом обращалась к Картеру, наверное, считая, что он это увидит. Говорила о том, что любит его настолько, что без него жить не может. Напоминала о счастливо прожитых совместных годах. Даже в подробностях рассказывала о некоторых событиях произошедших между ними. Про романтические ужины. Нежные касания во время прогулки рядом с морем. И через камеру спрашивала у Картера, что неужели все это для него больше ничего не значит лишь из-за какого-то недоразумения.

Абсолютно все слова Кели зрителями воспринялись негативно. А если учесть ложь ее матери, никто не мог быть уверен в том, что бета вообще говорила правду. Да и какой любви речь, если все эти годы она обманывала?

Я этим вопросом задалась еще давно. В тот момент, когда узнала о том, что Кели выдала себя за меня. На тот момент, я не была заинтересована в Картере и меня просто поразила степень ее двуличности.

Но во время телешоу я думала о другом. Кели в подробностях рассказывала о том, как им было хорошо и то, как Картер ее на руках носил, а меня раздирало от ревности. Я же абсолютно все в подробностях представляла. То, как он ее за руку держал. Целовал.

Мне казалось, что я от таких мыслей заживо сгорю. Или придушу Картера за то, что он когда-то прикасался к другой. Когда же он вернулся домой, я набросилась на него. Утянула альфу в спальню и во время секса, расцарапала ему всю спину. И все равно не успокоилась. Черт, до сих пор от этих мыслей разрезало от ревности.

Я понимала, что из-за Кели мне ревновать не стоит, но все это было выше меня. Нестерпимой являлась сама мысль, что вообще когда-то рядом с Картером находились другие девушки.

Качнув головой, я закрыла глаза и сделала несколько вдохов. Мне следовало успокоиться, иначе вечером спина Картера опять будет расцарапана. У альф, конечно, замечательная регенерация, но все же мне следовало держать себя в руках.

Мысленно вернувшись к тому, о чем я изначально думала, я повернулась к окну и подперла голову кулаком. У меня не было удовлетворения от страданий отчима, Киры, Давида. Да и вообще кого-либо. Лучше бы никогда подобного не происходило и наши жизни не пересекались, но абсолютно все в их руках. Если они смогут правильно построить свою жизнь, у них все будет хорошо.

Вернувшись домой, я переоделась и пошла на кухню. Включила телевизор и сладко потягиваясь, направилась к холодильнику. Хотела заняться приготовлением ужина.

— На данный момент неизвестно, кто стоит за подрывом машины Картера Дарана и так же не дано никакой более точной информации, но, несомненно, этот жуткий, трагический случай…. — донеслось из динамика телевизора.

С тихим щелчком открывая холодильник, я даже не заметила того, что рука дернулась и дверца ударила мне по плечу.

Сознание разорвало едкой рябью и я быстро повернула голову в сторону телевизора. Горло сдавило, но, пытаясь рвано выдохнуть, я мысленно убедила себя в том, что просто неправильно расслышала. Или не так поняла. Ведь то, что сказал диктор по новостям… Черт, да как вообще можно делать какие-либо выводы по одной фразе? Тем более, такие.…

Но, быстрым взглядом впиваясь в экран телевизора, я почувствовала то, как земля уходит из-под ног. У Картера несколько машин, но все последнее время он ездил на одной из них и я её безошибочно узнала. Даже несмотря на то, что она будто бы вовсе была разорвана и полностью сгоревшая.

То, что сжимало горло, уже теперь иглами насквозь пронзило его и я, чуть не уронив пульт, сделала погромче, но чертов диктор не говорил ничего конкретного. Лишь раз за разом повторял какой это ужасный и трагический случай. С каждой такой фразой мне будто бы гвоздь в голову вбивали.

Потеряв контроль над своим телом, я чуть не разбила вазу, потянувшись к телефону. Но, быстро, дрожащими пальцами набрала номер Картера. Пошли гудки, но ответа не было. Я вновь набрала его. Затем еще раз. Безрезультатно.

Перед глазами поплыло. Нет, с ним точно все в порядке. Иначе быть не может. Но все равно в голове ядом звучало «Взорванная машина, трагический случай».

Это.… Дело рук Дефо?

Я опустилась на пол и опять набрала номер альфы.

Дверь резко открылась и я, вздрогнув, подняла голову. Чувствуя, что от паники глаза начало покалывать и воздуха уже не хватало.

На кухню вошел Вакслер. Увидев меня, он изменился в лице и быстро пошел в мою сторону, кидая короткий взгляд в сторону телевизора.

— Мисс Джонс, мистер Даран просил передать, что с ним всё в порядке. Он не пострадал, — подойдя ко мне, мужчина взял меня за руку и мягко потянул на себя.

А меня словно током ударило. Тем, который оживлял и за слова Вакслера я ухватилась, как за спасательный круг, в момент, когда уже была готова утонуть.

— Точно? Почему он сам мне не позвонил? Где Картер сейчас? — с губ срывались вопросы. Быстро на одном дыхание.

Мужчина усадил меня на стул и налил в стакан воды.

— К сожалению, я не могу ответить на ваши вопросы, но мистер Даран сказал, что скоро приедет домой.

У меня отлегло, но не достаточно сильно, чтобы я могла успокоиться, из-за чего я попросила Вакслера связаться с кем-нибудь из телохранителей, находящихся рядом с Картером и передать ему телефон.

Мужчина сделал так, как я просила и передал телефон мне.

— Да, — из динамика прозвучал голос Картера. Ровный. Спокойный. Разве что мрачный. Но уже теперь, то, что сжимало сердце, немного разжало свою когтистую лапу.

— Где ты? Ты ведь не пострадал? Что вообще произошло? — уже теперь я засыпала Картера вопросами. Сжимая стакан в ладони с такой силой, что даже пальцы заныли.

— Прости, что заставил переживать, — глубокий, слегка хриплый голос альфы прошелся по нервам, немного сглаживая их. — Моя ошибка, что журналисты это настолько быстро разнесли по новостям.

— Ты это считаешь проблемой? Тем более главной? — я поднялась на ноги и со стуком поставила стакан на стол. — Картер, что вообще произошло? Почему ты не отвечал на мои звонки? И… ты ведь не пострадал? — спросила с замиранием сердца. Чувствуя, что последний вопрос заставлял нервничать.

— Я только что разбил телефон. И, нет, я не пострадал. Меня вообще не было рядом с машиной.

Выдыхая, я пальцами зарылась в волосы. Затем прикусила нижнюю губу и тихо спросила:

— Это дело рук Дефо?

— Да.

Сердце вновь оборвало биение и я, закрывая глаза, почувствовала вспышки тревоги.

— Пожалуйста, умоляю, поскорее приезжай домой и будь осторожнее. Я переживаю, что этот ублюдок…

— Он ничего не сделает. Все его действия ожидаемы и банальны.

— То есть, хочешь сказать, что знал о том, что он хочет взорвать твою машину? — я спросила об этом на нервном выдохе. Пытаясь достучаться до Картера и дать понять, что все это очень опасно, но альфа лишь спокойно ответил:

— Да.

— В каком это смысле? — я положила ладонь на край стола, ногтями царапая деревянную поверхность. Совершенно не понимая слов альфы.

— Я скоро приеду домой и все расскажу. Главное, не переживай из-за всякий мелочей.

Единственное, что я понимала, так это то, что наброшусь на Картера и задушу своими же руками за то, что этот случай назвал мелочью. У меня же вообще чуть сердце не остановилось.

— Спасибо, — я вернула телефон мужчине.

— Вам нужна помощь?

— Нет. Уже теперь все в порядке, — я опять пошла к открытому холодильнику, показывая, что уже теперь намерена продолжить заниматься своими делами, но, когда Вакслер ушел, я вернулась к столу. Села на стул и, согнувшись, лбом прикоснулась к деревянной поверхности.

Страшно. Как же страшно потерять Картера. Настолько, что я до сих пор не могла унять тех эмоций, которые медленно убивали.

Мой телефон зажужжал и, поднимая голову, я на дисплее увидела незнакомый номер. Изначально думала не отвечать, но все же сделала это.

— Да, — произнесла, поднося телефон к уху. Из-за пережитых эмоций, голос звучал тихо и уставше.

— Это Клейн. С Картером все в порядке? — альфа мог и не называть своего имени. Я и так прекрасно его узнала.

Но на несколько секунд замялась. Что я могла ему сказать?

— Да, — наверное, это единственное, что я себе позволила, но и этого, наверное, хватило, так как я уловила то, что Клейн медленно выдохнул. Словно до этого и не дышал. Такой суровый и безэмоциональный альфа, но, судя по всему, новости подействовали не только на меня, но и на него.

И на душе стало приятно, что дружеские отношения Картера и Клейна постепенно налаживаются. Во всяком случае, Джад не оставил без внимания эту новость.

— Ты можешь сказать Картеру, чтобы он перезвонил мне? — что-то щелкнуло и мне показалось, что Клейн подкурил сигарету. — Его телефон почему-то не в сети.

— Картер его разбил. И, да, я ему передам, чтобы он перезвонил тебе, но я пока что точно не знаю, когда Картер вернется домой.

— Хорошо. Главное, что с ним все в порядке.

Повисла тишина. Она между нами никогда не была не ловкой, но приходило понимание того, что на этом наш разговор окончен.

Но Клейн всё же спросил:

— Как у вас с Картером отношения? Счастлива с ним?

Я ладонью подтянула стакан. Вода в нем колыхнулась и несколько капель попали мне на руку.

— Да.

— Я рад за вас.

От этих слов по коже пробежали приятные мурашки. Словно точка, которой не хватало. И я правда была очень благодарна Клейну за эту фразу.

— Спасибо, — наклонившись, я опять лбом прикоснулась к столу. — Когда у нас в детстве с Картером испортились отношения, я думала, что это навсегда. Кто бы знал, что в итоге все обернется таким образом.

— Я слишком хорошо знаю Картера, чтобы понимать, что он учится на своих ошибках.

Мы затронули тему детства. Оказалось, что Клейн в те годы почти все время проводил заграницей, но часто приезжал и с опозданием узнал, что происходило в особняке семьи Даран. Все-таки, они уже тогда являлись лучшими друзьями.

Я сказала о том, что Картер в детстве был жесток и то, что он, повзрослев, изменился. Услышав мои слова, Клейн некоторое время молчал, после чего, разрывая тишину, спросил:

— Говоря про жестокость в детстве ты имеешь ввиду то, что Картер делал с Даниэлем?

— Да. Мне до сих пор жаль, что тогда все происходило именно так.

— Вы с Картером разговаривали насчет этого?

Я приподняла голову, убирая волосы с лица. Что-то не так было в этом вопросе.

— Разговаривали и уже закрыли тему.

— Тогда, я не понимаю, почему ты так говоришь. Даниэль заслуживал абсолютно все.

— Как хоть кто-то такое может заслуживать? Да и он ничего плохого не делал.

Клейн вновь молчал. Лишь, по тому, как он выдохнул, я понимала, что альфа сейчас курил.

— Значит, Картер тебе не все рассказал. Даниэль с самого детства был еще тем уёбком. Проблемным ребенком. Манипулятором. Склочником. За такие черты в характере, другие альфы могут просто свернуть шею. Среди нас такое не принято.

— С чего ты взял, что он был таким? — я нахмурилась. То, что говорил Клейн совершенно не вязалось у меня с кузеном Картера. Он больше казался тихим и одиноким.

— Потому, что я был лично с ним знаком, — что-то щелкнуло и в динамике зашуршало от порыва ветра. Словно Клейн вышел на улицу или на балкон. — Возможно, мне не стоит этого говорить, раз Картер решил закрыть эту тему, но тебе не стоит обманываться.

— То есть, Даниэль.… — я закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. — Ладно. Допустим, он был не таким уж и хорошим. Я его знаю не настолько хорошо, чтобы что-либо утверждать. Но жестокость ничто оправдать не может.

— Даже, если он сам ее добивался?

— Теперь я тебя понимаю еще меньше.

Послышался шум машин, затем опять все затихло.

— У Даниэля всегда был ублюдский характер. И поступки точно такие же. При этом, на него никто не мог повлиять. Даже родители, которые в итоге, присмотр за своим сыном скинули на Картера. Просили защищать его, помогать. В итоге Картеру приходилось постоянно разгребать ту жесть, которую устраивал этот ублюдок. Или ты считаешь, что другие дети просто так не хотели иметь с ним ничего общего?

На заднем фоне послышались голоса, но они быстро стихли, словно Клейн вошел в другое помещение.

— Картер его всегда терпеть не мог, но помогал. Все-таки брат. Но, в итоге, Даниэль решил тебя втянуть в кое-что.

— Во что? — я положила ладонь на стол, ногтями проводя по поверхности.

— Привязать тебя к себе, затем манипулировать Картером. Тогда уже все знали, что он по тебе тащится. При этом, Даниэль при всех сыпал в твою сторону издевками. Достаточно грубыми, чтобы я сейчас не желал их повторять. Возможно, в этом была некая изощренная игра. Выражаясь такими фразами, этот ублюдок в итоге заставлял всех наблюдать за тем, как ты выбираешь его, а не Картера, который ради тебя уже тогда был готов упасть на колени.

Все эти слова полоснули по сознанию и совершенно не укладывались в нём. Не вязались с тем, что тогда было.

— Я что ли совсем глупая, чтобы повестись на чьи-то игры?

— Я не считаю, тебя глупой, но в итоге ты повелась.

— Я не.…

— Я понимаю, что прошло много времени, но, если ты помнишь хоть что-то из разговоров с ним, можешь понять, почему в итоге видела то, что с ним делал Картер.

Я хотела возразить. Клейн словно бы говорил про совершенно другого человека и про иную ситуацию, но, некоторые воспоминания, против воли вызванные его словами, вспыхнули в сознании и неприятно обожгли.

— Я все это говорю не по той причине, что хочу отбелить Картера. Просто, не обманывайся.

Я поднялась со стула и, поднимая голову, посмотрела на потолок, ладонью сжимая спинку стула.

— А где сейчас Даниэль? — Картеру я бы этот вопрос задать не смогла бы.

— Уже пару лет, как в тюрьме. И будет там еще лет двадцать.

Я широко раскрыла глаза. Такого я точно не ожидала.

— Из-за чего? Что он сделал?

— Лучше спроси, чего он не делал. Став взрослым, он превратился в еще большего уёбка.

Пройдя вперед, я повернулась и поясницей оперлась о столешницу. Затем закрыла глаза и кончиками пальцев потерла веки, чувствуя что-то нервное.

— Но кое в чем Картер все-таки виноват. В том, что сделал с тобой, — сказал Клейн. — Я ему этого никогда не прощу. И он себе тоже, но кое-что я тебе скажу.

— Что?

— Кели ему никогда не нравилась. Картер заставлял себя быть с ней, но всякий раз, когда он хотел ее бросить, Кели играла на его вине перед тобой. Она знала, что его это заживо загрызало и все прошедшие годы он перед ней искупал то, что сделал тебе. Поэтому не считай, что для него легко прошло то, что между вами было в детстве.

Я шумно выдохнула и, несмотря на то, что Клейн меня не видел, я кивнула.

На этом наш разговор подошел к концу и я поблагодарила Джада. Попрощалась с ним.

Отложив телефон в сторону, я руками оперлась о столешницу. То, что сказал Клейн, уже ни на что не влияло. Спустя годы уже не было смысла искать виноватых. Следовало просто поучиться на своими ошибками.

Но всё-таки, я с горечью подумала о том, а что было бы, если бы мы в детстве изначально смогли бы достучаться друг до друга и вместе решить ту ситуацию? Ответа на этот вопрос у меня не было. Зато мы с Картером имели за нашими спинами боль и безвозвратно потерянные годы, которые мы провели порознь.

Открывая глаза, я случайно взглядом скользнула по телевизору и то, что я там увидела, заставило меня тут же потянуться к пульту и сделать громче.

По телевизору показывали Лестера Дефо. Он был в наручниках и полицейские вели его к машине.

А диктор передавал сенсационную новость о том, что была раскрыта правда про преступную деятельность Дефо, из-за чего ему теперь грозит большой срок. И то, что подрыв машины Картера это его рук дело.

Подходя к телевизору, я физически ощутила легкость. Значит, у Картера все получилось. Больше нет мистера Брауна.

Я хотела сделать еще громче. Всё-таки это хорошие новости, но, собираясь нажать на кнопку, замерла.

С очередным вдохом я почувствовала запах Картера. Он вернулся домой.

Бросив пульт на стол, я побежала в холл.

Я не знала, была ли в прошлом возможность сохранить те годы, которые мы потеряли. Я понимала лишь одно — уже теперь я желала терять ни мгновения.

Выбежав в холл, я увидела Картера, а затем вообще бросилась к нему. Прыгнула на альфу и, наверное, для него это было неожиданно, но Картер с легкостью подхватил меня на руки, а я обняла его за шею и поцеловала. До мурашек, трепета. Нашей любви.