Под прицелом ...

Часть первая. Эпизод двадцатый. Самое лучшее время в году

- Нам придется работать с этим ублюдком без защиты, поэтому я бы не хотела, чтобы он заметил на тебе микрофон во время первого интервью.

Я послушно киваю, и она распахивает мой халат, под которым только лифчик и трусики изумрудного цвета. Они ей особенно нравится, так как по ее словам, очень подходят к цвету моих глаз. Не знаю, каким образом она пришла к этой мысли, потому что я приобрела их совсем недавно.

– Или же мы можем забыть про этот вирус и вернуться в постель, - шепчет она, распутывая в руках шнур передатчика и микрофона.

- Эй, веди себя прилично, - слегка шлепаю ее по руке и целую в подбородок. – Просто надень на меня эту штуковину.

Она опускается на колени и целует меня в живот.

- Ты уверена? – Харпер закрепляет передатчик на трусиках спереди и ведет провод вверх по животу, попутно целуя каждый миллиметр кожи. Нежно ущипнув грудь через лифчик, она перекидывает его на другую сторону.

- О, Боже! Харпер, как ты себя ведешь?! Перестань! – мой язык слегка заплетается из-за ее прикосновений. Подсознание старается заманить меня обратно в постель. Ему там очень-очень нравится. По правде говоря, и сознанию тоже, но я должна хоть немного проявлять силу воли.

Она негромко смеется, когда приводит меня в устойчивое состояние и закрепляет записывающее устройство.

- Видишь, что случается, когда ты витаешь в облаках? – она встает во весь рост и гладит руками мою спину.

- Я-то как раз сосредоточена. Это ты меня постоянно отвлекаешь, - делаю шаг назад, запахивая халат, а затем иду в ванную, чтобы нанести макияж. – Так ты думаешь, это не слишком опасно – снимать его на камеру?

- Может быть, мы сделаем это не сразу. Я буду сидеть в минивэне с Олсоном, пока ты не получишь разрешения, - на секунду она замолкает, а потом громко сообщает. – Я буду там пить кофе и есть батончики с кремовой начинкой.

В ответ на ее смех я выглядываю из ванной.

- Таблоид, батончик ты оставишь на потом, чтобы съесть его вместе со мной.

- Ладно, - подмигивает она. – В любом случае, я появлюсь сразу же, как только ты получишь его согласие.

- А если он будет против?

Она пожимает плечами.

- Тогда ты вытащишь оттуда свою симпатичную маленькую задницу, и мы придумаем что-то другое.

Я поворачиваюсь и показываю ей упомянутую часть своего тела.

- Ты действительно считаешь, что она симпатичная?

- Не начинай того, что не сможешь закончить, Келс, - предупреждает она. – Но я все же отвечу на твой вопрос – да, я так считаю. Она восхитительна.

Меня смешит этот эпитет, и я снова переключаю внимание на работу.

- Знаешь, есть большая вероятность, что он не согласится. Генри говорит, что он действительно очень странный тип, как будто из 60-х годов девятнадцатого века. Настоящий техасский джентльмен.

- Да? Посмотрим.

- Ты не будешь против, если я дам тебе один совет? – делаю шаг назад в нашу комнату, чтобы увидеть ее реакцию.

- Конечно, - она скрещивает руки на груди и скептически смотрит на меня.

Но меня не так просто сбить с толку.

- Если он действительно таков, как говорит Генри, он будет смотреть на нас как на женщин-самок. И уж поверь мне, в этих местах такие типы застрелят тебя раньше, чем ты успеешь сказать букву «с» в слове «лесбиянка». Они с подозрением смотрят даже на женщин по имени Лесли.

- Ладно, я поняла. Меня должно быть не видно и не слышно, так?

- Да, особенно если ты намереваешься продемонстрировать свои отношения с другой женщиной.

- Не беспокойся об этом, Крошка Ру, - коварно усмехается она. – Так и быть, я не выдам тебя.

Теперь уже я усмехаюсь, возвращаясь в ванную. Она не выдаст меня? О, мне это нравится.

Келс выглядит расслабленной и в своей стихии. Я даже заметила в ее речи легкий техасский акцент. Это по-настоящему мило.

- Чему ты улыбаешься? – спрашивает она.

- Кто, я? Я ничего не делаю, - черт, она подловила меня.

- Ну конечно же, - улыбается она. – Так я тебе и поверила. – Она скрещивает ноги и кладет руки на колено. – Как ты думаешь, этот наряд вызовет его на откровенность?

Я смотрю в ее сторону, стараясь не показывать свои чувства. Пару часов назад я как следует заценила сапоги, джинсовую юбку и белую блузку с изящной черной вышивкой на плечах. Все в техасском стиле и, на удивление, очень сексуально.

- Мне кажется, ты выглядишь неплохо, - Боже, я так плохо умею скрывать свой интерес.

- Спасибо, Таблоид, я припомню это сегодня ночью.

- Эй, не стоит говорить такие вещи, - протестую я.

Она смеется и показывает на дорогу, чтобы я свернула. Господи, и зачем мы только забрались в самую глубь Техаса?

- Между прочим, мне нравится твоя рубашка, - улыбается она.

- Только потому что она на застежках и без пуговиц. Легко добраться до цели, - осматриваю свою рубашку, которую она купила для меня сегодня утром. Она черного цвета с белой окантовкой и застежками. Я теперь также гордая владелица нового пояса со своими инициалами, выгравированными на пряжке. Он золотисто-серебристого цвета с очень красивым орнаментом. Но при этом выглядит аляповато, и я наверное больше никогда не надену его. Келс говорит, что внешний вид здесь очень важен. И поскольку я начисто отказалась от юбки, она решила, что я могу одеться в ковбойском стиле. При этом мы не очень сошлись во вкусах - я не захотела взять шляпу, а она не позволила мне пристегнуть шестизарядный револьвер.

Келс смотрит на нарисованную от руки карту и снова показывает где свернуть, и мы выезжаем на дорогу, которую не ремонтировали с начала девятнадцатого века. Назвать ее ухабистой было бы настоящим комплиментом.

- Черт, Харпер! – кричит сзади Джим вместе с порывом ветра. – Постарайся не угробить свою команду!

- Заткнись, малыш, - бурчу я. - Я могу тебя прибить, если захочу. Так записано в моем контракте.

Но когда мы наконец подъезжаем к ранчо, не только я, но и все мои внутренности вздыхают с облегчением.

- Готова, партнер?

- О, да, - вздыхаю я, оглядывая местность.

- Напомни мне вправить тебе спину, когда вернемся в гостиницу, - говорит Келс, вылезая из минивэна и приводя в порядок юбку.

Мою спину и несколько других частей тела, Крошка Ру.

Я смотрю, как она входит в дверь полуразвалившегося дома. Он действительно выглядит как будто из прошлого века. На ранчо находится «большой дом» (где жили Бен, Малыш Джо, Адам и Хосс), справа от него находится выкрашенный в красный цвет сарай, а слева – маленький домик для подсобных рабочих. Я не вижу здесь никаких машин, поэтому нам возможно не повезет с этим делом.

Келс что-то тихо напевает про себя, подходя к дому. Я никогда не слышала раньше, как она поет. Причем, должна заметить, весьма недурственно. Это не значит, конечно, что с ней могут тут же заключить договор звукозаписывающие компании, но она может петь для меня в любое время, если захочет. Но только не эту песню:

Я смотрю на Джима, который хохочет в глубине минивэна, заслышав эту песню.

- Что это она там поет?

Он отвечает, смеясь:

- Это песенка лягушонка Кермита.

Этой женщине нужна профессиональная помощь. Психиатра.

К счастью, она прекращает пение, когда подходит к двери и стучит. Мы все замираем в ожидании профессора Дейла Сэмса. И когда она уже чуть было не разворачивается, чтобы идти назад, дверь распахивается и на пороге появляется профессор.

Даже со своего места я вижу, что он из другого века - высокий и худощавый, как и полагается ковбою, с загорелой кожей из-за пребывания на солнце большую часть своей жизни. Его волосы смолисто-черного цвета, а усы как рукоятка моего мотоцикла. Весь его облик слегка пугает меня.

- Здравствуйте! Вы профессор Сэмс? – спрашивает Келси и протягивает руку для пожатия. Я обожаю такие моменты. Келс действительно очень хороший репортер, потому что она всегда разрушает барьеры между собой и своими собеседниками.

Он пожимает ее руку и кивает.

- Да, это я. Чем могу помочь, мисс?

Она указывает на минивэн.

- Меня зовут Келси Стентон. Мы с Генри Ричардсоном старые друзья. Я с телеканала на западе.

Я тихо смеюсь про себя. Калифорния действительно находится к западу отсюда. В принципе, если ехать от этого места по прямой, то быстро угодишь в Тихий океан. Но я более чем уверена - профессор считает, что запад заканчивается в районе Эль Пасо.

- Генри и Клей Джексон рассказали мне о том, как Вы помогали Клею на его ранчо. И мне захотелось взять у Вас небольшое интервью. Я бы хотела с Вашей помощью привлечь внимание общественности к этой эпидемии.

Профессор пожимает плечами.

- Я не думаю, что нам нужна какая-либо помощь от правительства, мисс. Возможно, это они сами заразили скот Клея. Эта чертова сибирская язва – прошу меня простить за это выражение – обычно болезнь овец, а не крупного скота. Но когда правительство начинает играться с вирусами, они могут проникнуть повсюду.

- Вы не будете против, если я приглашу свою команду, чтобы заснять то, что Вы рассказываете? Мне бы очень хотелось взять у Вас интервью, учитывая Ваш опыт в качестве эксперта в этой области.

Он колеблется, но в конце концов соглашается. Я хлопаю Олсона по спине, пока собираю камеру, микрофон и другое оборудование. Через пару минут мы готовы к съемке. Профессор с Келси сидят на крыльце, оба с микрофонами (ему я нацепила микрофон на ворот рубашки) а я проверяю свет. Едва заметно киваю Келс и начинаю съемку.

- Профессор Сэмс, вы являетесь профессором Техасского университета в Сан-Антонио и преподаете на кафедре биологии, верно?

- Так и есть, мисс. Я проработал там почти пятнадцать лет. Моя специализация – экология.

- А чем она отличается от биологии, сэр?

- Это одно из направлений биологии как науки. Моей основной целью было и есть создание так называемого Движения Защитников в современном обществе, для того, чтобы противодействовать загрязнению и разрушению нашей природы. Большинство людей в мире не думают об этом вообще. Они используют ее дары и надругаются над нею, а затем ожидают, что все останется по-прежнему. Это безумство, если честно. Такие люди не заслуживают дара жизни на нашей прекрасной земле, переданной нам в наследство.

Келс делает паузу и проверяет свои записи, сохраняя невозмутимое выражение лица. Меня сильно смущает такое начало.

- Профессор Сэмс, а что мы, как пользователи окружающей среды, должны делать? Я, например, пользуюсь только упаковкой, которая пригодится для последующей переработки, и стараюсь не транжирить ресурсы попусту, но мне кажется, у Вас есть какое-то свое мнение на этот счет. Вы не могли бы его озвучить?

- Частью проблемы является то, как Вы сформулировали свой вопрос, мисс. Мы не «пользователи» природы. Если Вы читали любую из моих публикаций, Вы могли бы увидеть, что я последовательно призывал к роли «защитников». Мы должны передать землю для будущих поколений. Мы можем «использовать» природу силой, но мы не имеем права на это.

Последние слова он произносит резко и отрывисто. По-видимому это самая болезненная тема у уважаемого профессора.

Келс кивает:

- Я понимаю Ваше беспокойство. Профессор Сэмс, что же нам тогда делать?

- Я думаю, что нам надо вернуться к началу начал. Нам подарили эту огромную райскую планету-сад. Нам сказали населить ее, дать имена растениям и животным и заботиться о ней. И что мы с нею сотворили? Все, чтобы разрушить ее.

- Вы имеете в виду библейский миф о сотворении Адама и Евы в райском саду?

Как только эти слова вылетают из ее уст, лицо профессора становится мрачнее тучи. Его брови сходятся в одну линию и он смотрит мрачным и долгим взглядом на Келси, решая, что с ней сделать. В прошлом еретиков забрасывали камнями. Я рада, что они находятся на крыльце, где нет поблизости камней.

- Эдемский сад не был мифом, мисс Стентон, несмотря на современную моду дискредитировать слова Бога.

Келси молчит, не ведясь на провокацию и не высказывая свое мнение.

Через некоторое время он продолжает:

- Я бы хотел вернуться к Вашему изначальному вопросу: что мы можем сделать перед лицом существующей катастрофы? Мне кажется, что мы должны вернуться к истокам и жить по сценарию, который был дан нам свыше. Когда первые Защитники нарушили эти правила, их прокляли.

И куда нам их отправить, паря, на луну что ли?

- Это кажется очень радикальным шагом, сэр.

Он взрывается в ответ на ее комментарий:

- Как это «радикальным»? Если у вас рак, что вы предпринимаете? Сидите и ждете, пока метастазы пойдут по всему телу? Нет, вы делаете операцию и вырезаете его. Вы избавляетесь от болезни, пока она не свела вас в могилу.

- Так что же вы считаете раковой опухолью в современном индустриальном обществе?

- Само это общество и является опухолью.

О, Боже! Хьюстон, у нас проблемы. Кажется, профессор неплохо стреляет из шестизарядного револьвера. Он не из тех, кто хладнокровно воспринимает действительность.

Лично мне очень даже нравятся и электричество, и холодная и горячая вода из крана, и современная медицина. Не говоря уже о мотоциклах. Я действительно люблю свой «Харлей». Надо будет взять как-нибудь Келс с собой, чтобы прокатить на нем с ветерком.

Так, Харпер, сконцентрируйся. У тебя перед носом сидит псих и разговаривает с женщиной, которую твоя мама пригласила на кухню.

- Значит, профессор, Вы предлагаете сократить население?

- Совершенно верно. Или же земля сама это сделает вместо нас в качестве наказания. Нужны быстрые и радикальные меры, чтобы защитить землю от вредителей.

Келси делает глубокий вдох и откидывается на спинку своего стула. Она хочет добраться до самой сердцевины проблемы, но не забывает и о том, что у этого типа может быть наготове целый склад спор сибирской язвы:

- Вы полагает, что некоторые люди являются вредителями? Может быть, это немного резкое суждение?

- Не думаю! – саркастически усмехается он. – Вспомните аварию на АЭС Три-Майл-Айленд, Чернобыль, затонувший танкер Эксон Вальдез, недавнюю утечку радиации в Японии, и этот список можно продолжить. Все они были спровоцированы людьми и нашим драгоценным индустриальным обществом. Вы считаете меня резким? Мы отравляем, загрязняем и разрушаем. Согласитесь, ведь это же явный вред земле? – он уже не ждет ее ответа. – Причина, по которой Вы пришли ко мне сегодня, и является показателем этого вреда. Мы недавно обнаружили, что споры сибирской язвы уже есть и у скота, хотя раньше были только у овец. Такие вещи не происходят случайно и не берутся из пустоты. Кто-то является их причиной.

- Вы считаете, что мы возможно стоим перед лицом большой эпидемии вроде Черной чумы в Европе в 14-м столетии?

Он пожимает плечами и перекрещивает ноги.

- Она придет совершенно нежданно.

Я уверена, что только не для тебя. Боже, мне придется принести свои извинения перед Генри - ведь я считала его паникером в отношении этого типа.

- Значит, профессор, Вы думаете, что какая-то болезнь или чума может произойти в ближайшем будущем и значительно сократить человеческую популяцию?

- Мне кажется, это очень даже возможно, - он произносит эти слова тихо, но уверенно, явно что-то замыслив.

- Как Вы думаете, есть ли люди или организации, которые желали бы «помочь» этому процессу?

- Опять же таки, с начала времен всегда были Защитники. Я думаю, что уже настало время для этих садовников начать обрезание, пока не засох весь сад. А теперь извините меня, пожалуйста, мне надо вернуться к своей работе, - при этих словах профессор поднимается во весь свой рост, отстегивает микрофон и кладет его на стул.

Да, а нам надо как можно скорее свалить отсюда, чтобы найти хоть какую-то вакцину от сибирской язвы. Господи, ну и напугал же этот сукин сын.

- Большое спасибо за то, что уделили нам время, - Келси завершает интервью как настоящий профессионал. – Если у меня будут еще вопросы, могу ли я перезвонить Вам?

Открывая дверь, он отвечает:

- Если что-то осталось недосказанным, конечно же.

Нет!!!!!!!

Телефон непрестанно звонит, и я открываю глаза и смотрю на часы. Шесть утра. Только не это!

Я делаю попытку взять трубку, но кое-кто заблокировал обе мои руки своей. Как только она может спать, когда он так громко звонит?

- Харпер, солнце, пусти меня. Мне надо взять трубку.

Она издает стон, и мне удается освободить одну руку и добраться до телефона.

- Стентон.

- Привет, малышка!

Мой затуманенный мозг едва осознает, что это Генри и что в его голосе слышна паника.

- Генри, что случилось?

- Профессор сбежал вчера вечером.

- Что? – теперь я вся внимание. Я полностью высвобождаюсь из-под тела Харпер и усаживаюсь на кровати.

- Мы думаем, что он уехал прошлой ночью. У него была вечером лекция в университете. А после этого, по словам его ассистента, он зашел в лабораторию, собрал несколько образцов и уехал.

- Черт! Есть какие-нибудь мысли, куда он мог податься? – Куда бы я поехала, чтобы начать вторую Эпидемию Чумы?

Харпер что-то бормочет возле меня и только хочет сказать вслух, как я накрываю ее губы ладошкой и вслушиваюсь в слова Генри. Глядя в ее очень сонные синие глаза, я качаю головой и убираю руку. В ответ она кивает, что поняла мою просьбу и поднимается с кровати, чтобы пойти в ванную.

- Ты абсолютно в этом уверен? – переспрашиваю его, поскольку он думает, что Дейл направляется в Нью-Йорк.

- Это мне сообщил знакомый из университета. Он сказал своему ассистенту, что собирается провести презентацию в ООН.

- Генри, я надеюсь, что твой знакомый прав, потому что на кону миллионы жизней, - Господи, одна только мысль о подобном невыносима.

- Я знаю, Келси. Вы должны остановить его.

- Сделаем все возможное. Увидимся, Генри.

- Не думаю. Просто помни, малышка, я всегда буду любить тебя.

- Хорошо. Пока, Генри.

- Пока, Келси.

- Мне все равно! – орет в трубку Харпер, застегивая джинсы. – Нам надо быть на первом же чертовом самолете, который вылетает в Нью-Йорк! И мне плевать, из какого аэропорта, просто найдите любой, ради Бога!

Я быстро упаковываю все вещи, но не уверена, что не перемешала их. Если бы мы так не спешили, я бы успела все разложить, а не бросить в чемоданы как попало. Терпеть не могу, когда начинается такой хаос.

С другой стороны, кое-что в этом всем мне нравится, но это не относится к работе.

- Тогда забронируй мне места на частный рейс, придурок! – снова орет она, размахивая руками. Это довольно небезопасно, учитывая, что в одной руке она держит трубку. Поэтому мне дважды приходится присесть, проходя мимо нее, чтобы не получить случайно по лбу.

О Боже, Харпер в своей стихии.

Я закрываю последний чемодан, в то время как она бросает трубку.

- Идиоты! – бурчит она, хватая свои ботинки.

- Ну что?

- Мы вылетим ближайшим рейсом, но надо поторопиться. Джим и Конрад уже внизу в машине. Ты готова?

- О, да, мы готовы. Только нам придется рассортировать вещи в Нью-Йорке, надеюсь, это не будет проблемой, - я беру сумки, а она наши большие чемоданы.

- Не думаю, наше нижнее белье уже успело познакомиться друг с другом, - подмигивает она. – Будем надеяться, Нью-Йорк все расставит по местам.

Выходя, я придерживаю для нее дверь, и наша сумасшедшая гонка начинается. Обожаю эту работу. И обожаю делать ее с ней.

Мы сидим в Нью-Йоркском офисе ФБР в ожидании агента, который занимается контртерроризмом. У меня с собой черновая запись с интервью Келс, а Джим и Конрада я отправила на телестанцию отредактировать мастер-кассету.

Келс в нетерпении ходит туда и обратно по коридору. Ей не нравится вялая реакция на наше присутствие. Хотя на самом деле мы ожидаем только пятнадцать минут.

- Мисс Стентон? Мисс Кингсли? Пройдите пожалуйста, - предлагает секретарь, выходя из соседней комнаты.

Келс шепчет:

- Наконец-то, - и мы следуем за секретарем в соседний кабинет.

Специальный агент Кайл Донован поднимается из-за стола и протягивает руку нам обеим. После взаимного приветствия мы усаживаемся напротив него.

- Итак, расскажите, пожалуйста, что привело вас сюда.

Я открываю чемодан, достаю файл с информацией по профессору Дейлу Сэмсу и передаю ему.

- Пару дней назад мы были в Сан-Антонио после сообщения от …. – и я рассказываю ему обо всем.

Наконец мы выходим из офиса ФБР, выполнив две главные задачи – во-первых, мы убедили их в серьезности этой опасности, и ФБР начинает активно разыскивать профессора, и во-вторых, у нас есть эксклюзив. Второе не было по-настоящему сложным делом. Они ни коим образом не желают, чтобы эта информация где-либо просочилась.

Весь город суетится в преддверии праздников. Через два дня наступит Рождество, а после этого Новый год – и полтора миллиона человек выйдут на Таймс Сквер. После ареста террориста в Сиэтле пару дней назад возросли меры безопасности, поскольку у него был билет на самолет в Нью-Йорк.

И что только притягивает таких психов в этот город?

Мы направляемся на телестанцию, чтобы сделать подготовительную работу для нашего сюжета. Для ФБР не должно составить большого труда обнаружить этого типа – он выделялся своей внешностью даже в ко всему привычном Техасе. Нам надо составить полное досье на него. Я хочу поискать, не связан ли он с любыми другими эко-террористическими организациями. Хотя сомневаюсь. Он похож на психа-одиночку, но мне надо тщательно все проверить.

Ну и к тому же всегда хорошо быть в курсе, что происходит на канале. Особенно потому что у моей Крошки Ру большие карьерные планы. Ну и у меня конечно тоже. Было бы неплохо узнать последние сплетни, пока мы здесь.

Я улыбаюсь, когда обнимаю ее подушку и прижимаю к груди. Она все еще хранит ее запах, так же как вся комната хранит запах наших занятий любовью.

Она ушла на ужин с одним из больших шишек на канале CBS.

Странно, что за такой недолгий период наших отношений я так по ней скучаю. Это действительно странно. Я впервые испытываю это чувство. Ну конечно же, Харпер, чтобы скучать о ком-то, надо для начала хотя бы знать его имя.

После того, как мы отметились на телестанции, наши мобилки начали разрываться от звонков с других каналов. И все время пока мы работали над нашим репортажем, нам приходилось на них отвечать. Мы проделали вдвоем отличную работу – репортаж о террористке в библиотеке, случай в Омахе, а теперь еще и этот. Если мы хорошо разыграем наши карты, то сможем словить достаточно большую рыбу.

У меня уже назначено несколько встреч за завтраком, и насколько я знаю, Келс тоже приглашена с той же целью на завтрак и на ужин. И конечно же, непохоже, чтобы мы строили новую карьеру вдвоем.

Не знаю, планирует ли она бросить меня. Наше партнерство в KNBC не значит, что мы будем вместе и дальше. Она может просто принять классное предложение и даже не подумать обо мне. Мы же не давали друг другу никаких обещаний. Вообще никаких.

Звонок телефона прерывает мои мрачные раздумья. Надеюсь, что это Келс выскользнула с ужина, чтобы позвонить мне. Боже, Харпер, возьми себя в руки. Повторяй за мной – «я не в старших классах школы».

- Алло!

- Харпер? – через секунду узнаю по голосу Эрика. Меньше всего мне бы хотелось сейчас разговаривать с ним. Мне и так хреново, так что знаешь, приятель, лучше отвали.

- Да. Извини, Эрик, Келс ушла на ужин. Я попрошу ее перезвонить, когда она вернется.

- Было бы неплохо, - он делает паузу и прочищает горло, - послушай, на днях …

- Лучше не напоминай об этом, - мне хотелось бы постервозничать с ним, но это будет не очень разумно с моей стороны. И не сказать, что он был так уж и не прав в той ситуации. У меня плохой послужной список.

- Нет. Я вел себя как мерзавец и мне очень стыдно за свое поведение. Просто я очень беспокоюсь о Келс и я … а, не важно. Я только хотел извиниться за то, что так себя вел тогда. Если честно, я еще никогда не видел ее такой счастливой.

- Правда? – его слова помогают мне воспрянуть духом. Кажется, разговор становится интересным.

- Да, это правда, - слышу, как он усаживается в кожаное кресло. Судя по всему, нам предстоит долгий разговор. – Она когда-нибудь рассказывала тебе нашу историю?

- Нет, - я даже никогда не задумывалась спросить ее об этом.

- Тебе это интересно?

О, черт, мне все равно сейчас не светит ничего лучшего, чем скучать о Келси и вгонять себя в депрессию по поводу нашего будущего. А познакомиться поближе с лучшим другом Келс уж точно не повредит.

- Ты уверен, что имеешь право это рассказывать?

- Эй, это ж и моя история тоже, - тихо смеется он.

Судя по его нервному смеху, это что-то очень важное для него. А значит и для Келс.

- Ладно, у меня есть время, поэтому если у тебя тоже, слушаю тебя внимательно.

- Для тебя найдется, мне кажется, тебе надо об этом узнать.

Интересно. Я усаживаюсь на кровати и крепче прижимаю к себе подушку Келс, вслушиваясь в голос на другом конце провода.

- Я сбежал из дома, когда мне было пятнадцать лет. Мой отец много пил и бил меня, а моя мать продавала свое тело за наркотики. Я хотел скрыться от всего этого и оказался в конце концов в Лос-Анджелесе. Большая мечта глупого мальчика. Ты же знаешь, как это все бывает.

- Угу, - я часто встречала такие истории в связи с расследованием уголовных дел.

- Я попал на бульвар Сансет, начал принимать и сам продавать наркотики. Мне было все равно, кому продавать свое тело, только лишь бы получить очередную дозу.

- Господи. Мне так жаль, Эрик, - меня никогда не переставало удивлять, как взрослые могут трахать совсем еще детей ради своего удовольствия.

- Однажды ночью красивая молодая светловолосая женщина остановилась на красный свет. Я не знаю почему, но я подошел к ней и заговорил. Обычно я не приближался к по-настоящему привлекательным женщинам. Ты же знаешь, им не приходится платить за секс. Но она выглядела такой … приятной. Это не очень подходящее слово. Но что-то определенно меня тянуло к ней. Я заговорил с ней, и она пригласила меня к себе. Вот еще что. Я никогда не садился в машину к клиентам. Те ребята, которые делали это, очень часто умирали. Но в ней было что-то такое, что я нарушил это правило. Она привезла меня к себе домой и больше не разрешала вернуться на бульвар. Она отмыла меня, отправила на лечение, чтобы вылечиться от наркотиков. Она не позволила мне сломаться. И спасла мне жизнь.

- И сделала тебя главным свидетелем для своего репортажа о детской проституции, - осмеливаюсь предположить я.

- Да, но под другим именем, так как я был несовершеннолетним. Телестанция оплатила мой курс лечения и пару других вещей. Знаешь, я был счастлив помочь ей с этим сюжетом. И она сделала это все для меня, не ожидая ничего взамен.

- А сколько Келс было лет, когда вы впервые встретились с ней?

- Двадцать два. Она только приехала в Лос-Анджелес и была начинающим репортером на KNBC. Она искала какой-то нетривиальный сюжет и нашла меня.

Значит, Эрику столько же, сколько и мне. Никогда бы не подумала. Он выглядит значительно старше. Он такой серьезный и положительный.

- В то время она жила с одной полицейской. Хотя на станции конечно думали, что они просто соседи по квартире. Си Джей была на пару лет старше, чем Келс, и у нее было много опыта в таких делах. Ей удалось забрать родительские права у моих родителей, ее брат был юристом и помог. Мои родители были только счастливы избавиться от меня. Си Джей и Келс отправили меня учиться в школу и держали меня в ежовых рукавицах. Через три года я закончил школу с лучшими оценками в классе и поступил в Университет Лос-Анджелеса, получив стипендию.

Ага, значит, Бет была первой, потом была полицейская, потом Сьюзен, теперь я. Сколько еще их было? Не то, чтобы у меня было право спрашивать, но просто любопытно. Хотелось бы также узнать, что произошло с полицейской, но я лучше промолчу. Если Эрик захочет, то расскажет мне сам.

- В конце первого курса моей учебы они расстались, - он как будто прочитал мои мысли. – Не пойми неправильно, Келс любила ее, а Си Джей просто с ума сходила по Келс. Их обеих чуть не убил этот разрыв. Но Келс не могла больше выносить вида Си Джей, которая каждый вечер надевала бронежилет, чтобы отправиться на дежурство.

- Если они так сильно любили друг друга, почему же полицейская тогда не бросила эту работу?

Или вернее - почему же эта Си Джей не захотела сделать Келс счастливой?

- Думаю, она бы пошла на это, если бы ее попросили. Но это было не в стиле Келс. Она любила Си Джей и не хотела, чтобы та отказывалась от того, что делало ее счастливой. Не думаю, что Келс понимала, что это она сама и была тем, что делало Си Джей счастливой.

Значит, она любила эту женщину, да?

- Им удалось расстаться друзьями. Сегодня они нечасто видятся друг с другом. Но когда видишь их вдвоем, сразу видно, что они любили друг друга и в какой-то мере до сих пор любят.

Ты ведь не пытаешься делать мне тонкие намеки, милый Эрик?

- Вот и получается, что нас, тех, кто по-настоящему любят Келс, очень мало и мы не хотим, чтобы ей причинили боль. Ей и так сильно досталось в прошлом, и она не заслуживает такого отношения сейчас. Честно – если бы все было по-другому у нас, я бы женился на ней. Я люблю ее больше всего на свете.

Значит, Си Джей спасла твою душу, но Келс завоевала сердце, а?

- Ну, по крайней мере, у нас с тобой есть что-то общее, Эрик, - пусть сам решит, что я имела в виду – не желаю, чтобы Келси причиняли боль, люблю ее больше всего на свете, или хочу жениться на ней.

На самом деле, мне стоит подумать об этом и решить самой.

- Иди! – очень тихо говорю ей, еще раз слегка подталкивая. – Я справлюсь сама. – Мы спорим с ней прямо в офисе ФБР, где проработали целое утро, а теперь она не хочет идти на свою встречу.

- Не в этом дело, Келс. Я знаю, что ты справишься. Так же как и с К. Донован.

Это так мило, когда она ревнует меня. Думаю, мне стоит оставить ее при себе.

- Послушай, я нормально пообщалась с ним, и в результате нам выделили стол и телефон. А теперь я хочу, чтобы ты пошла на ланч с CBS и заказала самое дорогое блюдо в меню, - шучу я и еще раз слегка толкаю ее локтем.

- Я не хочу оставлять тебя одну.

- Господи, Харпер, меня окружают сорок вооруженных до зубов агентов ФБР, которые каким-то образом узнали о моей маленькой проблеме в Лос-Анджелесе, - я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее с легкой укоризной. – Как ты думаешь, каким образом это могло случиться, а?

- Я не знаю, - потупившись она ковыряет носком ботинка пол. Это просто очаровательно.

- Прошу тебя, иди на ланч и развлекись там. Со мной будет все в порядке, и я буду ждать тебя здесь.

- Ладно, но если я тебе понадоблюсь, я буду постоянно на связи.

- Хорошо, я тоже, - подмигиваю ей и усаживаюсь за стол, стоящий в углу. – Иди уже! – улыбаюсь ей напоследок. Она что-то ворчит про себя и наконец уходит.

Чуть позже я делаю звонок, чтобы собрать дополнительную информацию о профессоре, и в конце разговора заходит Кайл и ставит ноутбук и сэндвич передо мной.

- Мы уже знаем, где он был, - он усаживается на стул и разворачивает свой сэндвич.

- Что?

Кивком головы он показывает на ноутбук:

- Прошлой ночью он приехал в Нью-Йорк, заказал такси в гостиницу «Бест Вестерн» возле Таймс Сквер.

Я только вздыхаю.

- Ну конечно же. В какой же другой гостинице еще он мог бы остановиться? – разворачиваю сэндвич и продолжаю просматривать заметки Кайла, стараясь не пересекаться с ним взглядом. Иначе он может меня неправильно понять и мне бы не хотелось, чтобы Харпер убила его. Если ее посадят за убийство агента ФБР, это навредит нашим отношениям. – Но его там уже нет?

- Нет, но если он вернется, его будет ожидать наш человек. А сейчас все, что мы знаем – так это то, что он разгуливает по Нью-Йорку. Мы также проверяем те несколько звонков, которые он сделал из своей комнаты.

Прекрасно, просто прекрасно. Он ходит где-то там в городе, и там же находится Харпер.

С нашим везением они как раз могут столкнуться во время ее ланча.

Я терпеть не могла раньше гостиничные кровати до тех пор пока не обнаружила способ получше просыпаться по утрам. Счастливая улыбка появляется на моем лице, как только я выныриваю из сна, ощущая как Келс прижимается к моей спине и обнимает руками в районе поясницы. Я глажу ее руку и глубоко вдыхаю, чувствуя полное удовлетворение. Я очень довольна. Это интересное чувство. И кажется, я могу привыкнуть к нему.

Она потягивается позади меня и вздыхает. Так она обычно просыпается по утрам. Забавно, я не только знаю, что она пьет чай каждое утро, но также и какие сигналы она посылает, указывая на то, что проснулась. Это определенно происходит впервые в моей жизни. У меня никогда не было времени для изучения чьих-либо привычек.

Я переворачиваюсь и откидываю волосы с ее лица.

- Счастливого Рождества, Крошка Ру.

Она кивает и прижимается ко мне, не открывая глаз. Этим она дает понять, что еще не совсем проснулась и не собирается этого делать в ближайшее время.

Я крепко обнимаю ее, ощущая необходимость защитить ее. Из-за всех этих преследователей, серийных убийц и биотеррористов нам непросто пришлось в последние пару недель. И все чего я хочу – это чтобы она чувствовала себя защищенной в моих руках. Я целую ее в макушку и закрываю глаза, радуясь самому факту, что могу еще поспать немного, обнимая ее.

Через некоторое время я чуть не подпрыгиваю из-за того, что ее рука дотрагивается до меня в самом неожиданном месте. Открываю глаза и вижу очень игривое выражение на ее лице.

- Вот значит как? Ты заманила меня в ловушку, - обвиняю ее, наслаждаясь каждым моментом нашего утра.

Она кивает и касается губами моей шеи, в то время как ее руки начинают ласкать мое тело. О, да, так приятно. Ей нравится начинать утро с занятий любовью. Хотя мне конечно все равно, в какое время дня она хочет этим заняться.

- Ах, Келс … - переворачиваюсь на спину и полностью растворяюсь в ее прикосновениях. – Так чудесно, - шепчу с закрытыми глазами и глажу ее по спине.

Стук в дверь приводит меня в большое замешательство. Неужели не видно снаружи таблички с надписью «Не беспокоить»? Я чуть не всхлипываю, когда она замирает. Келс, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся!

- Келси, я знаю, что ты здесь. Открой двери! – требует резкий женский голос за дверью.

- Вот черт! – вздыхает Келс. Она хлопает по матрасу, затем скатывается с кровати и одевает халат.

- Что происходит? – я донельзя расстроена сейчас и ничего не понимаю. Почему она остановилась?

- Это моя мать, - поясняет Келс, завязывая халат.

- Твоя мать! – О, Боже! Мне хочется тут же натянуть на себя свою одежду и сбежать. Но единственная дверь здесь – это та, в которую она как раз стучит. Интересно, примет ли она меня за курьера из службы доставки?

Келс приседает рядом со мной на кровать и целует меня долго и нежно. Затем убирает волосы с моего лица.

- Расслабься. Я вышла к своей матери много лет назад только чтобы позлить ее. Если мне повезет, она получит инфаркт при виде тебя, что будет самым большим Рождественским подарком для меня, - она изучающе смотрит на меня и неохотно накрывает мое обнаженное тело простыней. – Просто сделай, как я скажу.

Я тупо киваю, поправляя простыню.

- Думаю, смогу помочь тебе.

Как будто у меня есть выбор.

- Хорошо.

И что у нее за семья и друзья такие? Каждый раз как она начинает вытворять нечто интересное с моим телом, им постоянно удается вмешаться и все испортить.

Еще один требовательный стук в дверь.

- Келси Диана! Открой немедленно дверь!

Диана? Ух ты, я и не знала. Мне нравится это имя. Оно симпатичное. Как и она сама.

Она коварно улыбается и открывает дверь. В комнату врывается женщина, которая полностью игнорирует мое присутствие, и начинает говорить, снимая перчатки.

- Келси, ты собиралась заставить меня ждать здесь полдня?

Мои брови ползут наверх при виде этой женщины. Она настолько эгоистична, и мне совсем не нравится тон, которым она разговаривает с Келс. Абсолютно.

- С Рождеством! А что ты здесь делаешь? – Келс идет в ванную, чтобы достать халат для меня. Она проходит мимо своей матери, которая уже снимает пальто, и передает мне халат, но делает знак пока не вставать. Она присаживается на кровать и ждет, пока эта женщина обратит на нее внимание.

- Я позвонила на твою работу в Лос-Анджелесе и они мне сказали, что ты … - неожиданно та замолкает, рассмотрев происходящее перед собой с выражением шока, ужаса и осуждения на лице.

- Келси, оденься сию же минуту! Как ты смеешь!

- Как я смею? – Келс вскакивает на ноги, размахивая руками. – О, прошу тебя! Ты ворвалась сюда без приглашения, а теперь довольствуйся последствиями своих поступков. И будь любезна, веди себя цивилизованно и позволь представить тебя Харпер.

Та оборачивается ко мне с крайне неприязненным выражением на лице.

Я просто ожидаю, что произойдет дальше, и едва сдерживаю себя, чтобы не ляпнуть – «Привет, мам».

- Это Харпер, моя партнерша, - Келс замолкает на секунду, улыбаясь мне, – во всех смыслах. Харпер, это моя мать, Кэтрин Стентон.

Я действительно не знаю, что на это ответить, поэтому просто киваю, зная, что Келс все это затеяла просто, чтобы помучить эту женщину. Если найдете в словаре слово «стерва», то рядом можно смело разместить фотографию матери Келс.

Та сухо кивает мне. А я еще считала, что Келс слишком напряженная.

- Харпер, милая, - Келс поворачивается ко мне. – Почему бы тебе не принять душ, пока я пообщаюсь с матерью? – предлагает она с коварной улыбкой, сморщив свой носик. Ага, теперь моя очередь шокировать мамашу.

Я встаю из кровати. Келс знает, что я никогда не надеваю халат, пока хорошенько не потянусь вначале. Зачем мне менять свои привычки этим утром? Мамаша пришла сюда без приглашения, так пусть теперь увидит жизнь во всей ее красе.

Когда я потягиваюсь, краем глаза вижу, что ее чуть не хватает кондратий. Моя Крошка Ру действительно умеет насолить, когда хочет.

Надо бы зарубить себе на носу – никогда, ни при каких обстоятельствах не злить Келс.

Я надеваю халат. Меня награждают долгим глубоким поцелуем, а затем отправляют в душ как партнера по игре в хорошей команде. Черт, как же я рада принадлежать этой команде! Любые другие не вызывали бы столько веселья и радости. Пока я закрываю дверь, не могу удержаться и издаю негромкий смешок.

Вначале включаю холодную воду. Мне это просто необходимо. Ледяные струи – это то, что надо в такой ситуации. Или же я могла бы пригласить мамашу Келс присоединиться ко мне. Та бы точно заморозила воду на любой заднице.

Эй, ну что за мысли у тебя, Харпер.

Качаю головой, чтобы избавиться от этих ужасающих картин перед глазами и потихоньку переключаю кран на теплую воду, чтобы помыться. Пока намыливаюсь, мурлыкаю под нос песенку «Резиновый утенок» в стиле Келс, певшей не так давно про лягушонка Кермита.

Через пару куплетов моей любимой песенки слышу, как хлопает дверь в нашей комнате. Начинаю смывать с себя пену, чтобы побыстрее выйти и убедиться, что с Келс все в порядке, но в это время открывается и закрывается дверь в ванную. И почти в ту же секунду меня прижимает к стене в ванной моя храбрая Крошка Ру.

- Ты в порядке? – еле спрашиваю ее хриплым голосом и тут же полностью растворяюсь в ее объятиях.

- Счастливого Рождества, - отвечает она и снова начинает горячее мучительное исследование моего тела.

Я смотрю на Келс, у которой только одно сейчас на уме. То, что мне и самой очень по душе.

- О, Боже! – вытягиваю руки, держась за стену ванной, чтобы не упасть прямо здесь.

Что с ней такое происходит? Она как одержимая.

А, не задавай глупых вопросов, Харпер, просто наслаждайся.

Медленно съезжая вниз по стене после одного из самых потрясающих переживаний в своей жизни, я обхватываю ее руками. У меня было чувство, как будто все происходило под дождем посреди сладко пахнущего поля. Боже, мы должны это попробовать как-нибудь на самом деле.

- Она назвала меня шлюхой, - тихо шепчет она, вырывая меня из мира моих грез.

Надо будет просто как-нибудь прибить эту стерву. Я крепче сжимаю Келс.

- Ты же знаешь, что это неправда, - если бы мамаша Стентон только знала, с кем спит ее дочь! И мне бы хотелось увидеть, как она назовет меня шлюхой прямо в лицо. Почему-то мне кажется, что мамаша Стентон так «храбро» себя ведет отнюдь не со всеми. Вот сука.

- Пять. У меня было всего пять любовников, - она крепко держится за меня на полу ванной.

- Все хорошо, солнышко, - шепчу ей на ухо, сжимая ее как можно крепче в руках. – Ты одна из самых лучших людей в мире, которых я только знаю. И я так рада быть частью твоей жизни, - эти слова вырываются сами по себе, я не успеваю сдержать себя. И не знаю, хотела ли бы это сделать. Ей сейчас это надо слышать, и я смею надеяться, ей надо услышать это именно от меня.

И если повезет, Келс, у тебя никогда не будет шестого любовника. Уж можешь мне поверить на слово.

(гаснет свет)