Под прицелом ...

Часть первая. Эпизод седьмой. За решеткой

Последний оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале – напоследок приглаживаю руками юбку кремового цвета, расстегиваю на одну пуговку белую шелковую блузку и удовлетворенно выдыхаю. Улыбаясь и напевая какую-то мелодию, нащупываю флакончик духов на комоде и, втирая их аромат в запястья, слышу, как Эрик у двери издает тихий смешок.

– Что? – я вкладываю все свое недовольство в этот вопрос. По правде говоря, мне очень тяжело раздражаться в отношении Эрика. К тому же сама мысль о том, куда я направляюсь, приводит меня в очень хорошее расположение духа.

Неспешно войдя в мою комнату, он присаживается на край кровати и втягивает носом воздух.

– Приехала Элизабет?

– С чего ты взял?

– Ну, во-первых, ты выглядишь слишком счастливой.

Бросаю сердитый взгляд, но его это не смущает.

– И, во-вторых, ты выбираешь эти духи, только когда идешь к ней на свидание.

– Неправда.

– Келс, любовь моя, это так. Твои самые дорогие духи предназначаются только для маленьких уик-эндов с ней. Этот запах можно смело назвать «Я сплю с Элизабет». Он что ее сильно заводит?

– Угадал. Спасибо тебе большое, ты, маленький негодник!

– Значит, тебя можно не ждать сегодня вечером?

– Ммм, нет, – не могу сдержать улыбки, поднимая с кровати пиджак.

Эрик перехватывает его и помогает надеть.

– Ну, тогда повеселись хорошенько, солнышко. А я вечером поставлю квартиру на сигнализацию. Только не забудь об этом, когда будешь возвращаться домой, – он замолкает, очищая спинку пиджака маленькой щеточкой, взятой с комода. – Если ты, конечно, вернешься сегодня.

– Это точно. Ты сегодня вечером вылетаешь в Нью-Йорк?

– Ага. Они хотят немного прорекламировать фильм.

– А когда возвращаешься?

– Самое позднее – в пятницу.

Оборачиваюсь и обвиваю его руками за шею. Просто не могу не улыбаться, видя такую гордость в его глазах.

– Удачи тебе, друг мой. А где ты остановишься?

– Знаешь, – он шепчет мне на ухо, – я буду в гостинице Plaza.

– Молодчина, схватил удачу за хвост! Жаль, что не могу поехать с тобой. Провела бы уик-энд в полном безделье.

Он подталкивает меня к двери.

– Тебе его нужно провести, не вылезая из постели. А если поедешь со мной в Нью-Йорк, этого не случится. Вы окажетесь в разных концах страны. Поэтому давай, иди к своей подружке.

– Она – не моя подружка. У нас очень ровные отношения, без обязательств.

– Ну да, только, встречаясь каждый раз, вы трахаетесь как кролики, – смеется он, провожая меня до лифта и прихватив по дороге со столика в гостиной мой кошелек и ключи от машины. Эрик вкладывает их в мои пальцы и нажимает кнопку вызова лифта. – А теперь иди и немного развлекись.

– О, да, я так и собираюсь сделать, – целую его в щеку. – Тебе тоже удачи и хорошо повеселиться. Увидимся в пятницу.

Двери лифта открываются, и я исчезаю, махнув напоследок Эрику рукой.

Сидя в машине, глупо улыбаюсь. Частично это вызвано тем, что я действительно очень хочу снова увидеть Элизабет. А с другой стороны, не просто «увидеть». Мы вместе учились в колледже и там же сошлись во вкусах на многие вещи, в том числе нам нравилось спать вместе. Самое смешное, что мы никогда не требовали друг от друга каких-либо обязательств, вполне довольствуясь дружескими отношениями. Нам обеим была важнее карьера, и поэтому вполне хватало дружбы, окрашенной взаимным притяжением и «снятием напряжения». И, сказать по правде, мне есть что «снимать».

Элизабет – один из наиболее перспективных младших партнеров компании Andersen Kill (прим. kill (англ.) – убивать). Она просто обожает свою работу, и мало кто может сравниться с ней: она агрессивная, даже хищная, что как нельзя лучше соответствует названию фирмы. Усмехаюсь, представляя, как вся эта агрессия обрушится на меня сегодня вечером и продлится все выходные. Либидо уже и так на грани взрыва, в нетерпении ожидая этого момента.

Останавливаюсь у гостиницы. Мы встречаемся здесь каждый раз, так сказать – «на том же месте, в тот же час», но сегодня здесь будет весело. Открываю багажник, и привратник помогает выйти из машины. Я улыбаюсь (просто не могу стереть эту улыбку с лица) и отдаю ему ключи.

Из багажника извлекаю маленькую сумочку, которую при надобности можно увеличить вдвое до размеров мягкого портфеля, – этим уловкам быстро учишься, когда годами пытаешься сохранить все в тайне. Открываю ее, кладу внутрь кошелек и накидываю ремешок на плечо. Киваю привратнику, еще крепче прижимая ее к себе, вхожу в фойе и сразу же вижу Элизабет. Либидо, терпеливо ожидавшее взаперти своего часа, усиливается и пускается в плясовую, сопровождаемое глухими ударами сердца.

Боже, как же она красива! Глядя на нее, вдруг отчетливо вижу сходство с Шерон Стоун. Неудивительно, что я так хочу ее. Она улыбается и машет мне, распахивая навстречу руки.

Наконец-то! Мы обнимаемся.

– Господи, Келс! Мы, кажется, не виделись целую вечность, – улыбается она, когда мы немного отстраняемся друг от друга. Ее руки медленно скользят вдоль моих, вызывая мурашки по всему телу, надолго заброшенному своей хозяйкой.

– Да, Бет, много времени прошло. Как ты?

– Работаю на износ, милая, а ты?

– О, прошу тебя, – с мольбой произношу я, и внезапно на ум приходит мысль о Харпер, но к счастью, столь же быстро исчезает. – У меня много чего случилось, но лучше не будем обсуждать это в фойе.

– Хорошо. – Она берет мою сумку и передает служащему гостиницы. – При бронировании номера возникли какие-то проблемы из-за ошибки в компьютере, они пытаются подыскать другой. Давай сходим в бар и чего-нибудь выпьем, пока там все не уладят.

– Сейчас, только кошелек достану, – намереваюсь взять сумочку, но Элизабет тянет меня в направлении бара.

– Не нужно, тебе не понадобится. Сегодня за все плачу я. Слышала, в твоем шоу – новые сотрудники. Харп…

Обрываю ее жестом руки:

– Пожалуйста, не упоминай, – вздыхаю я, устраиваясь за столиком.

Она с беспокойством придвигается:

– Что?

– Ее имя. Не поверишь, но с ее появлением моя жизнь круто изменилась. И это произошло всего лишь две недели назад.

– В худшую сторону?

– В ужасную. Пожалуйста, давай не будем сейчас о ней. Я здесь не для этого, а … – делаю паузу, разжигая ее интерес, – чтобы раствориться в тебе на этих выходных и напомнить себе, почему ты стала моим самым лучшим приключением в Браунском университете.

– Да, самым лучшим, – с легкостью вторит Элизабет, – постарайся об этом никогда не забывать.

Выпивка была уже заказана по второму разу, когда неожиданно у Элизабет «проснулся» пейджер. Мы с негодованием уставились на это маленькое устройство – ведь оно может полностью перекрыть наши планы на уик-энд. Внутренне содрогаюсь – я просто умру, если что-то между нами сейчас вмешается. И почему я сразу же не потащила ее наверх?

Элизабет снимает с пояса пейджер, проверяя номер.

– Черт! Это Агилера. Надо подняться в комнату и перезвонить ему. Он меня уже достал из-за слушаний в пятницу.

Настороженно смотрю на нее:

– Тебе придется вернуться в Нью-Йорк?

Она улыбается своей фирменной улыбкой, которая привлекла к ней за эти годы многих клиентов, и в свое время, лет десять назад, разбудила и помогла осознать мою сексуальность.

– Я покину тебя только на часик. Пойду, успокою его, – наклоняется она ко мне, открывая прекрасный вид на свои прелести, – а затем тут же вернусь, чтобы тебя утешить.

– Ты всегда много обещаешь.

Она подмигивает и уходит. Наблюдаю за мягким покачиванием ее бедер, пока она полностью не исчезает из виду.

В ожидании Элизабет я оглядываюсь по сторонам – чудесное зрелище! Вижу сразу несколько красивых женщин, и одна из них – очень привлекательная – улыбается мне. На долю секунды мы пересекаемся взглядами. Это неудивительно, множество людей узнают меня благодаря работе в программе новостей. Рассматриваю других посетителей. Не перестаю удивляться, как молодые яркие женщины могут встречаться со старыми, толстыми и уродливыми мужчинами, причем этой несуразицы, кажется, никто не замечает. Например, если я в пятьдесят буду встречаться с молоденькой девушкой, неужели окружающим покажется это нормальным? Что-то сомневаюсь. По многим причинам.

Погрузившись в раздумья, я не заметила, как всех этих красоток неожиданно окружили мужчины в темных костюмах. Один из них возник и возле моего столика.

– Да?

– Агент Гибсон, лос-анджелесское управление полиции, – представляется он. – Пройдемте со мной, мэм.

– Зачем?

– Вы арестованы, мэм. Пожалуйста, поднимайтесь и следуйте за мной.

– За что? – я и не думаю подниматься. Должно быть, это какая-то шутка.

– За проституцию, – он наклоняется, хватает меня за предплечье и начинает выталкивать к выходу.

– Прекратите! – бью его по руке. – Оставьте меня! – повышаю голос в надежде обратить на себя внимание: этот человек безумен. – Вы хоть знаете, кто я?

Он не реагирует.

– Сколько таких сказок я каждый раз слышу при задержании! – он еще крепче сжимает мое предплечье и волочит из бара в фойе.

– Я – Келси Стентон, диктор с четвертого канала новостей, – неожиданно обнаруживаю себя на улице, удивляясь, как я здесь очутилась.

Полицейский подзывает старшего.

– Сержант, она говорит, что работает на телевидении.

– Келси Стентон, с четвертого канала, – добавляю я.

Серые глаза сержанта некоторое время внимательно изучают меня.

– Нет, она слишком мала ростом. Затолкни ее в фургон. Не стоит устраивать здесь сцену, – бросает он полицейскому.

– Я – Келси Стентон! – начинаю по-настоящему нервничать и не верю, что все это происходит наяву. Неужели я так никогда и не доберусь до постели?! Словно все боги вселенной сговорились против того, чтобы я получила удовольствие!

– Ну, если это правда, покажи какое-нибудь удостоверение, и ты свободна, – великодушно предлагает сержант.

– Благодарю Вас! – вздыхаю с облегчением и ищу свой кошелек, который ... лежит в номере Элизабет. Черт!!!

– Знаете, мой кошелек остался у подруги в ее номере…

Они начинают смеяться.

– Ну да, конечно, – младший вталкивает меня в минивэн, где уже сидят в ожидании знакомые красотки из бара. – Мы поможем тебе пройти идентификацию в полицейском участке.

Он наклоняется, чтобы пристегнуть меня наручниками к сидению так же, как и остальных женщин. Затем закрывает двери и хлопает рукой по корпусу машины, давая тем самым водителю знак трогаться с места.

Черт, что это со мной только что произошло!?

Законное право на один звонок.

– Гостиница «Интерконтиненталь». С кем Вас соединить?

Я вздыхаю – это так унизительно!

– Пригласите, пожалуйста, Элизабет Хилл.

– Секундочку, – я слышу, как оператор набирает имя на клавиатуре. – Извините, мэм, но компьютеры зависли. В каком номере она остановилась?

– Не знаю. Слушайте, она точно остановилась у вас. Мы недавно встречались в баре отеля. Вы не могли бы вызвать ее?

Еще одно движение пальцев по клавиатуре.

– Извините. Но у нас нет возможности связаться с ней, не зная номер комнаты.

– Вы шутите?

– Нет, мадам. С зависшими компьютерами это сделать невозможно.

Тихий стон. Элизабет, ну где ж тебя черти носят?

– Мэм, если Вы перезвоните позже, я уверена, что мы сможем помочь Вам.

Упираюсь лбом в телефонную трубку. Это просто невыносимо!

Через три часа компьютеры в «Интерконтинентале» все еще висят. Уже полночь. И если я не хочу провести здесь всю ночь, остается одна-единственная возможность.

Громкий звонок телефона вырывает меня из очень приятного сна. Рука выныривает из-под одеяла и хватает трубку. Я тащу ее обратно в тепло и прижимаю к уху.

– Кингсли.

– О, слава Богу, ты дома! – восклицает Келс.

– Келс? – делаю попытку приподняться и посмотреть на часы. Дисплей показывает полночь. – Что случилось! Почему ты мне звонишь?

– Нужна твоя помощь, Харпер.

Затаив дыхание, я свободной рукой щипаю себя. Вот это да! Я не сплю.

– Повтори еще раз?!

– Мне. Нужна. Твоя. Помощь.

Теперь я полностью проснулась. Что-то серьезное, раз Келси обратилась ко мне.

– Что случилось?

– Мне нужно, чтобы ты … – ее голос срывается. Не уверена, но, кажется, она плачет. Слышу, как Келси делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, – поручилась за меня, чтобы вызволить из тюрьмы.

Не могу удержаться – невольно сгибаюсь и громко хохочу, выпуская из руки трубку. Когда немного успокаиваюсь, нахожу на ощупь телефон, снова прикладываю к уху, и меня накрывает очередная волна смеха.

– Извини, Келс… – пытаюсь оправдаться. – Просто я … не ожидала такого, – в ответ слышу фырканье. – А … в каком ты участке?

– В пятнадцатом.

– В чем обвиняют?

Она начинает говорить, но тут же прерывается.

– Узнаешь, когда приедешь, Таблоид. Поторопись. Мне нужно предъявить удостоверение.

Краем уха слушаю, как она рассказывает о его местонахождении, – я все еще в шоке от того, что она действительно позвонила мне.

– Ладно, ладно … уже выезжаю.

Вот это будет потеха! Вылезаю из кровати и, весело насвистывая, быстро одеваюсь.

После неудачной почти часовой попытки разыскать в гостинице Элизабет я плюнула на их все еще парализованную компьютерную систему и решила прихватить журналистское удостоверение Стентон в офисе. Она хранит его в ящике стола. Наверное, Келс была девочкой-скаутом. (Как гласит старая пошлая шутка: «я тоже была девочкой-скаутом, пока меня не исключили за соблазнение малолетки».) Надеюсь, что этого удостоверения будет достаточно. В принципе я смогу выкрутиться из любой ситуации и так, но думаю, что сегодня особых навыков не понадобится.

В центре Лос-Анджелеса (а именно там находится пятнадцатый участок) в это время тихо и несуетно. Здесь людно, как правило, только в часы пик, а сейчас открыты лишь несколько гостиниц и ресторанов для запоздавших командировочных. Даже не могу представить, что могло явиться основанием для ареста Келс в этом районе!?

Чтобы попасть в «обезьянник», понадобилось задать только пару вопросов. Заглянув за решетку, я заметила немало хорошо одетых и на первый взгляд безобидных красоток, если, конечно, не брать в расчет их длинные ногти, способные в момент экстаза оцарапать спину. Вопросительно изгибаю бровь в сторону сопровождающего меня молоденького полицейского, тот усмехается.

– Мы задержали дорогих девочек по вызову, – охотно поясняет он. Как правило, мне даже не приходится задавать лишних вопросов, со мной всегда с готовностью делятся информацией. Должно быть, так действует синий цвет моих глаз.

– Вы шутите? – сдержанно реагирую, пытаясь удержаться от хохота, который просто распирает меня изнутри. Да, Келс, это просто неподражаемо!

– Нет. Кажется, вон твоя подружка? – он указывает куда-то вглубь камеры. Без сомнения, на лавке в углу, прислонившись к стене, сидит Келси собственной персоной. Кажется, она прикорнула, поэтому, пользуясь моментом, пару секунд разглядываю ее. Она элегантно одета – судя по всему, у нее были какие-то планы на вечер. Чуть помятая кремовая юбка и белая блузка прекрасно подчеркивают ее прелести. Светлые волосы уложены назад, гармонируя с нежными чертами лица. Она прекрасна.

– Да, – киваю в ответ и зову: – Просыпайся, радость моя! – она сонно щурится своими изумрудными глазами и улыбается, завидев меня. Но через мгновение улыбку снова скрывает маска безразличия.

– Ты припозднилась, – ворчит она, поднимаясь и оправляя одежду.

– Поаккуратней с выражениями, – огрызаюсь в ответ. – Я ведь могу и уйти.

Секунду она с беспокойством смотрит на меня, и приходится подмигнуть, чтоб разрядить ситуацию. Раз уж я здесь – уйду, только если какая-то серьезная причина помешает мне вытащить ее. Кажется, она немного успокоилась, подошла вплотную к решетке и будто в фильмах про тюрьму схватилась за прутья.

– Привезла мой кошелек?

– Келс, этот идиотский компьютер до сих пор еще не починили, – оправдываюсь я. – Но я заехала в офис.

Она кивает и переводит взгляд на копа, наблюдающего за нами:

– Ну и? – ожидая, что он должен что-то предпринять, а не просто таращиться на нас.

– Позвольте, я схожу за тем, кто сможет помочь вам, – запинается он и уходит, оставляя нас наедине. Ну, почти, если не считать остальных женщин.

– Ну, выкладывай. Только не говори, что тебя арестовали за проституцию.

Она отводит взгляд и краснеет.

– Не смейся надо мной, Харпер, – звучит едва слышно.

Келси выглядит уставшей и взвинченной, а еще больше – смущенной, и я пытаюсь вызвать в себе хоть немного симпатии по отношению к ней, но это не так-то просто. Обычно я стараюсь жить так, как мне больше всего нравится, и не обращаю особого внимания на то, как это может отразиться на окружающих или что они могут подумать обо мне. Но почему-то мне кажется, в Келси есть нечто такое, что нарушит эту традицию.

– Все, больше не смеюсь, – отвечаю и сама осознаю серьезность этих слов.

– Я встречалась с подругой в гостинице. Мы собирались выйти погулять. Думаю, что там работали путаны.

– Эй, красотка, поосторожней со словами, – предостерегла одна из женщин.

В ответ Келси показывает «даме» средний палец.

– В результате… – подсказываю ей.

– В результате я оказалась не в том месте не в то время и без документов.

– А как же подруга?

– Она поднялась в номер позвонить, а эти идиотские компьютеры в гостинице … – ее голос затихает, и я заканчиваю фразу:

– Зависли.

– Да. Как думаешь, они не будут выдвигать официальное обвинение?

Оборачиваюсь к копу, приближающемуся к нам, и затем перевожу взгляд на Келси.

– Предоставь это мне, – уверенной походкой следую за копом.

– Вы принесли какое-нибудь удостоверение? – агент Крейн отходит в другой конец помещения к своему столу и смотрит на меня поверх отчета, который держит в руках. Келси – все еще за решеткой.

– Мое или ее? – уточняю с улыбкой.

Он улыбается в ответ, и мне становится легче:

– Оба.

Вынимаю свое водительское удостоверение и кладу на стол. Затем достаю все бумаги Келси. Он внимательно изучает их.

– У Вас есть ее водительское удостоверение или что-то в этом роде?

– Ее кошелек остался у подруги в гостинице, где зависли компьютеры. Это все, что я смогла достать.

Он просматривает все документы и, наконец, кивает.

– Она говорила нам, что диктор. И это звучало убедительно. Она отличается от остальных.

– Да, – соглашаюсь с ним и подмигиваю Келси, на лице которой читается облегчение. – А как насчет официального обвинения?

– Официального? – он складывает ее бумаги в одну стопку и поднимает на меня взгляд. – Его не будет. Я его даже не регистрировал. Ее слова звучали вполне убедительно. Мы не станем выдвигать обвинения, если она не планирует выставить встречное. Но если она все-таки пойдет на это, придется предать всю эту историю публичной огласке, – в его словах слышна скрытая угроза, но я ее игнорирую.

– Не беспокойтесь, я позабочусь об этом.

Пока мы возвращаемся к решетке, я в глубине души ликую – Келс будет думать, что я сотворила чудо, чтобы вызволить ее. И ей не стоит знать всей правды.

Наконец, за пару часов до рассвета мы покидаем участок и подходим к моему «Харлею». Келси замирает перед ним.

– Я не поеду на этом, – заявляет она.

– Поедешь. Это лучшая штука, которая за многие месяцы побывает у тебя между ног.

Она сердито смотрит на меня и бормочет что-то вроде «могла бы», но я не разбираю всего предложения или не могу понять его смысл.

– Ну, давай же, – подталкиваю ее к мотоциклу. В конце концов, она сдается и ждет, пока я на него усядусь. – Надень шлем.

Она следует моим инструкциям.

– И вот это, – передаю ей свою кожаную куртку.

– Но тебе же будет ….

– Со мной все будет в порядке. У меня – повышенная теплокровность, – это, конечно, преувеличение. – Надевай.

Без дальнейших пререкательств она одевает толстую черную кожанку и дает мне застегнуть на ней молнию. Неожиданно я как будто вижу перед собой маленькую Келси, которую в первый раз одевают в школу. Мне хочется поцеловать ее в лобик. Вместо этого хрипло говорю ей:

– А теперь задери юбку и запрыгивай, – эта рискованная шутка звучит двусмысленно, но по сути верно.

За дымчатым забралом я угадываю, что она снова смотрит на меня. Но через секунду выполняет мое указание и усаживается позади, осторожно обхватив меня руками, и я глажу их.

Трогаемся с ревом. Она еще плотнее прижимается ко мне, и я не могу не улыбаться, ощущая тепло ее тела. В голове крутятся распутные мысли.

Через несколько минут подъезжаем к гостинице, вокруг которой уже образовалось целое театрализованное шоу для прессы. Я даже заметила один из наших минивэнов и услышала пару комментариев про проституцию и богачей, которые заказывают подобные услуги. Прекрасно!

Келси снимает шлем и смотрит в сторону фойе, переполненного снующими повсюду журналистами. Она вздыхает.

– Надень его обратно, – бросаю ей, принимая решение. Пусть мне нравится поддразнивать Келси, но это не должно отразиться на ее публичной деятельности и разрушить карьеру. Особенно теперь, когда наши карьеры так тесно связаны.

– Что?

– Делай, как я говорю.

– Ты здесь живешь?

Глупый вопрос, и я на него не отвечаю, лишь накрываю чехлом байк, припаркованный перед домом.

Она молча следует за мной к лифту и, пока мы поднимаемся вверх, пристально смотрит.

– Спасибо.

Я отмахиваюсь, потому что не из тех, кто совершает хорошие поступки ради похвалы. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной. Я сделала это, потому что в глубине души считаю ее своим другом, несмотря на то, что она относится ко мне совершенно иначе.

– Как думаешь, компьютеры уже починили?

– Возможно.

– Я хотела бы предупредить подругу, что со мной все в порядке. Она, наверное, волнуется.

– Что за подруга? – поднимаю брови.

Келси вздыхает и качает головой.

– Просто подруга.

– Как знаешь, – мне кажется, она что-то скрывает, но мне сейчас не хочется вновь начинать словесную дуэль. Вместо этого открываю дверь и быстро вталкиваю Келс в квартиру.

– Что … – она сбита с толку моими манерами.

– Кот, – указываю на своего питомца, который всегда норовит выскользнуть в коридор. Пока я включаю свет в гостиной, он наблюдает за нами своими зелеными глазищами.

– Какой он красивый, – шепчет Келси.

Пожимаю плечами. Да, красавец, ничего не скажешь. Породистый красный абиссинец. Раньше он жил у друга моих родителей, я забрала его после того, как его перестали демонстрировать на выставках. И даже сегодня, несмотря на то, что у меня он порядком растолстел, в нем видна порода: гладкая короткая шерсть насыщенного красновато-коричневого цвета и длинные суживающиеся к низу лапы.

– Как его зовут?

– Трабл. (прим. trouble (англ.) – неприятности)

– Правда?

Я киваю, снимая свой пиджак с ее плеч, и вешаю его в шкаф. Туда же кладу и шлемы.

– Обожаю животных, – признается она.

Оригинальное заявление!

– У тебя тоже есть домашний питомец?

– Нет, я слишком занята, – ее энтузиазм гаснет.

– С котами очень просто, Келс. Я взяла его взрослым, пропустив дурной подростковый период. Ты тоже можешь так сделать.

– Думаю, да. А он дружелюбный?

– Очень. Присаживайся. Ты голодна?

Она подозрительно вглядывается в меня, и я понимаю – она не знает, как реагировать. Я не издеваюсь, не дразню и не требую ничего взамен. Мои манеры безупречны.

– Келс, это был долгий день. Обещаю, что не буду подначивать тебя. Присаживайся, ты выглядишь очень измученной.

Она соглашается и осторожно проходит в гостиную. Трабл устраивается у нее на руках чуть ли не раньше, чем она присаживается. Возвращаюсь в комнату с салатом из холодной пасты, хлебом и сыром, а она уже вовсю воркует с моим котом. Приношу бутылку вина и бокалы, а Трабл, этот бессовестный подлиза, уже вытянулся во весь рост и прижал свой нос к носу Келс. Он так громко мурлычет, что даже мертвый услышал бы.

Черт, если бы я так вытянулась вдоль Келс, тоже бы мурлыкала! Не говоря уже о ней.

Пока Трабл согласился на пару минут отодвинуться от нее, молча едим. Он свернулся калачиком возле моей партнерши. И, наблюдая, как Келс небрежно поглаживает его, я понимаю, что никогда в жизни мне так не хотелось быть котом, как сейчас.

– Спасибо за ужин, – тихо благодарит она и делает глоток вина.

– Пожалуйста. Я так понимаю, что с «подругой» у тебя дело до ужина так и не дошло?

– Э… нет. Мы не ужинали, – она смотрит на часы. – Сейчас около двух тридцати. Не знаю, стоит ли ей звонить.

– Ну, Келс, это зависит от того, будет ли она переживать за тебя, – я поднимаюсь с пола и усаживаюсь на диван по другую сторону от Трабла, который мрачно уставился на меня, будто только что вторглись на его личную территорию.

– Да, будет.

Передаю ей трубку беспроводного телефона.

– Тогда звони.

Она набирает номер, а я складываю посуду.

– Оставляю тебя наедине.

Двигаясь на кухню, тихо радуюсь, что у меня хороший слух. Подслушивать, конечно, нехорошо, но, черт возьми, я просто умираю от любопытства. Через пару мгновений слышу, как она связывается с оператором гостиницы. И, поскольку она не набрасывается на них, делаю вывод, что компьютеры уже починили.

– Бет? – на секунду запинается она и продолжает: – Нет, нет. Со мной все в порядке. Просто устала и расстроена из-за всего, что произошло. Объясню позже. Не хочу, чтобы что-то испортило наш …

Келс слегка понижает голос, и мне приходится напрягаться, чтобы услышать дальнейшее. Она не облегчает мою задачу. Так, что там новенького?

– Да, солнышко, у тебя моя машина и ключи …

Солнышко?! Она снова говорит шепотом, и теперь я не слышу ее, но совершенно очевидно, что она произнесла «солнышко».

– До встречи, – громко и радостно прощается она.

Делаю глубокий вдох, чтобы утихомирить непонятно откуда взявшуюся ревность. Обычно я не ревнивая. Просто не приходилось испытывать это чувство. Стараюсь загасить его и возвращаюсь в гостиную.

– Ну что, удалось с ней связаться?

– Да, спасибо. Надеюсь, ты – не против, если она подъедет сюда за мной. Она скоро будет.

– Все нормально.

Супер! У меня будет шанс лицезреть Бет. Увижу, наконец, что за женщина зажгла такой огонь в глазах Келс. Должно быть, очень интересное зрелище.

– Харпер!

– Да? – снова присаживаюсь на диван и пару раз поглаживаю Трабла.

– Не знаю, что она скажет, когда приедет. Я … Мы с Бет – больше чем давние друзья. Она была моей непостоянной любовницей в колледже, – при этих словах Келси опускает голову.

Натуралка она, как же! Ух ты! Вот это признание, да еще от самой Келс! И хотя она не упомянула о том, что собиралась этим вечером свести Бет с ума, – надеюсь, она понимает – я не настолько наивна, чтобы не догадаться, но принимаю это признание за выражение доверия с ее стороны.

Вижу, что она подыскивает слова для дальнейших объяснений, и даю возможность соскочить с крючка.

– Тебе не нужно что-либо объяснять мне, – мягко улыбаюсь ей. – Мы же не собираемся пожениться.

– Эй, я же давала тебе поднести свои книги! – смеется она. – Спасибо за все.

– Не за что.

– Мне жаль, если я нарушила твои планы. Я имею в виду, если у тебя кто-то был или … – она смотрит на дверь спальни, очевидно предполагая, что там меня ожидают.

– Нет, на самом деле, сегодня я просто спала.

Минут через двадцать слышу стук в дверь и еле сдерживаюсь, чтобы не перепрыгнуть через диван, но каким-то образом умудряюсь спокойно пройти и открыть дверь. О, черт! Она не просто красива, она сногсшибательна! Блин, я была бы счастлива стать третьей в компании Келс и Бет!

– Я ищу Келси Стентон.

– А, да, она здесь. Извините, – отступаю, чтобы впустить ее. Она подходит к Келс и присаживается на колени возле дивана.

Я закрываю двери и вижу, как она перебирает пальцами пряди волос Келс и шепчет:

– Ты в порядке, дорогая?

Келс кивает, по ее щекам стекают слезы, и она ищет утешения в объятиях Бет. Наблюдаю за этой сценкой и сжимаю до боли кулаки. Прекрати, Харпер!

– Давай вернемся в гостиницу, и ты немного отдохнешь.

Бет помогает ей подняться. Келс утирает глаза и вопросительно смотрит на меня – со сказками покончено, и она знает это. А я просто улыбаюсь в ответ – сейчас не время для выяснения отношений.

– Прежде чем мы уйдем, я бы хотела представить тебе моего нового партнера – оборачивается Келс к Бет.

Я подхожу к ним.

– Харпер Кингсли. Элизабет Хилл.

Протягиваю руку.

– Очень приятно. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

– Мне также приятно с Вами познакомиться, – она отвечает на рукопожатие, и я понимаю, почему Келс нравится ощущать прикосновения этих рук на своем теле. Но мои были бы приятней.

– Спасибо, что выручили мою девушку.

Твою девушку?! Когда это, черт возьми, она стала твоей девушкой?!

– Без проблем. Друзья всегда выручают друг друга, не так ли? – обращаюсь к Келс.

– Да.

Бет приобнимает ее за плечи, направляясь к выходу.

– Спасибо за помощь, мисс Кингсли. Я отвезу ее в гостиницу, чтобы она отдохнула немного.

Я не поправляю ее и не прошу называть меня Харпер. Надеюсь, что больше не встречусь с ней.

– Всегда пожалуйста.

Вот, блин, не могу удержаться от соблазна.

– Эй, Келс!

– Да?

– Когда в следующий раз тебя будут арестовывать, постарайся управиться до полуночи, ладно?

Она коротко смеется и выходит. Стоя в дверном проеме, я удерживаю Трабла, которому только дай возможность проскользнуть в щель. Келс поворачивается ко мне, с улыбкой гладит Трабла (издающего самое довольное урчание, которое мне когда-либо приходилось от него слышать), а затем прижимается ко мне и легонько целует в щеку.

– Еще раз спасибо, Таблоид. Даже не знаю, что бы я сегодня делала без тебя.

– Без проблем, Крошка Ру, – они исчезают в лифте, а я закрываю дверь и перевожу взгляд на кота. – Кажется, мне нужен холодный душ. А по тебе, дружок, и не скажешь, что тебя кастрировали!