Под прицелом ...

Часть первая. Эпизод двадцать второй. Тема для разговоров

- Ну что, младшая сестренка, не поможешь мне?

- Да? – я оборачиваюсь к Роби, держащему Кларка на руках. Он передает мне малыша без опасений. Я хорошо его натренировала. Укачиваю ребенка, вдыхая его чистый запах и продолжаю наблюдать за Келс с Рене и Кристианом. Малыш Кристиан как раз разрывает упаковку подарков, которые привезла ему Келс. Она решила избаловать всю мою семью.

- Боже правый, Харпер, что это такое? – Роби указывает на мое запястье, где гордо красуется рождественский подарок Келс.

- А это, старший братец, очевидно. Кристиан, поди-ка сюда! – зову своего племянника и присаживаюсь на колени, показывая ему запястье. – Скажи-ка своему папе, что это такое.

Кристиан смотрит на запястье, потом на Роби:

- Часы.

Затем разворачивается и бежит обратно к Келс и Рене. Он знает, с кем ему будет хорошо. Я осторожно поднимаюсь, стараясь не побеспокоить малыша Кларка.

- Видишь, даже твой сын знает, что это, - дразню его. – Может быть, Келс стоило купить пару книжек с иллюстрациями и для тебя.

- Ха-ха. Но что это за часы?

- Наручные часы. Если бы это были карманные часы, они лежали бы в моем кармане.

- О, очень смешно, - он слегка пихает меня. – Значит, вы уже перешли в фазу дорогих ювелирных украшений?

Я опускаю голову, касаясь губами головы Кларка, покрытой пушком.

- Пойдем прогуляемся, Роби?

- Да, только прихвачу пальто для Кларка. Сегодня немножко прохладно.

Мы укутываем самого младшего члена семьи Кингсли и укладываем его в кенгурушник, который несу я. Роби и так целый год наслаждался общением с ним. Кроме того по какой-то причине прикосновение к малышу успокаивает меня.

Мы выходим на авеню и начинаем прогулку. На улице легкий морозец, но небо ясное, и стоит прекрасная погода.

- Так что у вас происходит, Харпер? – наконец спрашивает Роби после того, как мы прошли несколько кварталов в полном молчании. Мне даже как-то странно, что он так долго продержался.

- Как ты узнал, что Рене была той самой единственной?

Он смеется.

- Это непросто, правда? – он притрагивается к волосам Кларка, как будто желая физически прикоснуться к частичке Рене. – Даже не знаю, Харпер. Я просто это ощутил. Ну и конечно мама подсказала мне.

Мы оба смеемся.

- Мама просто чудо. Если она с ее «кухонным кабинетом» прижмут меня к стенке, у меня не будет выбора. – Я тыкаю его в плечо. – Ты тоже между прочим сыграл свою роль во время Дня Благодарения.

Он насмешливо отвечает:

- Знаешь, кажется ты сама тогда не понимала этого. И как твой любимый брат, я чувствовал себя обязанным протянуть руку помощи, так сказать.

- Спасибо, Роби. Я рада, что ты это сделал.

- А что касается твоего вопроса, знаешь что я сделал? Я просто постарался представить свою жизнь без Рене. И когда мне стало физически больно от этой мысли, я решил, что нужно что-то сделать, чтобы она не ушла от меня.

- Ты уверен, что не нанюхался чего-нибудь? – при этих словах он отвешивает мне подзатыльник. – Эй, поосторожнее! Я же несу твоего ребенка!

- Даже если и нанюхался, значит этот эффект продолжается уже целых четыре года, - мой брат дарит мне широкую улыбку, которая заставляла трепетать сердца всех его девушек до Рене. – Все будет хорошо, Харпер. Это вначале пугает, знаю. Но если ты любишь ее, оно того стоит.

- Есть одно обстоятельство, - Роби терпеливо ожидает, пока я расскажу ему. – Мне предложили работу в Нью-Йорке старшим продюсером на канале CBS в их основной новостной программе «Взгляд».

- Поздравляю тебя! – он хлопает меня по спине. – Это большой шаг вперед, правда?

Я пожимаю плечами.

- Всего лишь очередной шаг. Келс тоже получила приглашение.

Роби искоса смотрит на меня и засовывает руки в карманы своих джинсов.

- Боюсь, что не понимаю, в чем проблема. Жить в Нью-Йорке намного лучше, чем в Лос-Анджелесе.

- Не факт, что мы там будем жить вдвоем. Мы получили независимые предложения. Я могу принять свое, а она нет. Мы обе можем их принять и никогда больше не увидеть друг друга в Нью-Йорке.

- О чем ты сейчас говоришь? – Он хватает меня за руку и останавливается.

- О том самом.

- Вы с ней говорили об этом?

- Конечно.

- Нет, я не это имею в виду, – поправляется он. – Ты сказала ей, что не хочешь ее потерять?

- Это ее жизнь, Роби. Она должна сама принять решение по поводу своей карьеры.

- С тобой так сложно, Харпер, правильно мама говорит, что ты очень упрямая, - он разворачивает меня, и мы идем обратно к дому. – Ты же никогда не избегала трудностей, а тут появилась какая-то маленькая блондинка и ты в ужасе бежишь прочь. Кто бы мог подумать?

- Эй! – только мама имеет право называть меня упрямой.

- Молчи уже! Мы сейчас вернемся домой, ты пойдешь к своей девушке и поговоришь с ней с глазу на глаз. Я думаю, самое время. Как давно вы спите с ней?

- Роби!

- Ну? Со времени «Празднования в дубах»?

- Да.

- Ты немного припозднилась, но думаю, у тебя все еще есть шанс. По крайней мере к этому времени мама поработает с ней.

* * *

Теперь у меня есть все, о чем я мечтала в Нью-Йорке. Я удобно расположилась на стуле, который выделили для меня на кухне, ем самый вкусный в мире чизкейк и пью свой любимый чай. Мама и невестки сидят вокруг меня. Младшие дети играют у наших ног или спят в своих сидушках, за исключением Кларка. Тетя Харпер не может так быстро расстаться с ним. В этом время Харпер и ее братьям, а также старшим детям, вход на кухню запрещен.

Как мне все это нравится!

- Выкладывай, - требует Рэйчел, сидящая напротив меня.

Я смотрю на нее с недоумением.

- Что выкладывать?

Коварно посмеиваясь, рядом со мной присаживается Рене:

- Подробности.

Я чуть не давлюсь куском чизкейка:

- Какие подробности?

Мама смеется:

- Дитя мое, ты всегда отвечаешь вопросом на просьбу?

- Нет. Но я не понимаю, о каких подробностях вы говорите, - на самом деле, боюсь, что очень хорошо понимаю. Жар моего лица подтверждает мои опасения.

- Подробности, - говорит Элейн, вскидывая брови, как будто само это слово все разъясняет. – Ты же знаешь.

Что это значит? Кажется, их сейчас ничто не может остановить. Думаю, мне не стоит так тревожиться из-за этого. Тем более что тут присутствует мама Харпер. Я бы не могла себе представить подобный разговор со своей матерью.

- А, ты имеешь в виду, в каком белье она спит?

- Для начала да, - смеется Кэтрин, наливая чашку кофе. – А потом перейдем к более пикантным подробностям.

- Ну, пока их не так много.

Все присутствующие за столом взрываются от смеха, и это заставляет меня покраснеть еще больше. Господи, я же не умею вести все эти девчачьи разговоры – у меня их никогда не было, когда я росла. Но должна признать, это очень приятное занятие. Уверена, что я привыкну и мне понравится. Но мне не сильно помогает то, что объект нашего разговора в этот момент просовывает голову в дверь. Я не могу сдержать широкую улыбку.

- Можно мне войти?

- Ни за что, - жестоко отвечает Рене, указывая на нее вилкой. – Ты же сама это знаешь. Убирайся отсюда.

Все снова смеются.

- Ах, Рен, мы тут помираем с голоду, - протестует Харпер.

- Это неправда, - я поднимаюсь, чтобы перехватить ее у порога. – Ты только что позавтракала. Ты просто слишком любопытная, - я беру ее за руку и выхожу с ней в коридор.

Она обнимает меня и смотрит, приподняв одну бровь.

- Да? И что с того? Я слышала, как вы там смеялись. О чем вы там только разговариваете?

- Я могла бы рассказать тебе, но тогда мне придется тебя убить. А теперь иди обратно к своим братьям, - я слегка целую ее в подбородок.

Этого явно недостаточно, потому что она склоняет голову и целует меня почти до беспамятства так, что подкашиваются ноги.

- Я выпытаю это из тебя позже, - шепчет она напротив моих губ.

- Нет, тебе не удастся. Я никогда не скажу.

Она снова целует меня.

- Посмотрим.

Она становится серьезной.

- Я могу тебя украсть у девочек на некоторое время?

- Конечно. Зачем? – Мое сердце замирает, но я должна держать себя в руках. Мне сложно представить, что она привела меня к себе домой, чтобы сообщить о разрыве.

- Я хочу тебя. И не хочу, чтобы это видели другие.

Я снова краснею. Кажется, я постоянно только это и делаю в этом доме.

- А.

- Ты помнишь ту удобную кровать наверху?

Ну еще бы мне не помнить! Это самая лучшая кровать в мире. Конечно же, мне очень нравилось то, чем мы на ней занимались.

- Чуть позже, - обещаю ей. Единственная причина, по которой я тут же не тащу ее туда – меня привили хорошие манеры. – А теперь иди, - я слегка отталкиваю ее от себя.

- Да, мэм, - бормочет она, прежде чем я снова захожу на кухню.

Там уже Рене, Рэйчел, Элейн и Кэтрин улыбаясь переглядываются между собой.

- Вы все плохо себя ведете, - шучу я, возвращаясь на свое место.

Вот что значит – быть частью одной семьи. Думаю, я пойду на все, лишь бы только это счастье продолжалось.

Когда мы все снова усаживаемся по своим местам, мама лишь качает головой, глядя с гордостью и любовью на всех нас.

- Ты счастлива? – тихо спрашиваю, прикоснувшись к ней рукой.

- Очень. Теперь все места за моим столом заняты, - она проводит рукой круг по столу, что означает каждую из невесток, включая меня.

- А когда мама счастлива, - начинает Рене.

- Все счастливы, - в унисон завершают остальные.

Мы с Харпер никак не можем улизнуть в течение всего дня. В этой семье любят быть вместе. И поскольку они не видят ее столь часто, как хотелось бы, нас бы крайне неохотно отпустили наверх. Мы сделали одну попытку и лишь только добрались до четвертой ступеньки, как малышка Даниэль снова объявила на всю семью о том, что мы собирались сделать.

Надо бы мне потолковать как-нибудь с этим ребенком.

Сейчас наконец-то все члены семьи разъехались по своим домам. Мама и папа мягко прогнали нас из гостиной, сказав, что мы выглядим уставшими. Возможно мне стоит познакомить свою мать с мамой. Это ее научит хорошим манерам.

Как только мы заходим в мою – или нашу? – комнату, Харпер бросает меня на кровать. Она усаживается на мои бедра и начинает безжалостно щекотать.

- Рассказывай! – игриво требует она.

Я целую ее руку, что вызывает небольшое фырканье.

- Ворчунья, - дразню ее я.

- Ты можешь мне рассказать, - бормочет она, прекратив щекотать мне и вытянувшись рядом со мной, перебросив свою длинную руку через мою поясницу.

- Нет, не могу. В моем контракте прописано условие полного неразглашения.

- Контракте?

- Ну, да, а ты разве не знала? Мама подписывает контракт с каждой, кому полагается место на кухне, - хихикаю я, немного отстранившись от нее, чтобы взглянуть ей в глаза.

- Да ну, - с сомнением произносит она.

- Вот как бывает, когда в одной семье так много юристов.

Она хмурится и становится очень похожей на своего племянника Кристиана.

- Это заговор.

- Нисколько. Это раньше был заговор. А теперь просто девчачьи разговоры.

- О, Боже, - ее руки падают на кровать, что дает мне прекрасную возможность взобраться на нее сверху. Я уж точно не упущу этот шанс.

- Да ладно тебе, Таблоид. Только не говори, что твои братья не болтают о том же с тобой.

- Нет. Они не такие любопытные, - ее руки начинают нежно массировать мою спину сквозь футболку.

- Правда? И что же они сказали?

Она фыркает.

- Значит так. Жерар сказал «Давно пора, черт возьми». Люсьен как всегда сделал блестящий вывод «Она чертовски хорошенькая». И напоследок высказался Жан «У нас не осталось еще этого чертова пива?» Вот и все.

Я смеюсь, представив в уме эту сцену. Но она не упомянула еще об одном брате, самом важном для нее. Если я не получила одобрение Роби, у меня нет ни малейшего шанса.

- А что сказал Роби?

- Он сказал «тебе чертовски повезло». И он был прав.

Если я намереваюсь сказать ей это, мне надо сделать это прямо сейчас, пока мы не перешли к другим занятиям. Потому что мне действительно хочется перейти к ним и заниматься этим всю ночь. Несмотря на то, что ее родители дома.

- Харпер, я…

- Келс, я …, - говорит она одновременно со мной.

Мы обе смеемся.

- Вот невезение, - шепчу я.

- Сначала дамы, - отвечает Харпер, слегка сжимая меня.

Ладно, сейчас или никогда.

- Я люблю тебя.

Ее руки замирают и я чувствую, как она напрягается подо мной. О, Боже, неужели я все испортила? Пожалуйста, только не это! Пусть все будет хорошо. Пожалуйста!

Она выдыхает и отвечает.

- Вот невезение.

Я полное ничтожество.

Поищите в словаре слово ничтожество и вы увидите там мою фотографию. Большое и глупо улыбающееся.

«Вот невезение» - ну что это за ответ? Я что, пересмотрела фильм «Привидение»? Хорошо хоть не поддакнула. Тогда мне бы пришлось убить себя.

Я трусиха.

Надо бы спросить Келс, нет ли на моем теле птичьего пуха – такое поведение пристало только трусливому цыпленку.

- Боже, Харпер, это было чудесно, - вздыхает объект моих размышлений, доверчиво прижавшись ко мне.

Я обнимаю и притягиваю ее к себе. Это было прекрасно, как и каждый раз с ней. Она просто вдохновляет на подвиги.

А я просто тупица.

Она трижды целует меня в шею.

- Что-то не так? – спрашивает Келс с беспокойством.

- Что? – прикидываюсь дурочкой. Это несложно. Ведь я и есть полная дура.

- Харпер, тебя что-то беспокоит. Я знаю, что это не похоже на твою обычную реакцию на мои действия, - она слегка отодвигается от меня.

Я не хочу позволить ей это и перекатываюсь вместе с нею, чтобы оказаться сверху. С нежностью убираю волосы с ее лица. Ее кожа все еще влажна после наших занятий любовью, а губы припухли от моих поцелуев.

- Мне надо извиниться перед тобой.

- Правда?

Я киваю и набираюсь мужества. Это смешно. То, что я собираюсь сделать – не так уж и сложно.

- Да. Чуть ранее, когда ты сказала, что любишь меня …

- Да? – мурлычет она, очевидно вспоминая, к каким последующим действиям привело это заявление. – Тебе не за что извиняться. По крайней мере передо мной.

- Конечно, нет, - соглашаюсь я.

- Тогда почему ты должна извиниться?

- Потому что я не сказала тебе о своих чувствах. Вообще ничего, - я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Когда открываю снова, вижу ее нежный взгляд. – Я так люблю тебя, что ничего не соображаю. Я была испугана, потому что никогда не чувствовала подобного по отношению к кому-либо. За пределами моей семьи я никогда никому не говорила эти слова - «я люблю тебя». Никогда.

- Не бойся меня, Харпер.

- Я люблю тебя, Келси Диана Стентон.

Меня вознаграждают самым сладким поцелуем в моей жизни.

Харпер крепко спит рядом со мной, перекинув руку через мою поясницу. Большую часть ночи мы занимались любовь, на этот раз действительно любовью. Не то, чтобы в предыдущие разы было хуже, нет. Просто на этот раз все было по-другому, более глубоко, более реально. Я думаю, это из-за того, что мы обе наконец набрались храбрости признаться друг другу в чувствах.

Это прекрасное состояние.

Мне нужно поделиться им с моим самым лучшим другом в мире. Я смотрю на часы. Кому какая разница, что сейчас только четыре утра в Лос-Анджелесе? Мне-то уж точно все равно.

Мне удается выскользнуть из объятий Харпер, что вызывает ее недовольный протест, но она не просыпается. Я надеваю халат, склоняюсь к ней и легонько целую. Черт, это так приятно. Я буду наслаждаться этим всю мою жизнь.

Затем спускаюсь вниз на кухню, чтобы сделать себе чашечку чаю и разбудить старину Эрика. Лучше бы маленькому негоднику сейчас быть дома.

Я усаживаюсь с чаем и телефонной трубкой в руках и набираю мой домашний номер, цифры которого совпадают с номером моей визитной карточки.

После трех гудков на том конце провода мне отвечают:

- Лучше бы кое-кто умер, - рычит он низким заспанным голосом, похожим по звуку на скрип бумаги по фанере.

- И тебя с добрым утром, радость моя.

- Господи, Келс, ты хоть в курсе, который час?

- Шесть утра.

- В какой части этого идиотского мира ты сейчас?

- В Новом Орлеане.

- Снова? Ты туда слишком зачастила.

- Да, и думаю, что в будущем буду бывать здесь еще чаще.

- Там так здорово?

- Более чем. Просто великолепно, - я делаю паузу и затем произношу слова, которые никогда не думала, что скажу вслух. И уж точно не в отношении Харпер. – Я влюблена, Эрик.

- Я знаю, солнышко, и счастлив за тебя. Как там поживает старина Харпер?

Старина Харпер? Это что-то новенькое. Звучит так, как будто он положительно относится к ее присутствию в моей жизни.

- Она великолепна. И даже более чем … она … ммм ….

- Феноменальнопревосходнопрекрасна.

- Все верно, маленький негодник, так и есть!

Его смех льется музыкой в моих ушах.

- Я по-настоящему счастлив за тебя, Келс.

- Она тоже любит меня, - говорю ему. Думаю, когда кто-то еще знает, это становится более реальным. – Она сказала мне это прошлой ночью.

- Что правда? Она сказала это? Она действительно сказал эти три пугающих слова?

- Громко и отчетливо.

- Черт. Что ж, поздравляю тебя, Келси Стентон. Ты заарканила Харпер Кингсли.

- Очень надеюсь, что нет, - смеюсь я. – Лично я предпочитаю видеть ее дикой и свободной.

- Для горячего обезьяньего секса? – он издает звук, похожий на сопение шимпанзе.

- В том числе, - соглашаюсь я. Я все еще чувствую ее прикосновения прошлой ночью. Мне кажется, ее отпечатки до сих пор обжигают мою кожу. И я не против носить на себе этот вид тату постоянно.

- О, это должно быть фантастично.

- Так и есть, - так, теперь самое время сказать это … хмм … пора ложить трубку. – Слушай, тут много еще всего интересного произошло, но я расскажу тебе позже.

- Да-да-да, подняла меня в четыре утра, чтобы самой пойти заняться сексом. Спасибо тебе, Келс, я тоже тебя люблю.

Я смеюсь, удивляясь, насколько чувственно звучит мой голос. О, она действительно очень вдохновляюще действует на меня.

- Увидимся завтра. Когда я приеду домой, мы сходим куда-нибудь и отпразднуем это.

- Обязательно.

- Я люблю тебя, Эрик.

Его голос нежный и теплый, так же как и его сердце.

- Я тоже люблю тебя, Келс. Береги себя и до встречи завтра.

Положив трубку, я неожиданно понимаю, что у меня не рассказал ему про предложение работы в Нью-Йорке, а только лишь про свои отношения с Харпер. Возможно мои приоритеты меняются. Или же пару миллионов долларов в год не очень хорошая компенсация за по-настоящему великолепный секс.

Да, эта смена приоритетов к лучшему. В данном случае, к самому лучшему.

Надо бы поскорее вернуться в спальню.

Я сбегаю по лестнице и захожу на кухню. Мама готовит у плиты.

- Не бегай по дому, - ворчит она.

Некоторые вещи не меняются.

- Доброе утро, мама, - я обнимаю ее за талию и целую в щеку.

- Кажется, кое-кто отлично провел прошлую ночь.

- Мама! Перестань! – отпускаю ее. – Ты хочешь, чтобы меня лечили у психиатра всю мою оставшуюся жизнь? Может, тебе не стоит быть такой уж открытой в отношении некоторых вопросов?

- А ну тихо! Другие бы молились на таких родителей, как мы с папой, - говорит она с улыбкой, чтобы смягчить горечь своих слов. Затем улыбка превращается в коварную усмешку. – Если я правильно понимаю, тебе не было за что краснеть.

Я тихо стону. Все становится только хуже.

Она смеется надо мной.

- Мы с папой уже позавтракали, а все остальные еще в своих спальнях. Я приготовила для вас обеих немного оладьев.

- Ага.

- Прихвати парочку для своей девушки. Но не ешь слишком много, чтобы не перебить аппетит. Я приготовлю большой обед. Вы сможете обе спуститься вниз к тому времени?

- Если мы все еще сможем ходить, то да, - в эту игру могут играть двое.

- С практикой становишься совершенней. Я уверена, ты скоро это поймешь.

Надо бы запомнить на будущее - с мамой не стоит тягаться и шутить в таких вещах.

Мы сидим на полу перед камином. На самом деле это я сижу на полу, а Келс распласталась на моем теле. Она слегка устала, а все благодаря мне, чем я горжусь в глубине души. Я ее едва уговорила выпить чаю или съесть оладьи, приготовленные мамой, с дюжину которых я могу легко проглотить в мгновение ока.

- Келс, ты проснулась?

- Нет.

Я тихонько смеюсь, из-за чего ее немного колышет на моей груди.

- Перестань, плохой матрас, - ворчит она, хлопая меня сбоку.

- Мы не можем проспать целый день.

- Конечно же можем, мы не спали всю ночь, - бормочет она и пытается взбить мою грудь как подушку.

- Прекрати! – возмущаюсь я. Эта женщина явно не в себе. – Нам надо посетить много мест, встретиться со многими людьми.

- Куда это мы должны ехать, Таблоид?

Я снова набираюсь смелости. Учитывая мою прошлую репутацию, все не так уж и плохо. Но это сообщение может причинить боль.

- Я думала о Нью-Йорке.

Чувствую, как она зашевелилась.

- Да?

- Я хочу принять предложение CBS.

- Хорошо, - ее тон свидетельствует об обратном.

Я приподнимаю ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

- Я хочу, чтобы мы обе поехали туда, Крошка Ру. Я не хочу потерять тебя.

- Ты не хочешь?

Я хмурюсь в растерянности. Неужели я выразилась неясно?

- Черт, нет конечно. Я что, похожа на идиотку?

- Нет, я никогда так не считала.

- Ты не хочешь поехать со мной в Нью-Йорк, Келс? – я чувствую, как замирает мое сердце в ожидании ее ответа.

Она вздыхает и еще сильнее прижимается ко мне.

- Конечно хочу.

Моя кровь снова начинает течь в жилах.

- Нам надо будет попросить твоего агента провести переговоры. Если в твоем контракте не прописано, что я буду твоим исполнительным продюсером, то мы можем и не увидеть друг друга в программе «Взгляд».

- Позвоним сегодня Фостер, - Келс целует в место с небольшим засосом на моем плече.

- Фостер?

- Это мой агент. Фостер МакГоверн. Я работаю с ней уже пару лет. Она великолепна и безжалостна во время переговоров.

- Хорошо, мне это нравится в женщинах.

Келс слегка щипает меня.

- Эй, надеюсь не слишком.

Все верно, с учетом моей репутации.

- Не бойся, солнышко. Сегодня мои мысли занимает только некая блондинка, из-за которой я потеряла голову. Она уносит меня туда, где я уже не разбираю – стою я, иду или лежу.

- Ну, недавно тебе пришлось очень много двигаться, - подшучивает она и крепко сжимает меня в объятьях. – «Расскажу всем о том, что я уезжаю», - начинает петь Келс нежным голосом.

Почему бы и нет, раз это не песенка лягушонка Кермита.

- «Я хочу быть с тобой, Нью-Йорк, Нью-Йорк», - я тоже умею петь.

Моя Крошка Ру оживляется и начинает петь погромче, - «Ты мой город мечты, где свободно гуляю».

- «Где так вольно дышу, Нью-Йорк, Нью-Йорк», - подпеваю я. Припев мы поем вместе, стараясь не рассмеяться. – «Я проснусь в городе, что никогда не спит, и узнаю что стала королевой горы.»

Следующий куплет нам не удается спеть ровно – то одна, то другая вырывается вперед.

- «Тает утренний блюз, я спою его снова, уже в новом старом Нью-Йорке, его слова разойдутся по свету, ведь все решать тебе, Нью-Йорк, Нью-Йорк.»

Я чуть не обмираю, когда слышу за дверью аплодисменты.

- Еще! – кричит мама.

Келси стонет и еще больше вжимается в меня.

- Добро пожаловать в нашу семью, любимая, - шепчу ей. – Тут всегда так.

- Да, Харпер, ты права.

Мама заявляет из-за двери, что раз у нас есть силы петь, то мы можем спуститься пообедать. Несмотря на то, что это означает покинуть уютное местечко на моем новом матрасе, я соглашаюсь с ней и слегка подталкиваю локтем Харпер, чтобы она тоже согласилась. Но ясное дело, что прежде всего нам надо принять душ.

Как только Харпер присоединяется ко мне, мама просовывает голову в ванную комнату, из-за чего той хочется провалиться сквозь землю. К счастью, я уже нахожусь за спасительной занавеской и стою под теплыми струями воды, посмеиваясь над ее смущением.

- Харпер, тебе звонит детектив Брайс из Лос-Анджелеса. Он говорит – что-то срочное, - к облегчению Харпер после этих слов мама выходит.

Я выглядываю из-за занавески.

- А зачем Медведю звонить тебе, Таблоид?

- Не знаю, - пожимает она плечами, накидывая халат. – Думаю, это что-то маловажное, Келс. Давай заканчивай мыться, а я пообщаюсь с ним пока. Наверное, ему вернули мой чек, выписанный по результатам игры в покер, и сказали, что там нет денег на счету, - смеется она, стараясь скрыть беспокойство в голосе.

- Да, точно. Я скоро приду, - быстро вытираюсь и надеваю халат, чтобы проследовать за ней в комнату. Там я облокачиваюсь о дверной проем, а она усаживается на кровать с трубкой в руках.

- Привет, Медведь, что там у тебя?

Харпер улыбается мне, пока слушает, что ей говорят в трубку. Мне знакома эта улыбка. Она значит – «Новость плохая, но я не расскажу ее Келс». Я ей тоже не скажу, что знаю о ее намерениях.

- Да, я понимаю, - она тяжело сглатывает. – Мы возвращаемся завтра в Лос-Анджелес. Медведь, мы с Келс подумываем переехать в Нью-Йорк. Это ведь остановит его, верно?

Я так и знала, что это связано с моим преследователем.

- Хм. Как можно скорее, - она простирает руку ко мне. Я беру ее в свою и она притягивает меня на кровать и так крепко прижимает к себе, что я чуть не становлюсь частью ее. – Ладно, я передам ей. Держи меня в курсе, - она бросает трубку и обнимает второй рукой. Ее реакция беспокоит меня еще больше.

- Что? – едва слышно спрашиваю ее шепотом.

- Я не знаю с чего начать, Келс. Плохие новости.

- Просто расскажи мне.

- Еще одно убийство.

- О, Боже! – мне становится дурно. Она крепко держит меня в руках. Мне начинает трясти. Как этот больной ублюдок может такое делать? Эти девушки умирают, потому что похожи на меня.

- Они, - она замолкает на секунду, а затем начинает снова, - они нашли еще одну в Санта-Монике, запертую в багажнике машины.

- В багажнике? – я откидываюсь слегка назад, - Харпер, но это отличается от предыдущих случаев. Они точно уверены, что это он?

- Боюсь, что да, Келс, - она снова делает паузу. Мне это совсем не нравится. – Это была твоя машина.

- Что?

- Он украл ее из гаража твоего дома. А затем поместил тело в багажник, отвез в Санта-Монику и поджег.

Меня сейчас вырвет. Бегу опрометью в ванную и закрываю за собой дверь.

Ее семья наверное в недоумении от подарка, который приобрела в моем лице. После звонка Медведя Харпер решила, что надо рассказать эту новость семье, иначе мама не отпустит нас без весомых причин.

- Может быть, соврем им и скажем, что мы торопимся подготовить новый репортаж, - тихо предлагаю я, завязывая шнурки на кроссовках.

- Разве ты еще не поняла, Крошка Ру? – она приседает передо мной, улыбаясь и стараясь вывести меня из депрессии. – Никогда не ври маме, потому что она быстро поймает тебя на лжи.

- Харпер, если ты расскажешь им про это, они попросят…

- Сделать все возможное для твоей безопасности и потребуют пояснения, почему им не сказали раньше. Они любят тебя, Келс, привыкай к этому, - она наклоняется ко мне и легонько целует. Не отстраняясь от меня и легка касаясь друг друга лбами она продолжает. – Мы пройдем через это вместе.

- Он хочет добраться до меня, Харпер.

- Он не получит тебя, Келси. Фиг я ему уступлю свое сокровище, - она слегка усмехается, стараясь подбодрить меня. Мне так приятно ощущать, что я не одна, потому что я испугана до смерти. – Ну а сейчас идем поговорим с моей семьей. Мои братья уже внизу. Папа позвал их, когда мама рассказала ему, что возникла проблема. Нашу семью нельзя обвинить в том, что она долго выжидает прежде чем прийти на помощь.

- Даже и не думала этого делать, - стараюсь улыбнуться, хотя бы ради нее. Но на самом деле мне не до веселья.

Я уже сбилась со счету, сколько женщин было убито из-за того, что они были похожими на меня. И к тому же он украл мою машину. Не то чтобы она много значила для меня, но, Боже мой, он был возле моего дома. Он украл ее как раз в то время, когда я говорила по телефону с Эриком.

Надо позвонить Эрику и предупредить его.

- Эрик, - шепчу, пока мы спускаемся по лестнице. – Мне надо позвонить Эрику.

- Солнышко, с Эриком все в порядке. Медведь зашел к нему поговорить, после того как они нашли твою машину. С ним все хорошо.

- Слава Богу, - я бы никогда не простила себе, если бы с ним что-нибудь случилось из-за меня.

Мы заходим на кухню. Мама тут же усаживает меня за стол, ставит чашку чаю передо мной, целуя меня в висок и гладя мои волосы.

- Ты в порядке, девочка моя?

- Со мной все хорошо, мама. Спасибо тебе!

Она усаживается возле меня, не отпуская мою руку, и слушает рассказ Харпер, стоящей за мной. Я погружаюсь в себя, чтобы не слышать все это еще раз.

- Не понимаю, почему бы вам просто не остаться здесь, пока не поймают этого монстра, - говорит мама, - в этом доме Келси будет в безопасности.

- Мы не можем постоянно прятаться, мама, - вздыхает Харпер, массируя мои плечи.

Папа кивает головой.

- В том-то и дело – если начинаешь убегать, то уже не можешь остановиться. Но это не значит, что вам не надо быть предельно осторожными. Этот тип что-то явно замыслил.

- Ей уже предоставили защиту полиции? – спрашивает Роби.

- С тех пор как нашли волокна ткани. Один из моих приятелей работает в департаменте полиции и они обеспечили круглосуточную охрану, когда мы в городе. У нас ее нет только когда мы в командировке. Кажется, он не преследует нас во время подготовки репортажей. Он местный и остается в городе.

- С его точки зрения это разумно, - бормочет Жан.

- Это вообще неразумно, - не соглашается мама. – Преследовать эту малышку – это вообще непонятно что, - она гладит меня по спине. Это очень успокаивает. Моя мать никогда не прикасалась ко мне так.

- А к этому делу подключили ФБР? – спрашивает Жерар.

- Да. Но мы еще не общались с ними, - поясняет Харпер, присаживаясь рядом и обнимая меня. Боже, как же это приятно, что можно погрузиться в ее объятия, не беспокоясь о реакции других людей вокруг нас.

- Почему? – возмущается мама.

- Потому что только недавно обнаружили, что мой преследователь и убийца – это одно и то же лицо, - подключаюсь к разговору, чтобы не сидеть здесь как идиотка.

- Жерар, ты можешь что-нибудь сделать? – почти язвительно спрашивает мама. Я тихонько хихикаю в плечо Харпер. Ему приходится отдуваться из-за своей должности судьи.

- Конечно, мама. У меня есть пара друзей в ФБР. Я позвоню им и все выясню, - Жерар встает из-за стола, чтобы пройти в гостиную и сделать звонок.

- Пусть только попробует приехать сюда и что-то сделать, - Роби откидывается на своем стуле, скрестив руки. – Ему придется сразиться с каждым из нас, чтобы добраться до Келси.

- Роби, не строй из себя кажунского мачо, - заявляет ему Харпер. – Я не хочу, чтобы этот псих был поблизости от нас. Ни при каких обстоятельствах.

- Он знает, что я вернусь в конце концов в Лос-Анджелес. Поэтому ему не надо меня искать. Он может выжидать сколько ему понадобится, - качаю головой, чтобы унять дрожь, пробежавшую по моему телу при одной только мысли о том, что он уготовил для меня.

Харпер еще крепче сжимает меня и нежно целует мои волосы.

- Солнышко, с тобой не случится ничего плохого, обещаю тебе. Они поймают этого сукина сына и запрут его навсегда в тюрьме.

- Аминь, - подхватывает мама. Думаю, в данном случае крепкие выражения Харпер очень даже к месту.

Мне действительно нравится быть частью этой семьи. Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы успеть насладиться этим.

(гаснет свет)

Смотрите в следующем выпуске на канале Must Read TV:

(зажигается свет)

Я бегу к телефону, чтобы вызвать полицию. Беру трубку и нажимаю 9-1-1. И только через пару секунд понимаю, что связи нет.

О, черт!

Мне нужна моя мобилка. Где же она? Куда я ее подевала?

Сумочка. Она в моей сумочке. В гостиной. Боже, клянусь, я буду всегда ее брать с собой, только пусть со мной не случится ничего плохого.

Харпер. Где ты? Ты мне нужна.

(врезка)

«Руководство и сотрудники KNBC глубоко обеспокоены безопасностью нашей коллеги Келси Стентон. Мы оказываем полиции нашу полную поддержку и готовы к сотрудничеству. Кроме того, мы предлагаем награду в 100 000 долларов тому, кто предоставит полиции информацию о нахождении Келси и поимки этого жестокого преступника. Просим любого, у кого есть эта информация, позвонить на горячую линию по предотвращению преступлений 213-555-KNBC. Сотрудники KNBC помогут полиции принимать звонки.»

(гаснет свет)