Пока любовь растворяется в воде

24 ноября. Среда

Агенты Ландрулли и Спрейфико прибыли в дом Бельтраме и вежливо попросили Беатриче поехать с ними в участок, чтобы прояснить некоторые вопросы. Женщина заметно колебалась, явно стараясь выиграть время и понять, о чем идет речь. Полицейские ответили, что ей все объяснит комиссар Леонарди. На самом деле, так было задумано, чтобы дать Стуки возможность поговорить с матерью Бельтраме наедине. Инспектора весьма заинтересовал тот факт, что, как сообщил ему комиссар Леонарди, десять лет назад у Беатриче был черный «Гольф».

Инспектор Стуки позвонил в дверь. Ему пришлось ждать довольно долго. Синьора Бельтраме сначала выглянула на улицу через полуоткрытую ставню на втором этаже, а затем через занавески на первом. Накрапывал мелкий дождик и, чтобы не намочить документы Леонарди, Стуки держал увесистую папку под курткой, карман которой оттягивала старая «беретта». Инспектор позвонил снова. Пожилая женщина наконец открыла дверь и застыла на пороге, настороженно глядя на полицейского.

— Мне необходимо с вами поговорить.

Молчание.

— Не через дверь, — продолжил инспектор, делая шаг вперед. — Синьора Бельтраме…

— Я не хочу слышать ничего плохого о своих дочерях.

— Я не собираюсь говорить о них плохо. Мне только нужно кое-что у вас спросить.

Женщина впустила полицейского в дом и повела его по коридору. Ее сгорбленная спина перед ним словно говорила: ну-ка, попробуй ударь меня, трус!

Синьора Бельтраме заставила Стуки сесть в кресло, а сама осталась стоять у двери. Мужчина чувствовал себя немного смущенным, но только до тех пор, пока не положил на стоящий перед ним журнальный столик пистолет.

— Это пистолет вашего мужа. Вы дали его подростку, — с упреком сказал полицейский.

Бельтраме тяжко вздохнула. Она понимала, что отпираться бесполезно.

— И не важно, что пистолет был разряжен, — добавил Стуки.

Женщина ответила не сразу.

— Это невозможно. Мой муж держал пистолет всегда заряженным, и после его смерти к оружию никто не прикасался.

— В отчетах комиссара Леонарди, написанных десять лет назад, — слегка прочистил голос Стуки, — имеются ваши показания с первого дня расследования. Однако синьорину Беатриче опросили только семнадцатого августа во второй половине дня. Почему?

— Она была на море. Аличе уехала в горы, а Беатриче — на морское побережье. Моя старшая дочь позвонила мне из гостиницы вечером пятнадцатого августа и сказала, что вернется восемнадцатого числа. Шестнадцатого августа, когда Аличе не вернулась домой, я позвонила Беатриче. Она убедила меня пойти в полицию, а сама вернулась домой той же ночью.

— В отчетах указано, что ваша дочь Беатриче в то утро попрощалась с сестрой, которая вышла из дома и больше не вернулась.

— Да, Беатриче всегда встает очень рано. А потом она отправилась на море.

— Вы видели, как Беатриче уезжала?

— Когда я встала, ее уже не было.

— Вы забеспокоились, когда Аличе не вернулась в обещанный срок, потому что она всегда была пунктуальной?

— Если честно, нет.

— Тогда почему?

— У меня было неспокойно на душе.

— На это были причины?

— Аличе тогда переживала трудный период.

— Понимаю. А пистолет? Вы отдали его мальчику, не проверив, заряжен ли он?

Мать Бельтраме закатила глаза. Стуки почувствовал, как что-то внутри нее дрогнуло и стало медленно распадаться на куски. Инспектор понял, что почти достиг своей цели. Он взял пистолет и положил обратно в карман куртки. Затем полицейский показал синьоре фотографию Витторио Фортуны.

— Вы когда-нибудь видели этого мужчину?

— Он пришел к нам домой, представился другом Аличе и стал расспрашивать, получили ли мы от нее известия и были ли какие-нибудь новости в расследовании.

— Но никаких новостей не было.

— Нет. Потом он еще раз приходил, но и в тот раз не было ничего нового.

— На днях я должен буду еще раз с вами побеседовать, — сказал женщине Стуки и попытался пожать ей руку.

Тем временем в полицейском управлении комиссар Леонарди пытался добиться признания от Беатриче Бельтраме. Он настойчиво требовал объяснить, зачем, по ее мнению, кто-то стрелял холостыми патронами в предполагаемых любовников Аличе. В частности, в Джакомо Бенвенью. Бельтраме не сообщила полицейским ничего нового. Она лишь признала, что фотокопии рукописных листков, распространяемые по Тревизо, были делом ее рук и старшей Бельтраме. Беатриче продолжала настаивать, что делали они это исключительно для того, чтобы подтолкнуть полицию к действию и выявить новые детали, которые могли бы ускорить расследование. Комиссар продолжал давить на Бельтраме с одной-единственной целью: подготовить почву для вопроса о черном «Гольфе» — машине, принадлежавшей Беатриче в то время, когда пропала без вести ее сестра.

— Скажите, а почему вы продали вашу машину, которой было всего два года, причем только через месяц после исчезновения Аличе? — перешел в наступление Леонарди.

Бельтраме заметно растерялась.

— Разве это запрещено? — удивленно спросила она.

— Нет, конечно.

— Мне машина была не нужна: я пересела на велосипед задолго до этого события.

— А не потому ли, что автомобиль слишком о многом вам напоминал?

Под пристальным взглядом комиссара полиции женщина чуть заметно задрожала. Похоже, она была не готова к подобным вопросам.

— Не понимаю, почему я должна реагировать на ваши нелепые умозаключения?

Стуки бесшумно вошел в кабинет комиссара Леонарди. В коридоре инспектора встретил агент Спрейфико и ввел его в курс дела. Сидевший рядом с Леонарди агент Ландрулли наблюдал за возрастающей тревогой женщины с выражением жалости на лице. Стуки наполнил стакан водой и протянул его Беатриче Бельтраме.

— Я расскажу вам, как все было на самом деле, — спокойно произнес инспектор.

И он начал рассказывать всем присутствующим, как в тот злополучный день Беатриче Бельтраме, вместо того чтобы отправиться на море, последовала за Аличе на своей машине, проследив за ней до автозаправки. Она не поддалась на обман с отъездом автомобиля, выследила сестру и заставила ее сесть в автомобиль.

— Боюсь, единственным человеком, перед которым Аличе трепетала, были вы.

Беатриче Бельтраме закрыла глаза.

— Проехав несколько километров, вы съехали со скоростной дороги, — как ни в чем не бывало продолжал Стуки. — Синьорина Бельтраме, вы попытались убедить Аличе вернуться домой или хотели сопровождать ее в то тайное место, куда она направлялась?

Ответа не последовало.

— Однако Аличе так никогда и не попала ни домой, ни в тайное убежище, — между тем продолжал инспектор. — Началось мучительное для вашей семьи расследование: грубые полицейские, копавшиеся в грязном белье, и масса других неприятностей. Но вы знали, что, если терпеливо ждать, все это рано или поздно закончится. Так бы и случилось, если бы не один молодой человек, красивый блондин, которого вы тем памятным утром увидели за рулем автомобиля, увозившего Аличе. Мужчина просто потерял покой. Он признался вам, что был знаком с вашей сестрой, и стал утверждать, что в ее исчезновении виноват человек, которого Аличе хорошо знала. Представляю, как у вас в тот момент упало сердце. На миг вам показалось, что он вас узнал, несмотря на широкополую шляпу и темноту. Но уже через несколько мгновений стало понятно, что молодой человек попросту решил, что родным Аличе известно больше, чем следователям. Он хотел восстановить справедливость. Он и вам с матерью так говорил?

Беатриче Бельтраме не отвечала. Она выглядела отстраненной, будто спряталась от всего мира за опущенными веками.

— Витторио Фортуна приходил к вам в дом еще раз, не так ли?

Молчание.

— Прошло много месяцев. Эти некомпетентные полицейские все так же блуждали во тьме. Вам даже показалось, что они постепенно ослабили хватку и все меньше искали вашу сестру. Лицо Аличе Бельтраме превратилось в одну из множества фотографий пропавших без вести людей. Возможно, Витторио Фортуна был настолько наивен, что сам вам рассказал о своей роли в этом деле. Скорее всего, он кое в чем признался и своему другу, Джакомо Бенвенью.

В чем-чем, а в уме вам, Беатриче, трудно отказать. Вы сразу сообразили, что рано или поздно Фортуна сам себя погубит и что достаточно просто держаться от него подальше, чтобы не рисковать. Бедный Витторио изобретает своего рода троянского коня в виде скелета и закапывает его на участке Бенвенью. Кто знает, куда бы парня занесло с этой глупой выдумкой, если бы он не погиб в автомобильной катастрофе некоторое время спустя, в одну жаркую и насыщенную винными парами майскую ночь. Вот это удача! Все могло разрешиться само по себе, пропасть в никуда и закончиться ничем. Если бы не это проклятое наводнение. Какое разочарование!

— Знак! — вырвалось у Ландрулли, по телу которого невольно пробежала дрожь.

— Однако я хочу заметить, что такая умная женщина, как вы, должна была это предвидеть. Помните, у Фалеса[37]: «Вода — основа жизни, она внутри нас и ищет нас». Особенно в наших местах, где вода — это все. Иногда мне кажется, что Фалес, сам того не подозревая, был немного венецианцем. Так или иначе, но в ноябре бурлящая, полная гнева вода не только вынесла на поверхность скелет, но и стала связующим звеном, соединившим его с владельцем свинофермы, а того — с блондином Витторио Фортуной, который был связан с Бенвенью, хорошо знавшим вашу сестру Аличе. И уже через нее мы вышли на вас. Это было неизбежно, потому что, как известно, каждая капля воды всегда возвращается в море.

Стуки помолчал.

— Вы даже позволили себе роскошь четыре раза выстрелить в любовников вашей сестры, просто ради собственного удовлетворения.

Бельтраме вздрогнула и устремила взгляд на инспектора.

Стуки сел напротив: ему хотелось заглянуть в ее глаза. Лично он никогда не верил, что глаза — это зеркало души. Скорее, это страницы книги. Читая в глазах Беатриче Бельтраме, инспектор как будто увидел витрину парикмахерской в маленьком городке, с выцветшей старомодной вывеской и расклеенными по стенам рекламными плакатами. На одном из них Стуки прочитал надпись: омолаживающие кремы для мужчин и женщин. Инспектор разглядел за стеклом хозяйку салона — с морщинками на лице, этими следами времени, потраченного на многолетнее стояние за спинами клиентов и выслушивание их нескончаемой болтовни. Жизнь, написанная на чужой бумаге. «Есть вещи, которые нам неподвластны», — пронеслось в голове у Стуки.

— А где же тело? — вызывающе спросила Бельтраме. — Вы его нашли?

— Мы знаем, где его искать, — спокойно ответил Стуки, и все присутствующие полицейские открыли рты от изумления. Все, кроме Спрейфико, которому Стуки поручил поиск кое-какой информации, а полицейский агент добыл ее быстро и эффективно. Впрочем, осмотр места, проведенный Сперелли, оказался тоже весьма полезен, это нужно было отметить.

«Чрезвычайно полезен», — подумал инспектор.

Ближе к полудню Стуки пошел навестить семью Заири. Дверь была приоткрыта, и родители Аиши пригласили его войти в дом. Вся семья собралась у обеденного стола. Мать суетилась у плиты, отец устало сидел на стуле, а Аиша чистила картошку.

Стуки протянул отцу Аиши пакет с хлебом и сыром.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал инспектор, обращаясь к девушке.

Она положила на стол нож и изучающе взглянула на Стуки.

Какую роль во всем этом деле играла Аиша? Стуки размышлял об этом не один раз. Говоря по правде, ни во что сверхъестественное полицейский не верил. Мистика, оккультизм — все это было не для него. Однако инспектор не мог отрицать, что существуют вещи, недоступные нашему пониманию, которые некоторым образом встраиваются между пластами реального. Те, которые можно обнаружить только в инфракрасном или ультрафиолетовом диапазоне. А еще, возможно, глазами Аиши. Впрочем, умом инспектор понимал, что дорожка, на которую вели его эти рассуждения, была тоньше, чем нить для блефаропластики. Тем не менее, когда в уме у Стуки сформировалась эта идея, он не отбросил ее как нечто бесполезное и не стоящее внимания.

Инспектор знал, что Аличе Бельтраме вышла из дома около пяти утра. Еще ему было известно, что солнце в середине августа всходило примерно в шесть двадцать. Поэтому Витторио Фортуна не мог хорошо рассмотреть человека за рулем следующей за ними машины и едва различал ее цвет. Фотографии станции техобслуживания, которые хранила синьора Фортуна, позволили Стуки определить точное место на шоссе, где Витторио и Аличе остановились — примерно в двадцати километрах от города. Инспектор был уверен, что все случилось вскоре после этой остановки, всего в нескольких километрах от автозаправки.

— После обеда я бы хотел забрать Аишу с собой на несколько часов, — сказал Стуки родителям девушки.

Отец лишь развел руками, а мать опустилась на стул, не сводя глаз с полицейского.

— Аиша Заири! — произнес Стуки самым торжественным тоном, какой только смогли произвести его голосовые связки. — Возможно, ты самая обыкновенная лгунья и подрастающая мошенница. Может быть, ты и меня обманываешь, как уже обманула приходского священника, журналистов, что брали у тебя интервью, и верующих, которые тебе доверяли. Если это так, ты, скорее всего, попадешь в ад, мусульманский или христианский, я не знаю какой, но… антимама! Ведь Беатриче Бельтраме действительно виделась с этим несчастным Витторио, у меня есть неопровержимые доказательства, и ты не могла этого выдумать. Аиша Заири! В этот раз я готов тебе поверить. Каким-то образом, благодаря твоей необычайной чувствительности, ты видишь перхоть еще до того, как она образуется, и тебе под силу почувствовать волю к жизни умершего человека. И я почему-то уверен, что ты сможешь мне помочь.

Девушка посмотрела на Стуки очень серьезно.

— Я не умею чувствовать перхоть.

Инспектор Стуки молча вел машину, мысленно прокладывая маршрут от железнодорожного вокзала Тревизо до станции техобслуживания на скоростной дороге. Добравшись до цели, полицейский припарковал автомобиль на стоянке и достал фотографии. Внимательно сопоставив их с видом за окном, он отметил, что за десять лет здесь кое-что изменилось, но в целом все оставалось достаточно узнаваемым. Стуки снова продолжил путь и минут через двадцать съехал с автомагистрали, оказавшись среди полей, которые обычно тянутся вдоль главных дорог. За все это время Аиша ни разу не посмотрела в окно. Опершись на дверцу машины, она тихонько напевала.

— Сколько времени ты живешь в Италии? — спросил ее Стуки.

— Больше десяти лет.

— Ты хочешь здесь остаться?

— Да.

— В этой стране жить непросто. Чем бы ты хотела заниматься?

— Я хочу рисовать на стенах Мадонну. Можно жить, рисуя на стенах?

— Мадонну?

— Да.

— Не думаю.

— Почему?

Инспектор не знал ответа на этот вопрос. Внезапно Стуки почувствовал, что ему больше не хочется ни о чем ее расспрашивать. Аиша поняла, что так полицейский пытался сосредоточиться на мыслях, которые рождались у него в голове.

— Какое место мы ищем? — через некоторое время спросила Аиша.

Стуки крепко сжал руль. Все тщательно обдумав, он пришел к заключению, что преступление было совершено в салоне автомобиля. Долго ехать с находившимся рядом телом сестры было бы крайне трудно. Как и избавиться от трупа, не имея с собой хотя бы лопаты. Оставалось надеяться лишь на какое-нибудь укромное место поблизости или на удачу. На удачу в особенности.

Как доложил агент Сперелли, осмотр местности подтвердил предположения инспектора. И сейчас Стуки лично во всем убедился. Съехав с автомагистрали, они оказались среди однообразных плоских полей, где не было ни рек, ни других водоемов. Агент Спрейфико тщательно изучил информацию о водных ресурсах этой территории. Он обнаружил, что здесь проводились восстановительные работы: устаревшая оросительная система заменялась на более эффективную подземную ирригацию под давлением. Старые бетонные конструкции и длинные серпантины каналов, перемежающиеся резервуарами цилиндрической формы глубиной около трех метров и диаметром полтора метра, были отправлены на покой.

Стуки представил себе, как потрясенная и растерянная Беатриче Бельтраме ехала вдоль нескончаемых кукурузных полей. Наконец, свернув на одну из проселочных дорог, она остановилась, намереваясь избавиться от тела Аличе. В полном одиночестве, накануне Феррагосто[38], задыхаясь в густых, как тропические леса, зарослях кукурузы, женщина осмотрелась вокруг. Ее взгляд остановился на ирригационных сооружениях и бетонных каналах, заброшенных еще с весны. Пройдя несколько метров, Беатриче наткнулась на колодец-резервуар. Его отверстие располагалось на уровне канала, примерно в пятидесяти-шестидесяти сантиметрах над землей. Заглянув внутрь, Бельтраме увидела, что резервуар пуст.

Беатриче притащила сюда тело сестры и в приступе безумия сбросила его в колодец. Скорее всего, она попыталась засыпать отверстие землей, взятой с окружающих полей. Однако ей пришлось дождаться 16 августа, чтобы вернуться на это место с лопатой и другими инструментами и закончить начатое.

Стуки с Аишей двигались очень медленно. Мимо них, мигая фарами, проехали несколько машин. Марокканка молчала. На пути инспектора уже попалось несколько проселочных дорог, но он искал следы оросительных сооружений, которых пока не видел. До самого горизонта тянулись пустые и голые поля — кукурузу собрали еще в сентябре.

Инспектор посмотрел на Аишу, надеясь, что девушка подаст ему какой-либо знак. А что, если он ошибся и у марокканки не было никаких особых способностей? Вероятнее всего, она, как и многие другие, только бахвалилась. А слова, как известно, стоят дешево.

Стуки начал опасаться, что ирригационные сооружения были демонтированы спустя несколько лет после убийства, а колодцы просто засыпали песком, потому что извлекать их из земли обошлось бы слишком дорого. В таком случае никто бы не заметил, что внутри одного из резервуаров покоилось тело женщины, сначала присыпанное землей, а затем прикрытое ветками и мусором, которые день за днем приносила сюда дождевая вода.

Ни малейшего знака. Вероятно, ему стоило вернуться сюда с командой рабочих, но инспектор сомневался, что в администрации города прислушаются к его доводам, базирующимся только на умозаключениях.

Вдруг краем глаза Стуки заметил, как девушка вздрогнула и выпрямилась на сиденье. Аиша стала пристально вглядываться в окно, не сводя глаз с узкой тропинки, в самом начале которой росло дряхлое ореховое дерево, измученное возрастом и частой обрезкой. Тропинка тянулась через поле метров на триста, затем резко сворачивала налево и шла вдоль неглубокого рва, возле которого виднелись остатки опор ирригационных каналов.

Стуки резко затормозил. Аиша показала пальцем туда, где тропинка совершала крутой поворот.

— Там! — глухим голосом произнесла девушка.

Полицейский, будто чемпион по бегу, добежал до места за считанные секунды. Инспектор увидел верхний край колодца. С него сняли только первое, возвышающееся над землей цементное кольцо, остальная часть резервуара оставалась в почве.

— Там! — повторила Аиша, которая видела Мадонну, а возможно, и не только ее.