Реваз Утургаури

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ СОВЕТСКИЙ КОНСУЛ

Пришло время сказать несколько слов о советских консулах. Кто они? Какое место занимали в системе МИД СССР?

Главная задача консула — защита интересов сограждан за рубежом.

По стечению обстоятельств на эту работу в основном попадали чиновники со средним и ниже уровнем интеллекта, слабой языковой и страноведческой подготовкой. Это делалось не специально, так получалось само собой.

Наши консульские учреждения за границей, особенно на восточном направлении, формировались преимущественно из числа дипломатов территориальных подразделений центрального аппарата. Никто из начальников «территориалок» не хотел отдавать толковых сотрудников, их и так было немного. А вот избавиться от дураков, которых девать было некуда, — милости просим! Это был достаточно распространенный способ освободить место в отделе, притом все оставались в плюсе: дурак радовался, что едет в загранкомандировку, а начальство — что есть шанс заполучить на его место умного.

В МИДе считалось, что консульская служба все стерпит.

Впрочем, бывало, что дипломаты шли на эту работу по собственной инициативе. Такое происходило в нескольких случаях:

— когда человек не очень любил шевелить мозгами;

когда подходил срок очередного продвижения по служебной лестнице, а нужных вакансий в других местах не ожидалось;

когда совсем немного оставалось до пенсии, а тянуть нелегкую лямку в посольстве уже не было сил;

и наконец, когда человеку просто нравилось это дело.

Здесь необходимо уточнить: то, что сказано выше, являлось тенденцией, но никак не законом. На консульском направлении трудилось достаточно умных и талантливых людей, но тупых там всегда было больше.

Консульская служба — это лафа! Работа в центральном аппарате состояла из перекладывания бумаг с одного стола на другой. В этом процессе главное было их не растерять. За границей примерно все то же самое, но за другие деньги.

Консул всегда находился в привилегированном положении. У него имелись отдельный участок работы, куда никто не совал свой нос, здание, над которым развевался государственный флаг, бюджет, персонал. Он подчинялся только послу или лицу, его замещающему, другие начальники были ему не указ.

Власти страны пребывания рассматривали его как самостоятельную фигуру и относились соответствующим образом.

Если консул находился в штате посольства (зав. консульским отделом), он был избавлен от сложной и трудоемкой работы по изучению и анализу внешней политики страны, ее внутриполитической и экономической ситуации, вопросов наших двусторонних отношений, деятельности противников нашего государства на ее территории и вокруг. Этим занимались посольские дипломаты.

Если консул работал вдали от столицы, в других городах, в его обязанности входила информационная работа, но лишь в пределах зоны своей ответственности, т.е. консульского округа. Однако поскольку уровень его интеллектуальных способностей не являлся секретом для руководства в Москве, отношение к его сообщениям было соответствующим.

Но вы знаете, я не встречал ни одного консула, который по этому поводу переживал.

У консула хранилась государственная печать, которую он шлепал на разные документы, стараясь попасть в нужное место, но бывало, и мазал — это зависело от служебного опыта и степени трезвости.

Жилищные и бытовые условия жизни консулов обычно были значительно лучше, чем у других дипломатов. То же касалось и свободы передвижения. В странах со сложным режимом пребывания, где действовали ограничения местных властей или нашей собственной службы безопасности, консул шастал куда хотел и когда хотел, и это было в порядке вещей.

Надо сказать, что в совокупности такая жизнь с течением времени еще больше тупила мозги, в результате чего, поднимаясь по служебной лестнице, консул деградировал. И к концу карьеры, подходя к должности Генерального в ранге Посланника второго или первого класса, превращался в нечто. Я бы назвал это — окончательный советский консул.

Выделялись несколько типов.

К первой группе я отношу безобидных — «живчиков- жизнелюбов». Это были веселые, добрые, как правило, полного телосложения люди — путешественники, охотники, рыбаки. Они сохраняли вкус к жизни и служебное положение использовали для получения от нее (жизни) максимума удовольствия. Работой озадачивались в пределах — «чтобы не мешала», были демократичны, имели добрые отношения с подчиненными, жили сами и давали жить другим. При этом своих коллег по работе без колебания «подставляли». Но в МИДе это особым пороком никогда не считалось.

Среди иранских кадров классическим примером такого начальника был наш консул в Реште, по прозвищу «Мазендеранский тигр». Он там служил (отдыхал) в середине семидесятых годов. Его приключения в джунглях этой живописной прикаспийской провинции сопровождались необычайным стечением обстоятельств. В местах охоты и рыбалки Тигра вскоре после его отъезда происходили крестьянские волнения антишахской направленности. Контрразведка САВАК не сводила с него глаз, но обнаружить ничего не могла. В консульстве, кроме него самого, об этих обстоятельствах знали все.

Вторая группа состояла из «неугомонных», биологически неспособных умерить служебный пыл. В силу отсутствия профессиональных навыков их активность в основном принимала всевозможные хозяйственные или схожие с ней формы. Зависело это от неведомых импульсов, как-то фазы луны, морских приливов-отливов: кто-то упорно пилил сухие деревья в саду, кто-то с неменьшей решимостью их сажал. Они любили красить фасад учреждения, могли организовать КВН. Примером этой категории был мой сосед из кабинета на девятнадцатом этаже (ляхи-ляхи иль аляхи).

Он сменил на посту знаменитого Тигра. Неугомонный обожал политинформации. В самом начале рабочего дня он вызывал в кабинет всех сотрудников консульства, а именно: секретаря, завхоза, водителя, трех комендантов, их жен-уборщиц — и зачитывал им вслух советскую прессу. Все подряд, не спеша. Поскольку наши газеты приходили туда из Баку с пароходом один раз в семь дней, то новости были недельной давности. Политинформация длилась без перерыва четыре часа (!), каждый день (!!), на протяжении трех лет (!!!), пока не закончился срок командировки Неугомонного.

К третьему типу следует отнести «растерянных». Эти совсем ничего не умели, всего боялись, зависели от подчиненных, с тоской и покорностью ждали пенсии. Но численность их не была велика.

Четвертая группа — «деспоты-самодуры».

Работать с ними — тяжкое испытание. Деспоты были искренне убеждены в высокой значимости своей персоны, умели и любили показать это другим. Неизменно суровый вид подчеркивал важность миссии, которую они выполняли, и вашу зависимость от их благорасположения. У них имелись «тылы», и при случае они непременно упоминали имя высокого покровителя. Считалось, что это укрепляет авторитет и предупреждает возможные интриги со стороны коллег. Деспоты любили комфорт, но расслабиться не умели. Расслабленность, в их понимании, была опасна для реноме начальника, а следовательно, недопустима. Деспоты бывали сокрушительными идиотами и не совсем. Получить от них повышение в должности или ранге возможным не представлялось.

Ярким примером четвертого типа начальников был Генконсул СССР в Исфагане по прозвищу Палыч. Мне запомнился один замечательный рассказ о его чудачествах. В консульстве ожидали приезда посла Виноградова. Стол для высокого гостя решили накрыть в тенистом саду у искусственного грота. Придумали сопроводить трапезу живой музыкой, для чего привезли гармониста, одолжив его на строительстве ТЭС. Гармониста посадили на стул рядом с гротом и приказали играть. Получилось громко — вряд ли послу такое понравится. Отодвинули дальше в кусты — все равно режет слух. Еще дальше — вот сейчас получилось неплохо. Но звук не льется, нет стереофонии. Послали за вторым гармонистом и начали их рассаживать по кустам, меняя позиции. В течение нескольких дней генконсульство не работало — все были заняты гармонистами. Наконец- то нашли нужные точки, добились нежности и чистоты звучания, выстроили правильный уровень громкости. И как же было обидно, когда в тот день пошел дождь и Виноградов с Палычем водку пить отправились в помещение.

Откуда брался весь этот народ?

У КПСС существовала четко выстроенная социальная кадровая политика, согласно которой интеллигенцию не следовало оставлять без присмотра. В ее состав постоянно вливали здоровые свежие силы: представителей рабочего класса и трудового крестьянства. Существовали даже процентные нормы, если мне не изменяет память, не менее 12% от общего состава коллектива.

Когда в 1972 г. я поступал в МГИМО и проходил предварительное собеседование, в очереди передо мной оказался морячок, демобилизовавшийся недавно из ВМС. Он выделялся среди общей массы взволнованных школьников высоким ростом, широкой грудью, здоровым цветом лица, уверенным взглядом. Я помню, ему задали вопрос: какова цель визита в СССР президента США Никсона?

Не могу знать! — отчеканил матрос. — Я в это время в морской пехоте служил!

А зачем вы в МГИМО поступаете? — спросили его обескураженные члены приемной комиссии.

Я-то? Да от отца хочу отделиться! — прозвучал прямолинейный флотский ответ.

Так вот, морячок этот в МГИМО таки поступил, в отличие от меня, набравшего «проходное» количество баллов. И я совершенно не удивлюсь, если сейчас он командует, к примеру, в солнечном Бангладеш Генконсульством РФ в Читтагонге.

Чтобы в консульстве все-таки кто-то работал, туда на низшие должности направляли толковых молодых ребят, знавших язык и страну. Они трудились за себя и «за того парня»51. Такая жизнь, как ни странно, приносила им пользу: молодежь, выкованная в первой командировке по рецепту дамасской стали, в дальнейшем была гибка, остра, никогда не ломалась и на любой укол со стороны недруга (а в МИДе интриги — норма) могла нанести ответный разящий удар.

Многие сегодняшние дипломаты, занимающие высшие посты в МИДе РФ и по заслугам считающиеся настоящими профессионалами, в юные годы стартовали с позиции секретарей генконсульств.

Что касается моих коллег и друзей, предшественников в Исфагане, то здесь статистика — 100%:

Дмитрий Рюриков, в дальнейшем: Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Республике Узбекистан; Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Королевстве Дания.

Александр Садовников, в дальнейшем: Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Республике Уганда; Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Исламской Республике Иран.

Константин Шувалов, в дальнейшем: Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Исламской Республике Иран; Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Федерации Босния и Герцеговина.

Замир Кабулов, в дальнейшем: Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Республике Афганистан.

Пятым был я, в дальнейшем тоже посол, но в другом направлении.

В Исфагане мне выпала относительно легкая доля — служить под началом «растерянного». Наш коллектив состоял из него самого, меня — секретаря генконсульства, машинистки, бухгалтера, завхоза, водителя, трех дежурных комендантов и пяти уборщиц, «принятых на месте», т.е. жен завхоза, водителя и комендантов.

Этот боевой состав должен был обеспечивать защиту интересов советских граждан (около 2000 человек) на территории половины страны в условиях лютой ненависти к СССР со стороны правящего в ИРИ духовенства, а также вести информационно-аналитическую работу по многим направлениям, главными из которых являлись:

военно-политическая обстановка внутри Ирана;

экономическая обстановка внутри Ирана;

афганские контрреволюционные организации на территории Ирана;

антисоветские действия США и других западных стран на территории Ирана и вокруг него;

положение на южном участке ирано-иракского фронта;

положение на объектах советско-иранского экономического сотрудничества.

Вот такие пироги. На эту тему, пожалуй, всё!