Полозов. Игры разума. Том 3

Глава 12

— Замри, — негромко скомандовал Архип.

Петя тут же застыл изваянием. Не донеся ногу до земли, парень с трудом сохранил равновесие.

Чувства обострились до предела, но как Полозов не старался понять причину встревоженности авантюриста, ему это не удалось.

— Теперь медленно шагни назад. Так же, как шёл. Медленно, я сказал, — свистящий шёпот Архипа не сулил ничего хорошего.

После того, как Пётр выполнил требуемое, поравнявшись с авантюристом, мужчина неожиданно влепил ему подзатыльник, чего Полозов вообще не ожидал.

— Почему я должен повторяться? — зло процедил мужчина. — Я же сказал: без моей команды никто никуда не лезет. Что в моих словах было вам непонятно?

В богатой на различные события жизни княжича случалось всякое: травмы, ожоги, переломы. Несколько раз Полозов даже балансировал на краю жизни и смерти.

Но чтобы вот так, да — подзатыльник, а тем более не от благородного…

С таким Пётр сталкивался впервые.

Пытаясь взять эмоции под контроль и борясь с диким желанием сломать Архипу руку, Петя лишь стискивал зубы, с трудом сдерживая себя.

— Баран, — сплюнул авантюрист в сторону, не обратив никакого внимание на сузившиеся зрачки Полозова. — Ты что творишь? Нет, если ты хочешь подохнуть — пожалуйста, — от переизбытка эмоций Архип начал проглатывать окончания слов, чего Пётр за ним никогда не замечал. — Вот только не сегодня, понятно тебе? И не нужно на меня зыркать своими глазёнками, а то вывалятся.

— Дядька Архип, — Алиса осторожно тронула разбушевавшегося мужчину за плечо. — Ты можешь объяснить нормально, без крика?

Ситуация со вспышками раздражения авантюриста повторялась уже раз пятый, что, понятное дело, настроения никому не прибавляло.

Насколько авантюрист являлся неистощимой библиотекой и кладезем знаний о Мёртвом, его флоре и фауне, настолько же он был откровенно дерьмовым наставником, по мнению Петра.

Нормально что-то донести, а тем более в критических ситуациях, Архип не умел от слова: «совсем».

Сидеть на завалинке около потрескивающего костра да травить многочисленные байки об опасных походах за Стену — это одно. И обстановка располагает, и нет никакого риска, кроме, как хватить лишка спиртного, чтобы наутро мучиться похмельем, не вставая с кровати у себя дома.

Проблема состояла в том, что Архип, видимо, не умел расслабляться. Ни в городе, когда вокруг лишь мирные жители, ни за Стеной, где любое неуважительное отношение к Мёртвому всегда оборачивалось фатальными последствиями.

Город не прощал ошибок.

Именно это, как мог, и пытался донести Архип до сознания молодых людей.

Едва речь заходила о Мёртвом, Архип преображался. В такие моменты казалось, что чувство юмора — то, чем создатель обделил авантюриста с рождения, наказав ангелам-хранителям не отсыпать ему на протяжении жизни ни толики этой субстанции.

Всё равно не умеет нормально им пользоваться.

— Это уже ни в какие ворота, — терпению Петра пришёл конец. — Мне плевать, насколько ты уважаемый авантюрист, но подобного отношения мы терпеть не собираемся! — подзатыльник был больше обидным, нежели действительно чувствительным. — Или ты начинаешь объяснять нормально, что мы делаем не так, или мы себе ищем другого проводника, — нахохлившись, Петя с силой пнул ни в чём не повинный камешек, оказавшийся под ногами. — Прежде чем орать, нужно объяснять, а не тащить нас, обещая, что на практике мы быстрее всему научимся. Более глупый подход может быть только при обучении плаванию, когда вот такие умники выбрасывают тебя из лодки на середине озера и говорят: «Жить захочешь — поплывёшь!».

— Вы не понимаете, — поджал губы Архип. — Здесь не бывает «или». Здесь ты либо жив, либо — труп. Внимательность — не гарантия, что ты проживёшь дольше. Шансы повышает, не спорю. Но без минимального багажа знаний — это всё бесполезно.

— А не проще было сначала предоставить этот багаж? — язвительно влезла в дискуссию Алиса. — Мол так-то и так-то. Обходим все фиолетовые столбы и жёлтые цветы. Столбы бодаются. Цветы ядовиты. Всё, — надулась она. — А так… туда не ходи, этого не делай. Сейчас-то что было? Почему ему нельзя было ступать?

— Смешно, — не разделил сарказма девушки Архип. — Но глупо.

По мнению Полозова, местность хвалёного Мёртвого ничем не отличалась от обычного заброшенного квартала, где кроме ветра, песка и полуразрушенных зданий не было ничего. Ни загадочных тварей, которыми пугали новичков их старшие и опытные товарищи, ни дьявольских ловушек, которые, по их же словам, пережуют тебя вместе с ботинками и снаряжением.

Ничего.

Редкие вкрапления пожухлой травы, притаившейся в тени домов, за опасность не считались.

Мёртвый весьма уверенно оправдывал своё название.

И шатались они по уже опостылевшим окраинам города более пяти часов, словно что-то выискивая.

Вдалеке виднелась более плотная застройка, но туда Архип вести молодых людей не собирался ни в первый, ни в пятый выход, объясняя это тем, что без должной подготовки туда соваться равносильно самоубийству. Вот только Пётр не понимал, какая именно подготовка может быть в бесцельном брожении под палящим солнцем, под грубоватые реплики вредного авантюриста.

А строжайший запрет на любое использование магии вообще создавал ощущение собственной неполноценности. Пожалуй, это было самое раздражающее в нахождении здесь.

— Признаю, погорячился, — выдохнул Архип, вот только в голосе никакого раскаяния так и не прозвучало. — А что до объяснений, — пошарив в оттопыренном кармане, он достал одну «обманку», похожую на металлический шарик, только весом значительно легче. — Внимательно смотрите, — с этими словами он довольно точно бросил её в то место, куда только что хотел наступить Пётр.

Не долетев на пару ладоней до земли, «обманка» на мгновение зависла в воздухе, после чего разлетелась в мелкую пыль. Только сейчас Пётр заметил, что на том месте, вроде как, была лёгкая рябь. После попадания шарика, рябь пропала.

— Это что было? — непроизвольно сглотнул Полозов, моментально сообразив, что бы произошло с его ногой, сунься он туда сдуру.

Рядом сквозь зубы выругалась Алиса.

— Каверны, полости, карманы, пасти. Называй их, как удобно, — усмехнулся авантюрист. — Они здесь повсюду. Причём на карту их наносить бесполезно. Никогда не знаешь, где они могут появиться. Такая пакость может висеть здесь годами, а может и исчезнуть через пару минут, чтобы появиться у тебя перед лицом.

Полозову пришлось признать, что Архип прав. Если быть внимательным, такие сюрпризы парень можно обнаруживать заблаговременно.

— В сумерках, я так понимаю, их не видно? — помрачнел Петя, осматриваясь вокруг уже по второму разу, силясь разглядеть лёгкое марево. — Поэтому в Мёртвом никто не остаётся на ночь?

— Если бы это было единственной проблемой, мы бы горя не знали, — презрительно фыркнул Архип. — «Пасти» — цветочки, по сравнению с тем, что выползает с наступлением сумерек. Смотри, — указал он рукой на тёмное пятно на песке. — Заметил, что цвет тени неоднородный? Дальняя область немного темнее.

Проследив по направлению жеста, Петя заметил то, что хотел показать авантюрист. Пятно имело неоднородный цвет и больше было похоже на отбрасываемую чем-то круглым тень. Но вокруг не было ничего что могло бы её создать.

— Это тоже «пасть». Просто немножко другая. По насыщенности тёмного цвету можно определить направление её воздействия. Та область, которая темнее — срежет тебе ногу. Как гильотиной. Знаете, что такое гильотина? — получив два утвердительных кивка, Архип довольно продолжил, будто специально хотел нагнать жути. — А вляпавшись в светлую область — твою ногу как следует прожуёт, дробя кости и парализует. Нужно объяснять, что будет дальше? — осклабился авантюрист.

— Нет, мы поняли, — тихо ответила Алиса. — Дядька Архип, может сделаем привал? — взмолилась она. — Спина уже отваливается.

— Привал, — удивился мужчина. — Здесь? Вам кто сказал, что здесь вообще можно останавливаться?

Тяжело вздохнув, Петя понял, что их мучения на сегодня только начались.

«Как же ты достал, — скрипнул зубами парень, рывком подтягивая ремень „Ската“, который постоянно норовил ослабнуть, нервируя парня. Нужно проявить недюжинную выдержку, чтобы вытерпеть ещё и зловредный характер Архипа и нечаянно не свернуть ему шею. — А потом и самим застрелиться. Потому что без Архипа мы ни за что отсюда не выберемся».

Конструкты один за другим слетали с изящных пальцев, образуя непрерывную вязь, похожую на серебристую паутину, видимую лишь магическим зрением.

Со стороны казалось, будто девушка, на лбу которой залегли несвойственные для столь юного возраста глубокие морщины, просто бессистемно водит ладонями над лежащим, изредка вздрагивающим телом.

— Юная госпожа, — в мягком голосе дежурного целителя проскользнул укор. — Вы или сознательно игнорируете мои наставления, хотя, справедливости ради, замечу, что сами изъявили желание их слушать, или же настолько увлекаетесь процессом, что теряете всякий контроль над ситуацией. И если первое я могу списать на свойственную вашему возрасту горячность и веру в собственные силы, то о втором, уж простите, я буду вынужден доложить вашему батюшке. Пока вы проходите здесь практику, именно я отвечаю за вас, Елизавета Андреевна. И мне бы хотелось, чтобы вы об этом не забывали.

Если Лизе и не пришлись по душе слова целителя, то виду девушка не подала. Напоследок, встряхнув кистями рук, она влила чётко дозированное количество Силы в последний конструкт, погрузив пациента в глубокий сон, после чего открыла глаза, смахнув со лба поблескивающий бисер испарины.

— Дмитрий Яковлевич, — несмотря на то, что операция заняла почти два часа, высосав из девушки все силы, её голос звучал весьма бодро. — Если вы о «правиле четверти», будьте уверены, я его соблюла.

Одно из основных и первых правил, которым обучали будущих целителей: «Никогда не используйте более трёх четвертей вложенного в энергетический каркас потенциала».

Разумеется, более опытные их коллеги не всегда руководствовались данным базисом, но и степень их контроля была несоизмеримо выше, нежели у только становившихся на стезю врачевателя.

Всё дело было в том, что на начальных ступенях даже самые одарённые молодые люди испытывали сложности, пытаясь взять под контроль фокус подачи Силы в лечебные конструкты.

Нередкими были случаи полного истощения энергетического каркаса, когда целитель, желая помочь больному, сам на несколько дней, а то и недель, оказывался прикованным к больничной койке, ввиду полного истощения.

Не зря лучшие умы, по праву снискавшие заслуженные лавры на стезе целительского искусства, выработали определённые схемы и алгоритмы, следуя которым можно было без вреда для себя поставить на ноги практически любого больного. Да, порой для этого требовалось несколько сеансов, но случаи выгорания одарённых значительно уменьшились.

Неважно, каким потенциалом обладает целитель. Это, как ни странно, вторично. Более важную роль отводится знаниям в области анатомии и пониманию того, как функционирует человеческий организм.

Там где нужен ювелирный микроразрез — глупо орудовать плотницким топором. Максимум, на что он сгодится — ампутация отмирающей конечности, но случаев подобного варварства не сохранилось даже в самых дальних весях и глухих деревнях Российской Империи.

Елизавета Скаржинская не зря считалась самым талантливым специалистом среди ровесников. Прекрасное домашнее образование, полученное от лучших наставников империи, помноженное на личные природные данные самой Елизаветы, давали роду Скаржинских уверенность, что талант девушки, при должной огранке, станет одним из самых выдающихся за последние пятьдесят лет.

— Господин Ралдугин, вы же сами говорили, что настоящий профессионал должен быть немного с «безуминкой», — довольно усмехнулась Скаржинская. — Плюс ко всему, все мало-мальски известные открытия и прорывы на ниве медицины случались именно тогда, когда люди отступали от общепринятых канонов. И вам это известно. К тому же, всё прошло хорошо. Можете взглянуть сами.

— С изюминкой, Елизавета, — вздохнул док, аккуратно поправляя пенсне, всем своим видом демонстрируя недовольство от пренебрежения его указаниями. — То, что вы прекрасно можете играть словами, мне известно. Но, пожалуйста, давайте не будем доводить беседу до абсурда. Мне кажется, что я достаточно ясно выразился.

— Да, Дмитрий Яковлевич. Более чем, — отмахнулась Скаржинская. — Ну так что? Посмотрите?

— Да, — сложил руки на груди Ралдугин. — Но, мне бы хотелось сначала выслушать вас. Уверяю вас, будь ваш несчастный пациент сейчас в сознании, он бы тоже с удовольствием послушал, — едко добавил Дмитрий Яковлевич. — Итак, Елизавета Андреевна, поясните мне, пожалуйста, что вы здесь устроили? Вам так хотелось, чтобы я переписывал эпикриз? Так будьте уверены, теперь я поручу это вам. Вы зачем вместо обыкновенной плановой диагностики, которую я вам поручил провести, сломали пациенту абсолютно здоровую ногу?

— А с чего вы взяли, что она была абсолютно здорова? — изогнула бровь девушка, ничуть не смутившись. Налив воды из графина, приютившегося на краю стола, девушка спешно сделала несколько маленьких глотков. — Судя по больничной карте пациента, он обращался в нашу клинику примерно год назад, — припечатала Елизавета. — С идентичной травмой со смещением, только на другой ноге. И если тогда никого это не смутило, то мне подобное пренебрежение не свойственно.

— Исключено, — отрезал целитель. — Как и сейчас, я лично проводил диагностику. Неужели вы думаете, что я бы пропустил подобное?

— Я ничего не думаю, Дмитрий Яковлевич, — пожала плечами Елизавета, посторонившись. — Вы сами потом можете сравнить снимок годичной давности и тот, который вы сделаете, когда пациент проснётся.

Ралдугину потребовалось всего несколько секунд, чтобы убедиться в правоте сказанных девушкой слов, после чего он уважительно склонил голову.

— Примите мои искренние поздравления, Елизавета. Был неправ. Действительно, если сравнивать с давнишним снимком, различия существенные. Но, прошу прощения, я до сих пор не понимаю, как так могло получиться.

— Пустяки, Дмитрий Яковлевич, — довольно усмехнулась Елизавета. — В конце концов, мы разобрались и всё исправили, а заслуги, лавры и признание — не играют особой роли. Главное — здоровье пациента.

— Да, вы правы, Елизавета, — пробормотал целитель. — Жаль, что ненадолго. Вы же знаете с каким контингентом нам чаще всего приходится работать. Авантюристы и еже с ними. Как мне кажется, они о своём здоровье пекутся гораздо меньше, чем мы об их.

— А вот это меня уже не касается, — излишне резко ответила девушка, отчего черты красивого лица немного заострились. — Моё мнение касательно всего этого ужаса вы прекрасно знаете. И если я ещё с пониманием отношусь к профессионалам, которые ходят за Стену во благо империи, добывая ценные ингредиенты, знания о флоре и фауне Мёртвого, внося серьёзный вклад в науку, пусть и таким рискованным способом, то к остальным, считающим прогулки в проклятый город забавой, на которой можно заработать, питаю стойкую неприязнь. И вы меня не переубедите в этом!

Девушка знала, о чём говорила.

Скольких таких дилетантов она видела на больничных койках: с оторванными конечностями, со страшными ожогами, с ранами той или иной степени тяжести…

«Если бы кто-то решил завоевать мою благосклонность хвастая подвигами за Стеной, я бы даже разговаривать с ним не стала. Идиоты — явно не подходящий круг общения для юной графини», — невольно подумалось Елизавете.

— Помилуйте, — отмахнулся Ралдугин. — Даже и не собирался. В этом вопросе я с вами полностью солидарен. Мне кажется, что вам сегодня следует отдохнуть, Елизавета. Тем более, что дежурство скоро заканчивается. Я могу распорядиться вам насчёт паро-кэба?

— Спасибо, но не стоит, — отказалась девушка, в чём Ралдугин даже не сомневался. Предложи кому-то из персонала закончить дежурство и отправиться домой — с радостью согласится практически каждый, несмотря на то, что в клинике наличествовали весьма комфортабельные комнаты для отдыха персонала.

Каждый, но только не Скаржинская.

— Дмитрий Яковлевич, если понадоблюсь — я в сестринской, — взглянув ещё раз на больничную кушетку, где пребывал в счастливых грёзах недавний инвалид, девушка вышла из операционной.

Оставшись в полном одиночестве и ещё раз взглянув на снимок, Ралдугин поморщился, понимая, что дьявольски проницательная Скаржинская весьма ловко его подловила, прекрасно поняв причину «ошибки» целителя. Но развивать эту тему не стала, что было весьма тактично с её стороны.

Сам Дмитрий Яковлевич подобное ни за что бы не пропустил, с его-то опытом.

— Похоже, кто-то останется без премии, — печально вздохнул он, понимая, что это изрядно осложнит его отношения с молодой и весьма симпатичной ассистенткой Катенькой, с которой его связывали не только рабочие отношения. — А кто-то потом без допуска к телу.