Полозов. Игры разума. Том 3

Глава 21

— И что теперь со всем этим делать? — Ралдугин пребывал в состоянии чернейшей меланхолии. Последствия акустического удара, вместе с мелкими порезами, как у себя, так и у Скаржинской, он давно убрал, с помощью целительских конструктов высшего ранга, так что, можно сказать, всё прошло без серьёзных последствий.

За исключением полностью сгоревшего «Витязя», стоимость которого исчислялась в миллионах рублей, так как реанимационный комплекс мало того, что был экспериментальным, так ещё и находился на стадии тестирования и доработки. Самое дерьмовое заключалось в том, что ответственным за «Витязя» по документам значился именно Ралдугин, как человек, который готовил научную работу с названием: «Восстановление и реабилитация одарённых всех рангов Российской империи комбинированными маготехнологическими способами».

Под маготехнологическими способами подразумевался именно «Витязь», разрешение на работу с которым он личным прошением буквально выбил у графа Скаржинского. Естественно, под свою личную ответственность.

Что теперь будет с ним, Дмитрий Яковлевич даже боялся представить. А о своей работе, которая обещала стать настоящим прорывом в целительской среде, он уже и не думал. Это был конец. Конец карьере. Конец его обеспеченной жизни и уважению коллег. Конец всему, чего он успел добиться.

И никто же даже не будет слушать Ралдугина, поскольку за всё, что происходит с дочерью графа на территории семейной клиники Скаржинских, отвечает именно он. Хорошо, хоть девушка осталась жива и без серьёзных травм, а то бы ему вообще голову открутили. Большим секретом не было, что граф в Елизавете души не чает, так что, чем это могло обернуться, целитель прекрасно представлял.

— Дмитрий Яковлевич, я, правда, не понимаю, почему так произошло, — тихо произнесла Скаржинская, баюкавшая в подрагивающих руках, на которых ещё остались следы гари, большую чашку с тёплым чаем. — Я же делала всё по инструкции.

— Елизавета, не испытывайте моего терпения! — моментально вспыхнул Ралдугин. — По какой, простите, к чертям, инструкции? Если на то пошло, то по инструкции этот парень вообще не должен был оказаться в «Витязе». А если и должен, то — с моего ведома! Вот скажите мне, сударыня, что я вам сделал такого, что вы меня вот таким вот образом отблагодарили?

Пристыженная Скаржинская, опустив глаза, даже и не думала отвечать на риторические вопросы. Понятно же, что пока целитель не выпустит пар, апеллировать какими-либо доводами — бесполезно, даже если они окажутся неопровержимыми.

— А самое главное, госпожа Скаржинская, заключается в другом, — припечатал Ралдугин. — Скажите-ка мне на милость, а кто же теперь будет платить за весь этот водевиль, и что мне говорить высочайшей комиссии, которая обязательно прибудет сюда, после того, как я доложу о происшествии его светлости? Господи, да что я доложу? Что реанимационный комплекс сгорел? Это п…просто… возмутительно!

Лиза не была дурочкой. Она прекрасно поняла, о чём сейчас печётся Ралдугин и разделяла его опасения. Но в том, что куратор будет докладывать её отцу, были необходимы серьёзные правки. Если папенька, с которым девушка имела более, чем обстоятельную беседу по поводу её знакомства с Петром Полозовым, узнает, что парень здесь — ей прикажут возвращаться домой в тот же день. И даже заступничество её дяди, который был полностью лоялен девушке, не сможет помочь. Граф Скаржинский всегда был излишне категоричен, когда дело касалось безопасности его родных и близких.

Столь категоричен он быть ещё в одном случае — когда речь шла о Полозовых.

Лизе попытались объяснить причину запрета на общение с наследником Полозовых, мягко в обтекаемых формах, не раскрывая всей подоплеки, но она и слушать не захотела. Она прекрасно видела, как Петя, играючи расправился с Елисеем. Причём, без единого конструкта. И если бы он был таким чудовищем, каким описывала всех Полозовых её мать, тогда шансов уйти из кафе у них бы не было. По крайней мере, у неё и у Елисея.

Но парень даже не думал проявлять агрессию. Да, попрощался он холодно, но ничего такого он себе не позволил. Вряд ли его напугал дядя.

Так что, если информации о пребывании парня случится достигнуть не тех ушей, её практика закончится моментально.

«Нет, этого допустить никак нельзя!» — решила девушка.

То, что могут спустить дочери владельца клиник, простому целителю, даже с кучей заслуг, могут и не простить. Нет, её отец — человек вполне отходчивый, но и потеря «Витязя» — событие далеко не рядовое.

А Дмитрий Яковлевич был не настолько важной и талантливой фигурой в их сети клиник, чтобы всё могли спустить на тормозах, списав на производственные расходы. Не та сумма. Виновник происшествия всегда должен иметь имя. И этот постулат своего отца Лиза прекрасно знала. Замять не получится. А вот выйти из ситуации с наименьшими потерями — да. Для этого нужно лишь скоординировать информацию, которую получит граф Скаржинский сначала от Ралдугина, а потом уже и от неё.

И, кажется, она знает, как именно нужно поступить.

— Дмитрий Яковлевич, — осторожно начала Скаржинская. — Если вы меня выслушаете, то, возможно, мы найдём бескровное решение возникшей проблемы.

— Правда? — сарказмом осведомился целитель. — Бескровное? Я не пойму, вы сейчас издеваетесь надо мной? О каком решении проблемы здесь, — он особо выделил слово, — может идти речь? Вы хоть вообще примерно представляете масштаб ситуации?

— Да, — девушка постепенно брала себя в руки. По крайней мере, ладони подрагивать перестали, уже не норовя расплескать горячий напиток. — Шестой реанимационный комплекс выведен из строя. Ненадолго, но…

— Ах ненадолго? — покраснел Ралдугин. Сейчас он хотел высказать этой пигалице всё, что думает о её самоуправстве. И сдерживался из последних сил, поскольку понимал, с кем он разговаривает. Излишняя грубость могла ему обойтись гораздо дороже, чем угробленный «Витязь». — Вы, наверное, хотите мне сказать, что у нас ещё есть три функционирующих комплекса, верно? И нагрузка на клинику не такая и большая, чтобы беспокоиться о тех, кому в критической ситуации не достанется своевременной помощи? Ну же? Разочаруйте меня и скажите, что я угадал.

Молчание девушки вызвало новую страдальческую гримасу на лице куратора.

— Ну тогда слушайте, госпожа помощник целителя! Помимо того, что вы перенебрегли элементарными правилами техники безопасности…

— Я всё сделала по инструкции, — твёрдо произнесла Скаржинская. — И вам это прекрасно известно, поскольку вы там присутствовали.

— А я сейчас не о настройке говорю! — всё же сорвался целитель, чуть ли не заорав. — Бог с вами, речь совсем не о ней. Вы мне лучше скажите, — снова перешёл он на шёпот, — что бы было, если бы глава Тайного Приказа узнал, что его сын погиб у нас в клинике? Вашими стараниями, между прочим. Вы последствия представляете? Вы понимаете, вообще, кто такие Полозовы? Как вы вообще могли принимать подобное решение самостоятельно?

А вот в этом ключе у Скаржинской времени подумать не было. На миг смоделировав ситуацию, девушка растерянно замерла.

— Наконец-то, — всплеснул руками Ралдугин, наблюдая, как на лице девушки проступает понимание. — Вижу, пробрало. Знаете, не мне вам говорить о таких вещах, но я, пожалуй, скажу. И что хотите делайте с этой информацией, Елизавета! Именно благодаря вашей безответственности, эта ситуация и произошла. Безответственности, некомпетентности и расхлябанности! Если бы не решение поместить пациента в реанимационный комплекс, всего бы этого не произошло. И будьте уверены, покрывать я вас не буду! За свои решение, в нашей среде, принято отвечать!

— Вы правы, — внезапно спокойно произнесла Скаржинская. — Благодаря моим безответственным действиям, умирающему от яда «маури» одарённому после поломки «Витязя» удалось самостоятельно покинуть реанимационный комплекс. Вот только меня «умирающий» вынес в коридор, а вас частично раздел, Дмитрий Иванович. Наверняка, из последних сил, захотел примерить халат целителя, да? Так что, вы можете сейчас говорить что угодно, но всё свидетельствует о том, что в ваших доводах кроется ошибка. Не похоже на то, что мои действия угробили парня. А раз так, то считаю — я свою задачу выполнила, хоть и ценой «Витязя». Вот!

О том, что на её энергетическом каркасе остались следы чужого целительского плетения, она, почему-то не стала говорить. Достаточно было и этих аргументов.

— Это не более, чем стечение обстоятельств, — раздражённо отмахнулся от её слов Ралдугин. — Или вы вдруг изобрели работающий способ излечения одарённых от яда «маури»? Тогда соглашусь — вам простят ещё один «Витязь». Более того — я попрошусь к вам в помощники, Елизавета Андреевна, и буду перенимать ваш бесценный опыт.

— Дмитрий Яковлевич, я согласна с тем, что допустила серьёзное нарушение. Да, я не поставила вас в известность. Но только из-за того, что счёт шёл на минуты. Вы сам говорили, что главное — спасение человеческой жизни. Я, как целитель, своей цели добилась. Пациент, по крайней мере, сумел уйти от нас на своих ногах.

— Если бы вы мне сказали, что знаете, где этот пациент, — проворчал Ралдугин, — это бы весьма упростило нам всем задачу. С огромным интересом взял бы у него ряд анализов, чтобы прояснить картину.

— Ну, Мёртвый, конечно, большой, но не настолько, чтобы здесь мог затеряться одарённый дворянин, — нейтрально заметила девушка.

Дмитрий Яковлевич почесал затылок.

— А ещё, мне кажется, что на фоне новости о том, что мы поставили на ноги наследника рода Полозовых, не получив прямой и серьёзнейший конфликт с главой Тайного Приказа, незначительную поломку «Витязя» можно подать с нужной стороны. Как считаете, Дмитрий Яковлевич? Можно вообще сделать по другому, — Елизавета, видя, что куратор пребывает в раздумьях, продолжила, словно змей-искуситель. — Я могу сказать отцу, что всё произошло по моей вине. Вам — ничего не будет.

— Считаете, что вас будут слушать в этой ситуации? — недоверчиво спросил Ралдугин, но в глубине глаз блеснула надежда. — Очень сомневаюсь. Даже нет — уверен, что не будут.

— Нет, я так не считаю. Я в этом полностью уверена, — торжествующе улыбнулась Скаржинская. — Доверьте это дело мне. Вот только есть одно «но».

— Вот как? — насторожился Ралдугин. — И что входит в ваше «маленькое но»?

— Сущая безделица, — посерьёзнела Скаржинская. — Всего лишь подтвердить, что в момент взрыва в «Витязе» не было никакого Полозова. Вам вообще нужно забыть эту фамилию и этого парня. Что скажете?

— Скажу, что это безумие, — нервно рассмеялся мужчина. — Исключить из переменной единственный аргумент, могущий избавить от последствий, чтобы предоставить этот аргумент вашему отцу и ждать, что всё обойдётся? Простите, но я в этом участвовать не буду, Елизавета Андреевна.

— С Анной я поговорю, — ровно продолжила Скаржинская, будто не слыша, — она точно будет молчать. А вот с вашей Катенькой вам придётся договариваться самому, Дмитрий Яковлевич.

— Вы считаете, что можете шантажировать меня этим? — тут же возмутился он, вскинувшись. — Не ожидал от вас, Елизавета Андреевна. Хотя, ладно. Можете доложить своему отцу. Плевать. Я лучше сознаюсь в личных отношениях на работе, чем меня распнут за порчу медицинского оборудования.

— Даже не думала вас шантажировать, — отмела его подозрения девушка. — Личные отношения на то и личные, чтобы не становиться достоянием общественности. И это не моё дело. Я лишь обозначила вам то, что нужно сделать, чтобы выйти из этой ситуации с наименьшими, именно для вас, потерями. Вы поговорите с Катериной, и на этом — всё.

— Допустим. А в чём, простите поинтересоваться, здесь моя выгода? — прищурился мужчина.

— Вы остаётесь на своём месте. Вы не получаете никакого взыскания и вопросы по материальной ответственности за испорченный комплекс целиком и полностью ложатся на мои хрупкие плечи, — принялась перечислять Елизавета. — И даже если мне придётся полностью возместить порчу оборудования из своего кармана, как совладелица этого филиала клиники, я себе это могу позволить. Да-да, не удивляйтесь так, Дмитрий Яковлевич. Отправляясь сюда, я уже это знала и видела подтверждающие документы.

— Однако, — от прозвучавшей новости Ралдугин опешил. — А не рановато ли?

— Так я и не лезу в руководство, — удивилась Скаржинская. — Я честно тружусь, набираюсь опыта, перенимая его у профессионалов, под вашим чутким руководством.

— Пересластила, — поджал губы Дмитрий Иванович. — Сейчас вот прям приторно.

— Так не вынуждайте, — ничуть не стушевалась Скаржинская. — Итак, вы разговариваете со своей «помощницей», объясняете ей, что нужно держать рот на замке, Остальное я беру на себя. Для всех, вы появились уже после всего произошедшего. Договорились?

— Елизавета Андреевна, давайте сделаем с вами так, — сняв очки, Ралдугин, не торопясь, протёр стёкла носовым платком. — Первый и последний раз я иду с вами на подобную сделку. Я согласен, но…

— Спасибо, — не смогла сдержать улыбки Скаржинская. — Вы не…

— Я не договорил, госпожа помощница целителя, — наставительно заметил он. — Имейте уважение.

— Прошу прощения.

— Так вот… Я согласен поддержать вашу авантюру. Я не буду интересоваться зачем вам это нужно потому, что, как вы правильно заметили, личные отношения на то и личные, чтобы не становиться достоянием общественности. Верно? Но, у меня есть три условия. Первое — если у вас не выйдет и мне будет грозить наказание за всё это — я, уж простите, молчать не стану.

— Приемлемо.

— Второе — пока вы выполняете обязанности помощника, вы — помощник. Не совладелица филиала, не полноправный целитель, а именно — помощник.

— Тоже приемлемо, — согласилась девушка. — Что будет третьим?

— Ничего сложного. После того, как всё уляжется, я бы хотел всё же поговорить с этим молодым человеком, — видя, что девушка хочет возразить, он предупреждающе поднял палец. — Просто поговорить. Вы же понимаете, что мы не можем пройти мимо подобного случая?

— Но я не знаю, где он сейчас, — Скаржинская растерялась. — Как я могу вам что-то обещать?

— А вы и не обещайте. Просто не забывайте мои слова. Хорошо? Вы сами сказали, что Мёртвый — не такой уж и большой.

— Хорошо, я очень постараюсь, Дмитрий Яковлевич, — поджала губы Елизавета.

— Вот и отлично, — Ралдугин поднялся со стула. — Как раз во время ночной смены поможете Анне с порядком, подучите свои должностные обязанности и порядок действий в экстренных ситуациях. Можете даже заучить этот раздел. Вам пойдёт на пользу, уверен.

Услышав о незапланированном дежурстве, Елизавета хотела было возразить, но тут же осеклась, наткнувшись на внимательный и чуточку насмешливый взгляд куратора.

— Что-то хотели сказать?

— Хотела спросить, кто будет принимать пациентов, пока я буду помогать Анне? — буркнула она.

— А мне откуда знать? — удивился мужчина. — Сегодня вы вполне справились с некоторыми решениями даже не ставя в известность своего куратора. Причём, как вы сами только что настаивали, вполне успешно. Всё верно? Я ничего не упустил?

— Я поняла, — вздохнула Скаржинская. — Пойду, наверное, помогу Анне.

— Больше вас не задерживаю, Елизавета Андреевна. И позовите, пожалуйста, мне Катерину, — подойдя к шкафу, куратор секунду подумал, шаря глазами по полкам, а потом потянулся за папкой. — И пусть поторопится, поскольку мне скоро придётся уехать.

Посчитав разговор законченным Елизавета аккуратно притворила за собой дверь, тщательно скрывая улыбку.

У неё всё получилось.

Главное теперь, чтобы всё так же гладко получилось и с её отцом. И разговор с ним будет не в пример труднее.