Помощница для князя оборотней

Глава 30

Первое, что Василиса почувствовала, когда очнулась — это жар. Он шел отовсюду, как будто она лежала на огромной печке. Такой широкой… приятной… и… живой?!

Василиса распахнула глаза. А вокруг талии сжались крепкие княжьи руки.

— С-северян… — выдохнула сиплым шепотом.

— Угадала, — так же тихо откликнулся князь.

А потом Василиса очутилась вдруг лежащей на спине, а сверху ее придавил оборотень. Голый! И она тоже голая! А еще у нее ничего не болело: ни ободранные пальцы, ни измятые драконом бока. Ой, как хорошо… И чувствовать на себе приятную тяжесть князя — тоже.

Василиса чуть не замурчала от удовольствия.

Северян вздрогнул. В темноте она видела, как наливаются тусклым светом его звериные глаза.

— Поцелую только, — шепнул, жадно стискивая ее за бедро.

И прежде, чем Василиса успела ответить, склонился к ней. И от первого же прикосновения его губ способность соображать выключилась.

Василиса обвила руками мощную мужскую шею и прижалась к оборотню всем телом. О да, наконец-то поцелуй не во сне, а в реальности! Дышать невозможно, и сердце как сумасшедшее…

Объятья князя стали крепче, ладонь скользнула выше, и Василиса охотно выгнулась, требуя больше ласки.

— С ума сведешь, — выдохнул Северян ей в губы. — Красавица моя… Нет, хватит.

И отстранился. А ее аж подкинуло от обиды:

— Ну и не надо! — пихнула двумя руками в мужскую грудь.

— Василиса…

— Слез с меня! — зарычала не хуже медведицы.

— Ты слаба.

— Пошел вон!

Но князь даже на волосок не сдвинулся. Пробормотав что-то явно ругательное, снова заткнул ее поцелуем! Василиса забрыкалась в стальных объятиях и даже, кажется пробовала укусить, но лапища князя улеглась на ее грудь, и злость на отказ не смогла соперничать с желанием.

Боги! Что этот мужик с ней делает? И как?!

Василиса вся дрожала от нетерпения, исследуя ладонями крепкую спину, плечи, шею и снова скользила по спине.

Большой мальчик! И такой горячий… От Северяна волнами шел жар. Плавил кости и вместе с ними мозги. Василиса бессовестно льнула к князю, стонами умоляя перейти от ласк к действию, и Северян внял ее мольбам.

Пальцами скользнул между ее ног. Наконец-то! Василиса застонала от облегчения, шире разводя бедра, и несколько протяжных скользящих прикосновений вышибли из ее горла крик. Который тут же заткнули поцелуем. Пальцы князя и его язык двигались почти синхронно, закручивая внизу живота новый огненный комок.

Вдоль позвоночника прошибло током, и тьма пещеры расцвела золотыми звёздами.

В себя Василиса пришла дрожащая и взмокшая. Князь почти лежал на ней, уткнувшись лбом в плечо. А в ее бедро упиралось твердое. Он так и не закончил…

— Нам надо скорее уходить, — выдохнул хрипло.

И резко отодвинулся.

Василиса с трудом приподнялась на локтях. Вместе с разрядкой пришел стыд. И жгучая благодарность, что, в отличие от нее, Северян мог думать.

— Твоя одежда, — прогудел оборотень, вкладывая в ее руки вещи. — Чистая.

Ах, вот почему она нагишом! Но как же…

— Ладимир! — пискнула, прижимая к себе сверток.

— Он ищет нам путь. Скоро вернется.

Ох, ладно… Василиса быстро надела рубашку и штаны. Ей бы еще помыться, но это потом. При случае.

Князь шуршал рядом. Наверное, поклажу собирал… С ней ни о чем не разговаривал, да и Василиса не торопилась.

Но вдруг ей в руки ткнулось мокрое.

— Полотенце, — донеслось из темноты. — Ежели тебе надобно.

Очень надобно!

Василиса вытерла лицо, шею, ну и внизу тоже прошлась… Северян молчал. И только когда она закончила, мягко забрал полотенца из ее рук и, перехватив под локоть, сказал:

— Пойдём.

Василиса вздрогнула. Но вырываться не стала.

Вместе они пошли сквозь темноту. Все дальше и дальше. Так долго, что на мгновение Василиса испугалась — а не заблудятся ли? Но впереди забрезжил свет, и спустя минут десять они вышли на скалистый уступ, где их поджидал Ладимир.

— Здравствуй, Василиса Премудрая, — улыбнулся оборотень.

Василиса покраснела и выдавила из себя чуть слышное:

— Здравствуй.

К счастью, котик был невозможно тактичен и отвлёк ее неожиданным:

— А я Бову-королевича видел.

Василиса похолодела.

— Где?!

— Далеко. Сбежал, пёсий сын. Небось обратно в Новиград направился.

— А товарищей своих тут оставил, — фыркнул Северян.

Василиса снова поёжилась.

— Оставил, князь. Мёртвыми. Шурале-батыр на Сивке не удержался, а Ивана дракон поджарил.

И повисла тишина. Князь смотрел на Василису, скрестив ручищи на широкой груди, Ладимир огладил пятернёй подбородок. Похоже, она ляпнула что-то не то…

— Дракон, говоришь? — прогудел князь.

И Василиса чуть не застонала. Какая же она идиотка!

— Дракон, — повторила эхом. И, оглядев залитые солнцем скалы, добавила: — Так называют это чудовище в моем мире.

И снова тишина. Тяжелая и острая, как горы вокруг. Но когда Василиса уже готовилась сорваться в панику, на плечо легла тяжелая ладонь.

— То-то ты больно дерзкий, прислужник Василий, — лукаво заметил князь.

И терзавшее нервы напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Василиса усмехнулась. Ладимир тоже. Но очарование момента нарушил далекий драконий рев.

Северян мигом стал серьезен.

— Нам пора уходить. Лезь ко мне на спину.

И в ответ на взгляд ее округлившихся глаз, добавил:

— Так быстрее.

Ла-а-адно… Василиса осторожно обхватила мужскую шею. Ойкнула, когда князь поднял ее в воздух. Ну а потом начался спуск.

Ох, не зря все-таки Северяну дали прозвище Силыч. Он даже не запыхался, перескакивая с камня на камень. А Василиса изо всех сил гнала прочь восхищение мощью князя. К вечеру они все-таки добрались до подножья скал.

Но к тому времени мужчины были похожи на ободранцев. Василиса видеть не могла порезы на их руках и глубокие ссадины. Однако останавливаться они не собирались. Через поле Василиса проехала на медведе. То еще удовольствие, честно говоря!

Ее швыряло от загривка к заду и обратно. Все кишки перетрясло! И концу путешествия Василиса была вымотана вусмерть!

— Земля... - простонала и мешком рухнула с медведя, когда он изволил остановиться.

Князь тут же принял человечий облик и подхватил ее на руки. Василиса только ахнула, и то мысленно — слишком устала.

— Надо отойти подальше, — тревожно шепнул Ладимир. — Сила Деваны не всегда может защитить от Змея. Ведь он создан самим Чернобогом…

Да и плевать.

Василиса клевала носом, пока оборотни углублялись в лес. Очнулась, только когда поняла, что мужчины остановились.

И не где-нибудь, а около озера.

— Хорошее место… — удовлетворённо протянул Ладимир. — А я, пожалуй, сбеаю девиц проведать.

Василиса встрепенулась — прямо сейчас уйдёт, что ли?!

Но сказать ничего не успела — рыжий хвост мелькнул в зарослях малины и исчез.

Остались они с Северяном один на один… Князь ее так и не отпустил, и воздух вокруг прямо-таки заискрился от напряжения.

— Мне надо помыться, — пробормотала Василиса, ненавязчиво пытаясь слезть с княжьих рук.

Но Северян прижал не крепче.

— Надо, — повторил глухо. — Помою.

Ой, нет!

Василиса заерзала активнее. Зря! Из княжьей груди вырвался шумный вздох, и Северян шагнул к озеру.

— Дай хоть раздеться! — крикнула в отчаянии.

И — о чудо! — ее услышали!

Северян поставил ее на ноги, резко крутанул лицом к себе. И, схватив за рубашку, вытряхнул Василису из одежды. Она и вякнуть не успела!

— Красавица моя! — зарычал, пожирая взглядом.

Василиса ойкнула и прикрылась:

— Обалдел совсем?!

— Ума лишился, да…

И двинулся на нее. Василиса попятилась. Нет-нет-нет! Она заранее не согласна на все, что тут готовилось произойти. Потому что… Ну… Ей к Яге надо! С подарками… А ему к обратно в Новиград — к княжне!

— Князь, давай договоримся… — начала она и запнулась.

Взгляд князя стремительно менялся. Он стал... бешенный. И полным такого желания, что по коже сыпанули мурашки.

Закончилось княжье терпение! Вскрикнув, Василиса развернулась и бросилась прочь, но даже двух шагов не сделала — Северян схватил ее и прижал к себе.

— Поймал! — хлестнуло по ушам медвежье рычание.

Василиса ахнула:

— Север…

Но оборотень заткнул ее поцелуем.

И все, в голове как щёлкнуло! Василиса обмякла в стальных объятьях, сдаваясь без боя. Ну и пусть!

Она имеет право!

А иначе... иначе просто взорвется! И князь тоже …

Оборотень дрожал от нетерпения, прикусывая ее губы и наминая ягодицы. Совершенный дикарь! Озабоченный медвежий гад! Но как же Василисе это нравилось! Северян легко подхватил ее на руки. Шагнул куда-то в бок, не отрываясь от ее губ, опустился на землю, вытянул из котомки накидку и, бросив на землю, уложил на нее Василису.

— Моя, моя, моя... - шептал, как заведённый.

Василиса жадно глотала его сбивчивый шепот. Наверное, говорила что-то сама, но уже не слышала. Плевать… Наконец-то все происходит на самом деле! И она трогает, гладит и царапает своего князя!

Это так восхитительно!

И мужские пальцы между ее ног тоже! Она хорошо помнила, насколько они нежные и сильные.

Василиса вскрикнула от удовольствия, шире разводя бедра. Пусть погладит ещё! Но в следующую секунду давилась стоном боли — князь попробовал надавить глубже.

Северян тут же замер. А потом… Ох, отнял руку! Но вместо этого соскользнул вниз! И закинул ее ноги себе на плечи!

— Северян! — вскрикнула Василиса, пытаясь вывернуться.

Она же не мылась! Не успела! Там пахнет ужас как! Это… это… негигиенично! Но Северян так не считал. Сильный язык прошелся вдоль складочек и замер на самой чувствительной точке. Василиса подавилась стоном. Она сейчас кончит. От одного движения! О нет! Только не так быстро!

Василиса инстинктивно дернулась назад, Северян подтащил обратно и, крепче вцепившись в ее бедра, толкнулся так глубоко, как мог.

И все, ее накрыло. Позвоночник выгнуло дугой, между ног сжалось в первой судороге, а потом… Василиса даже не кричала — просто не могла. Запустив пальцы в растрепанные темно-русые волосы князя, она дрожала от самого яркого оргазма в своей жизни, а Северян двигался и двигался, пока ее не накрыло вторым.

Перед глазами заплясали пятна, воздух пропал, и, кажется, Василиса даже отключилась, потому что пришла в себя, уже лежа грудью на накидке, а ее бедра были высоко вздернуты.

— Сладкая моя, — выдохнул князь, пятерней оглаживая ее от макушки до поясницы.

И вдруг звонко шлепнул по ягодице. Ужасно пошло! Но Василиса вскрикнула от удовольствия.

А в следующую секунду давилась стоном — Северян толкнулся в нее. Но боли не было, только ощущение невозможной тесноты в растянутых до предела мышцах.

Пальцы рефлекторно сгребали ткань накидки, а поясница прогнулась до хруста. Закусив губу, Василиса дрожала, чувствуя, как Северян медленно погружается в нее. Какой же он большой! Даже слишком! У них не получится!

Но князь снова толкнулся и крепко прижал ее бедра к своим.

— Боги… — ахнула Василиса.

Он внутри? Весь?! Но как…

— Тесная, — прохрипел князь.

И задвигался.

А Василиса забыла, о чем думала секунду назад. И вообще обо всем. Осталась только она и Северян. Их сбитое дыхание, рваные стоны и дрожь, нараставшая внизу живота с каждым новым выпадом. Грудь терлась о мех накидки, ноги дрожали и разъезжались в стороны, но князь держал крепко.

Снова и снова насаживая Василису на себя, он успевал гладить ее со всех боков и шептать возбуждающие нежности.

— Красавица моя, хор-р-рошая… моя… вкусная...

И снова трогал откровенно и пошло. Ласкал пальцами между мокрых складочек и гладил тугое колечко другого входа, намекая, что там ему тоже все нравится. А Василиса могла только стонать, подмахивая навстречу сильным толчкам. Твердо-каменный член внутри нее задевал сразу все чувствительные точки. И на очередной выпад вдоль позвоночника стянуло раскаленной дрожью.

Так быстро! Но Василиса не могла сдержаться.

Первая судорога скрутила низ живота так, что Василиса захлебнулась криком. Северян ответил сдавленным рычанием.

Подхватив под живот, резко дёрнул на себя, и перед глазами расцвели огненные фейерверки, пронзая раскаленной волной от макушки до поджатых пальчиков ног.

А потом снова... и снова… и снова... До тех пор, пока не стало вообще ничего. Мягкая рычащая темнота обняла Василису со всех сторон... между плечом и шеей что-то кольнуло, по коже заскользило теплое… а потом Василиса очнулась, лёжа на спине.

Между ног немного саднило и было непривычно пусто.

Но, наверное, ненадолго… Северян придавил ее собой, в его звериных глазах все еще сверкал голод.

— Горячая какая, — захрипел, оглаживая по бедру.

И, подхватив под коленку, качнул бедрами.

Василиса застонала, чувствуя, как тянущая пустота вновь заполняется жаром. Но все, на что хватало сил — это закинуть руки на мощную княжескую шею. Северяна это больше чем устроило. Облапив ее, как медведь, он продолжил. И не выпускал до тех пор, пока Василиса не отключилась, вымотанная самым шикарным сексом, который только у нее был.

Северян

Василиса давно уснула. Свернувшись на его груди комочком, сопела себе тихонечко, а Северян никак не мог разомкнуть рук. Страшно!

А вдруг проснется и уйдет? Он ведь... он голову потерял! Хотел дать помыться, поесть, а вместо этого набросился на нее, как дикий зверь, измучил всю, искусал, зацеловал… Брал по-всякому!

Ой дурак... Не утерпел! А перед этим не сумел угадать, что ему служит девица, а не мальчишка. Унявшийся было стыд вновь глодал сердце. Северян никогда не был жесток с женщиной, а уж единственную свою берег бы пуще зеницы ока. Но вышло так нехорошо. Как теперь прощения просить?

Северян со всей нежностью огладил Василису по голове, а потом ещё разок. И поцеловал. Она даже не шелохнулась. Ещё бы! Измучилась, бедняжка, стонать под ним. К тому же в змеевом логове столько трудностей пережила… Но до чего храбро держалась!

Северян прижал любимую к груди.

И собой хороша, и умна, и отважна! Сердце обмирало от одной только мысли, что он мог бы и не знать.

Но теперь она его!

Не отпустит, никому не отдаст! А что касаемо княгини… Северян нахмурился. Видеть ее не хотел, но долг перед своим народом никуда не делся.

Тяжёлым бременем он лежал на княжьих плечах, и забыться, жить в своем счастии, а про других забыть, Северян просто не мог! Неправильно это!

Но и любую свою сделать второй женой он тоже не мог.

Северян тяжко вздохнул. Правитель в нем требовал одного, мужчина — другого. А медведь ещё и метку поставил… Поторопился от жадности!

И как теперь этот клубок распутывать — непонятно.

Оставалось только надеяться, что вместе с Василисой они что-нибудь да придумают…

Яга

За окном тревожно шумел сад. Не нравилась ему новая прислужница. Оно и понятно. И при жизни-то Настасья была никакой, а уж мертвая и вовсе растяпой стала. Яга мечтательно прикрыла глаза, вспоминая предсмертные мольбы глупой бабы, что отважилась сунуться в гости к Моране за помощью, но тут же вновь перевела взгляд на карты.

Странное они что-то говорили.

Сулили ей добычу богатую и тут же разорение. Еще радость, а вместе с ней лютую смерть. Это ей-то?! Той, для которой Морана ближе родной матери!

Яга задумчиво прикусила ноготок.

Что-то неладное творится… Неужто лесной выродок готов забыть клятвы, которые давал своей богине? Да нет… Не может Северян Силыч отказаться от приданного Елены Прекрасной! Слишком лакомый кусок!

Но раз карты начали путаться, то, пожалуй, самое разумное — приготовить все для обряда, чтобы без промедления отправить Василису обратно в ее мир.