Портальеро. Круг шестой

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Кто к нам с ножом придёт, того наша пуля и найдёт.

Пропитан воздух предстоящею войною.

Рука не дрогнет если враг передо мною.

Жалеть врага не буду я. Мы их не звали.

Воюем за страну, не за медали.

Конец июня 1941 года.

СССР. Где-то на Западной Украине.

После того, как я увидел взрыв, разнёсший вдребезги разграбленный немцами воинский склад, я притормозил «воспроизведение» на магическом зеркале. Ну а дальше я уже смотрел более внимательно. Поэтому момент, когда украинские подростки зарезали последних оставшихся караульных, мне удалось разглядеть очень подробно. Да. Именно, подростки. Ибо был там тот украинский хлопчик не один. Но, обо всём по порядку.

Чуть промахнувшись, я застал пару дней до начала войны. Служба тут шла тихо, мирно, спокойно. Караул сменялся вовремя. Пищу привозили. А однажды даже подъехали пара небольших грузовичков, и с десяток красноармейцев шустро разгрузили довольно-таки большое количество зелёных армейских ящиков. После того, как полуторки укатили, служба опять потекла по накатанной…

Начало войны внесло кое-какую суету в этом небольшом подразделении. Когда в небе появились стаи самолётов с крестами, а издалека стала доноситься канонада, то командир тут же отправил куда-то пару бойцов. Похоже, что телефонная связь уже не работала. А нас следующий день, когда никто не вернулся, а канонада стала слышна гораздо ближе, то в путь отправился и сам командир, взяв с собой сразу двоих красноармейцев.

Вот так вот и осталось на охране склада всего лишь двое молоденьких, явно, не слишком опытных бойцов. Они по очереди маячили у входа, нося на плече винтовку с пристёгнутым к ней штыком. Похоже, что это были парни свежего весеннего призыва этого года. Но они исправно несли службу по уставу ещё пару дней. Не курили на посту, и не спали, сменяя друг друга.

А потом… Потом появились дети. Парнишка лет двенадцати, и девочка лет десяти.

Часовой, поначалу напрягшись, быстро понял, что дети не представляют для него опасности. Но всё равно, держал трёхлинейку с пристёгнутым штыком в руках.

Они какое-то время разговаривали, стоя на значительном расстоянии друг от друга. Потом дети ушли, а к часовому подошёл, вышедший из караульного помещения второй боец.

Блин. Тут никаких хитростей не надо, чтобы помножить весь оставшийся караул на ноль. Пара выстрелов, пара трупов. Дистанция вполне подходящая для прямого выстрела с близкого расстояния. Да-а… А часовые-то явно стали расслабляться в отсутствие командира.

Ну а через некоторое время, снова пришли дети. Парень тащил, тяжёлую с виду, корзинку, а в руках у девочки было что-то, завёрнутое в белёную ткань. Как потом оказалось, там был каравай хлеба, или как тут говорят «паляныця». Говорят, что русским не удаётся правильно выговорить это слово, так что это даже является неким маркером при определении «свой-чужой».

Увидев еду, бойцы оживились и расслабились. Похоже, что сказались три или четыре дня без пищи. Правда к бутылке с мутноватой жидкостью, принесённой парнем, красноармейцы поначалу прикладываться не спешили.

Оставив продукты, дети ушли. А я понял, что мне уже пора действовать. Перейдя через портал, я занял свою позицию и начал наблюдать, что же будет дальше.

Я сразу заметил, что не я один этим занимаюсь. Не так далеко от меня. в зарослях сидели те же милые детишки, глядя, как бойцы трапезничают. Странно только, что красноармейцы, занятые приёмом пищи этого не замечали… Расслабились солдатики. Вон уже и к бутылочке стали прикладываться по очереди. Да, по глоточку. Но не один раз… Сало и огурчики с лучком. Свежий хлебушек… Благодать. Только вот долго ли жить осталось этим, забытым всеми, красноармейцам?

Моя лохматка позволяла мне оставаться невидимым, несмотря на то что местные подростки находились не так уж и далеко от меня. И я сделал новое открытие. Их уже было не двое, а трое. Парнишка чуть постарше, видимо давно уже тут сидел в засаде. Я пригляделся к нему и понял, что уж больно он похож на того, кого я совсем недавно пристрелил там, в будущем, в этом же лесу.

Скорее всего это и есть дед того бандерлога, что хвастался подвигами своего предка на просторах интернета. А дед-то оказывается и не один был, а в составе преступной группы. И плевать, что преступниками были всего лишь дети. Это пусть толерасты из будущего закатывают глаза и заламывают руки и причитают, что #онижедети. Нет у врага, ни возраста, ни национальности. С того момента, как ты взял в руки оружие и направил его в нашу сторону… Всё. Ты — враг. А врагов, как сказал во всеуслышание один человек, надо мочить. Мочить, где бы мы его не застали. Застали в сортире? Мочите в сортире. Какая разница где мочить врага. А тот, кто втыкает или пытается воткнуть нож нам в спину, снисхождения не заслуживает. Лично я так думаю…

Ну а действие перед входом на воинский склад начало разворачиваться по уже известному мне сценарию. Сомлевшие после обеда бойцы стали помаленьку клевать носом. А может доза снотворного была лошадиной. Но буквально минут через пять, один уже привалился спиной к стене караулки, закатив глаза, а другой, глядя на него, так и вовсе упал лицом вперёд. Может там и не снотворное было в горилке, а крысиный яд. Кто их знает, этих гарных хлопчиков…

Когда из кустов осторожно появились подростки, держа в руках что-то типа ножей, я понял, что пора уже и мне начинать действовать.

Хлопчики даже и не заметили, как поднявшаяся у них за спиной куча травы и листьев сделала движение в их сторону. Зато девочка это увидела и успела вскрикнуть что-то неразборчивое.

Оба парня обернулись в мою сторону, но я уже был готов и произвёл ровно два выстрела. А так как стрелял практически в упор, то целился исключительно в голову. И я не промахнулся. Практически также, как и их далёкие потомку в будущем, они завалились прямо друг на друга, по-прежнему сжимая в руках, явно самодельные ножи.

Ну а я повернулся к девочке. Увидев то, что произошло она завизжала. Да так, что казалось уши заложило от такого ультразвука. Я скинул с головы капюшон, наставил на девчонку револьвер и прикрикнул:

— Заткнись!

Думаете она замолчала. Нет. Но визжать перестала. Зато стала быстро-быстро говорить, упав передо мною на колени:

— Не вбивай, дядечко! Ми ж тільки хотіли пограбувати червонопузих…

— Сюда иди! — скомандовал я.

Девчонка прямо на коленках поползла в мою сторону.

— Встань!

Она послушно встала, мелко дрожа.

Я взял её за ухо и потащил в сторону лежащих красноармейцев. Как мне показалось, те вовсе не подавали признаков жизни.

— Чем вы их напоили? — спросил я у совсем побелевшей девочки.

— Грицько сказав, що це отрута від мишей.

Ну, да. Я так и думал, что это крысиный яд. Странно, что бойцы не мучились умирая. Я пощупал пульс на шее у того из них, что лежал лицом в землю. Ничего… А остекленевшие глаза другого, отражающие синее небо, говорили сами за себя. Повернувшись к девчонке, я так на неё посмотрел, что она снова бухнулась на колени и запричитала:

— Не вбивай, дядечко! Що хочеш тобі зроблю. Тільки не вбивай!

— Чего? — не понял я.

А она стала быстро-быстро расстёгивать пуговки у себя на груди. Приглядевшись, я понял, что не такая уж она и маленькая. Просто ростом мелковата, но, судя по всему, лет тринадцати, четырнадцати не меньше.

— Мне этого от тебя не надо. — сказал, как отрезал я.

Подняв с земли, выроненную перед смертью красноармейцем бутылку с остатками мутной жидкости, я протянул девчонке и приказал:

— Пей! — приказал я.

— Не буду! Вона ж отруєна. — отстранилась она.

— Пей! Или я тебя пристрелю.

Девчонка взяла в руки бутылку, но потом внезапно швырнула её мне прямо в лицо, а сама подскочив с земли, попыталась убежать. Я сумел увернуться от летящего мне в лицо предмета, и выстрелил в направлении убегающей фигурки. Пуля попала ей в спину. Девочка как будто споткнувшись, упала на землю. Я подошёл поближе и перевернул её лицом к себе. На груди у неё расплывалось кровавое пятно, а глаза смотрели на меня не с испугом, а с ненавистью.

— Ви все здохнете, кляті москалі!

— Ты этого уже не увидишь. — ответил я и выстрелил ей в голову.

Лишь на долю секунды в душе́ что-то ёкнуло. Но тут же отпустило. Больше не глядя на неё, я пошёл в сторону склада.

Не знаю, слышал ли кто тот шум, что произвёл я, расстреливая этих малолетних злыдней. Но мне было наплевать на это по большому счёту. Я занялся своим делом. Ведь не зря же я добирался сюда, преодолевая пространство и время.

Въездные ворота преодолевать мне не было никакой необходимости. Я прошёл через караульное помещение и сразу же оказался с той стороны ворот. Но дальше мне путь перекрывали другие, более мощные врата из толстого железа. Ключей в караулке не оказалось, а замки были настолько хитромудрыми, что мне оказалось проще изъять их, спрятав в магическое хранилище…

Мне стало интересно, вот те, расстрелянные мною хлопчики, как попадали на склад, после убийства красноармейцев? Или они тоже не смогли попасть туда, и только после этого сдали немцам расположение воинского склада в лесу. Теперь этого уже никто не узнает.

На складе было темно. Мои попытки покрутить выключатель на стене, ни к чему не привели. Не исключено, что вместе с телефонной связью, враги перерезали и электроснабжение, даже не разбираясь. Какие провода куда идут и что питают. Не похоже это на немцев. У них же во всём должен быть орднунг, как мне казалось. Или это всё очередные штампы, навязанные нам иностранной пропагандой. Ну как же. Всем же известно, что у немцев орднунг, англичане чопорные, итальянцы и французы любвеобильные, а русские поголовно пьяницы. Как-то мне уже в это мало верится. Всякое я повидал. И мой жизненный опыт подсказывает мне, что это опять, как всегда «англичанка гадит». Распускает слухи и сплетни, а все остальные верят. Ну ещё бы, ведь леди и джентльмены врать не могут. А вот вам хрен. Могут. Ещё как могут.

Тьфу на них! Не о них сейчас разговор. Делом надо заниматься, делом…

Фонариков различных моделей и батареек к ним у меня был изрядный запас. Не зря я их столько набрал в торговом центре «Экстрим». Потому что то, чем я сейчас занимаюсь и есть натуральный экстрим. Я напялил на голову налобный светодиодный фонарь, но его света мне показалось недостаточно. Так что в придачу к нему я достал ещё один фонарь, что-то типа мощной фары, который давал довольно-таки яркий луч света, позволяющий разглядеть, что скрывается в темноте на большом расстоянии.

Забыл сказать, что местность тут была слегка неровная, так сказать, холмистая. И вход на склад располагался как раз в одном из таких холмов. Но войдя внутрь, я сразу понял, что склад внутри гораздо больше, чем снаружи. Не знаю уж, когда и какие гномы выкопали это подземные лабиринты, но чувствую, что за день я их все не обойду. Вправо-влево по длинному коридору ящики, ящики, ящики… Маркировка на них присутствует, но я в этом ни фига не специалист. Тем более, что знакомых циферок типа «семь, шестьдесят два» или «девять мм» что-то не заметно.

Зато других ящиков с непонятной маркировкой хватало в избытке. Достав из своего хранилища, один из приобретённых в будущем времени топоров, я стал вскрывать заинтересовавшие меня ящики.

В одном из них оказались, похожие на патроны-переростки, снаряды для всем известной сорокопятки. Помнится, в девяностых её хаяли все кому не лень. Ссылаясь на воспоминания неизвестно каких ветеранов артиллеристов, называли «Прощай Родина». Говорили, что дескать, танки немецкие она не пробивала, а артиллерийский расчёт погибал буквально после одного двух выстрелов по врагу. Спорить не буду, меня там не было. Но, судя по кадрам кинохроники, сорокопятки и при штурме Берлина себя проявили. Бойцы умудрялись их даже в дома затаскивать на верхние этажи, чтобы стрелять по рейхстагу… Так что, каждый пусть сам для себя решает, кому верить, а кому нет.

А неплохо бы приватизировать к нам в четырнадцатый год пару-тройку сорокопяток. Думаю, что для них и там дело найдётся. Да и при транспортировке, помнится, лошадок использовали. получается некая прокачанная артиллерийская тачанка. Хотя, конечно, я не особо специалист в артиллерии, но, думаю, что разберёмся коллективным разумом. Тем более, как мне помнится, среди военной литературы, набранной нами с Олегом в восьмидесятых, было и руководство по этой пушке, с картинками…

Решено. Возьму пока снарядов побольше, а пушку можно поискать тут неподалёку, на полях сражений. Пока немецкие трофейщики их себе не приватизировали, может удастся найти исправный экземпляр.

Осталось только выбрать какого типа снаряды брать. Вроде бы были бронебойные и осколочные… А ещё какие? Фугасные? Но это не точно… Блин… Из меня артиллерист, как из курицы математик. И как мне с этим всем разобраться? Что делать? Стал изучать маркировку на ящиках. А в результате взял, как говорится, каждой твари по паре. Ну, не по паре, конечно же. Побольше старался взять, ибо мой внутренний хомяк зудел. Как навязчивая реклама по телевизору: «Бери, пока дают!», «Боеприпасов бывает очень мало. Мало. Всё ещё мало, но больше уже не унести…»

Поначалу думал, что не влезет всё, до чего дотянулись мои руки загребущие… Но всё прошло нормально, и по моим ощущениям, ещё столько же влезет легко. Но, хватит уже. Я ещё до винтовочных патронов не добрался. А ещё винтовки хотел посмотреть… И пулемёты, если найду… Бли-иин… Как же мне быть-то?

В общем, мимо снарядных ящиков с другой маркировки я уже проходил спокойно. Хотя их тут было дофигища и даже больше. Но я себя убедил, что это мне не нужно, и даже мой внутренний хомяк перестал зудеть и ездить мне по ушам. Ведь правильно в своё время было сказано: «Нельзя объять необъятное!» Правда в будущем эту поговорку слегка переделали на новый лад, и звучала она, что «Нельзя впихнуть невпихуемое». Хотя русский народ на выдумки всегда был горазд, и периодически опровергал и то, и другое утверждение. И необъятное обнимали, и невпихуемое впихивали.

Винтовочно-пулемётные патроны калибра «семь, шестьдесят два» я нашёл. И было их… До фига, короче их тут было. Но я не стал сразу хапать все, до чего мог бы дотянуться. Я решил сперва дойти до конца склада и посмотреть остальное… Ну а дойдя до последнего отсека понял, что всё отсюда мне никогда не унести, если только я не хочу посвятить этому неделю или больше.

Тогда я решил, что неплохо бы было освободить часть хранилища, чтобы поместить туда остальное найденное. Но для этого надо куда-то всё это сгрузить. Но, куда? В Ореанду? Там уже и складывать некуда мои полезные ништяки. Три каретных сарая уже забиты ими под завязку. И тут же меня посетила гениальная мысль, подсвеченная тусклым жёлтым светом презренного металла.

Крымская пещера, куда я сгрузил остатки британского золота, как живая встала перед моими глазами, и я немедленно попытался открыть портал прямо туда. Ну, что же. У меня сразу же всё получилось. Перейдя из одного подземелья в другое, я выдохнул. Если так пойдёт, то проблем с ограблением воинского склада у меня больше нет. Возьму всё, на что взгляд упадёт. И совесть моя при этом была чиста, как слеза младенца. Ведь, если я не заберу оттуда винтовки, пулемёты и боеприпасы к ним, то всё достанется немцам. «Бездвоздмездно, то есть даром!» как говорила мудрая сова из мультика. А вот хрен им всем! Как там говорил в анекдоте не в меру жадный украинец: «Що не з’їм то понадкусиваю.» Хорошая идея. Так я и сделаю…

В общем, я занялся делом. Сперва по полной программе разгрузился в «своей» пещере. А потом, вернувшись обратно на склад, забрал все ящики с патронами, чтобы через некоторое время выгрузить и их, но уже в лабиринтах крымского подземелья. А потом так же поступил с трёхлинейными винтовками… Забрал всё. А потом в ход пошли ящики с пулемётами. Причём это были почему-то не пулемёты Дегтярёва с диском, а Льюисы. Похоже, что трофейные, ещё времён первой моровой или с гражданской войны. Я ещё сомневался. Брать их, или не брать? Но хомяк наложил свою лапку на чашу весов. Пришлось взять. Тем более их не так уж много и было. Зато много было станковых пулемётов Максима. Но их я тоже не стал забирать все… Поначалу. А потом решил, что лучше пусть они в пещере ржавеют, чем фрицам достанутся.

Нашлись и гранаты. Я забрал все гранаты Эф-один. Правда мне показалось, что у этих с виду таких же привычных лимонок, запал не такой, который мне попадался раньше. Но решил, что потом с этим разберусь. Были и другие гранаты, похожие на те, с каким бегали революционные матросы в фильмах про Ленина. А ещё, вроде бы такой же, но не заряженной гранатой, старшина Васьков, в фильме «А зори здесь тихие», взял в плен сразу пять немецких диверсантов. Ну, что же. Возьму и их. Пусть вахмистр с ними разбирается.

Ящики с наганами и патроны к ним… ТТ брать не стал. Помнится они мне не особо понравились. Наган надёжнее и привычнее для аборигенов их начала века. Потом я вернулся к снарядам для сорокопяток и забрал все оставшиеся…

Снаряды других калибров, я брать не стал. Решил с их помощью устроить напоследок небольшой фейерверк на почти опустошённом складе. Кстати, и тротил, и огнепроводный шнур с детонаторами, нашлись тут же на складе. Я заминировал оставшиеся ящики со снарядами и патронами, а излишки взрывчатки забрал себе.

Наконец-то я закончил свою мародёрку, вынес всё, что можно через портал, и снова вернулся на склад.

Я окинул взглядом полуопустошённый склад, и решил, что пора уходить. Шнур я оставил достаточно длинный. Поджёг кончик шнура и глядя, как дымок побежал по нему, поспешил покинуть склад.

Взрыв произошёл лишь тогда, когда я удалился уже примерно на полкилометра. Рвануло так сильно, что, казалось, и земля содрогнулась. А потом начались новые взрывы. Но уж не такие громкие… В общем, пошла веселуха. Ну а я решил прогуляться тут неподалёку. Я помнил карту и примерно представлял, где шли бои совсем ещё недавно… Что я хотел там увидеть? Да хрен его знает. Просто решил посмотреть. Ведь я ещё ни разу не был в сорок первом году. В кино я видел, конечно. Но кино на то и кино, чтобы показывать красивую картинку. Я мне было бы интересно глянуть на то, как всё было на самом деле.