Преследуемая Хайракки

Глава 11

Люди Морган организовали для нее номер в отеле — «Ритц-Карлтон» в даунтауне Лос-Анджелеса, из тех мест, которые Серафина видела только снаружи. Вестибюль был отделан мрамором и залит мягким светом, персонал был безупречен и тактичен, а сам номер оказался больше ее сгоревшей квартиры.

Она почти ничего этого не замечала.

Кровать была размера «кинг-сайз», застеленная хрустящим белым бельем, которое, вероятно, стоило больше, чем ее ежемесячная арендная плата. Окна от пола до потолка открывали вид на раскинувшийся внизу город: сверкающие огни, бесконечный поток машин, миллионы жизней, разворачивающихся по сценариям, о которых она никогда не узнает. В номере стояла тишина, он был изолирован от шума внизу — та самая тишина, которую можно было купить за деньги.

Она сидела на краю кровати, все еще в одежде, и смотрела на стену, не видя ее. Десять тысяч долларов лежали в сумке на полу. Белая карточка с номером телефона — на прикроватной тумбочке.

Сон не шел.

Ее мысли продолжали вращаться по одному и тому же невозможному кругу. Матовое стекло, становящееся прозрачным. Массивная фигура за ним — закованная в броню, нечеловеческая, эти красные глаза, светящиеся в полумраке. Стройные сопровождающие с голубой кожей, неподвижно стоящие позади него. Спокойный голос Морган, объясняющий суть ритуалов, охоты и выбора.

Ей даже не сказали, на какого именно инопланетянина она должна будет охотиться.

Это будет потом, в рамках обучения. Морган ясно дала это понять — как и то, что Серафина все еще может пойти на попятную в любой момент. Никакого давления. Никаких последствий. Просто развернуться и уйти.

Это должно было успокаивать. Но вместо этого казалось, будто дверь намеренно оставили открытой, бросая ей вызов переступить порог.

А что, если все это какая-то мистификация?

Мозг продолжал попытки отвергнуть происходящее, списать это на изощренную аферу, бредовый сон, нервный срыв, вызванный стрессом, горем и слишком большим количеством бессонных ночей. Реальность так не работает. Инопланетяне не стоят в офисных зданиях Лос-Анджелеса. Женщин не вербуют охотиться на инопланетных воинов в обмен на оплату медицинских счетов их сестер.

Но инопланетяне, которых она видела, были реальными. В этом не было никаких сомнений. Никакой грим, никакие костюмы или спецэффекты не смогли бы создать то, что она видела за этим стеклом. Она чувствовала это нутром — так же, как знала, когда подозреваемый виновен, так же, как понимала, когда место преступления скрывает тайны, еще не раскрытые уликами.

И информация, которую она искала в телефоне после ухода из того здания… все было там. Инопланетный контакт. Далекие планеты. Торговые станции. Внеземная жизнь, разбросанная по галактике и за ее пределами. Она видела фотографии, видеозаписи, официальные отчеты правительств, которые годами отрицали существование всего этого. Это было реально. Все до единого слова.

Просто раньше она никогда не обращала на это внимания.

И происходило что-то странное. Людей забирали — или они уходили добровольно. Покидали Землю, отправляясь в места с непроизносимыми названиями по причинам, которые она не могла постичь. Некоторые возвращались. Некоторые — нет. Отчеты были туманными, подробностей не хватало, но тенденция была неоспоримой.

Люди уходили.

И теперь она тоже собиралась стать частью всего этого.

Безумие.

Она откинулась на кровать, все еще одетая, и смотрела в потолок, пока цвет неба за окном не сменился с черного на серый, а затем на бледно-золотой.

Она так и не уснула.

Дорога обратно в Сан-Диего заняла чуть больше двух часов.

Серафина въехала на парковку больницы с воспаленными глазами и головной болью от кофеина, держась лишь на адреналине и упрямом отказе сдаться до того, как увидит лицо сестры.

Когда она вошла, Анджело уже был там: он сидел, ссутулившись в кресле у кровати Арии, с криво сидящими на носу очками для чтения и забытой на коленях открытой книгой в мягкой обложке. Он поднял взгляд, когда вошла Серафина, и в выражении его лица что-то изменилось — возможно, это было облегчение или просто усталость человека, проведшего слишком много ночей в больничных залах ожидания.

— Она очнулась около часа назад, — тихо сказал он. — Врач сказала, что все выглядит хорошо. Без осложнений.

Серафина выдохнула, даже не осознав, что все это время задерживала дыхание.

Она подошла к кровати и посмотрела на сестру.

Ария казалась маленькой на фоне белых простыней; ее темные волосы растрепались и разметались по подушке спутанными волнами. Больничная рубашка свободно висела на ее худом теле, а бледно-голубая ткань делала ее и без того бледную кожу еще более бесцветной. Под глазами залегли темные, синюшные круги — такие бывают от дней боли и прерывистого сна. Шею обвивала белая повязка, суровая и стерильная, скрывающая разрез, через который доктор Рао удалила зоб, медленно душивший ее. Из-под рубашки тянулись провода мониторов, подключенные к аппаратам, которые тихо и размеренно пищали. В тыльную сторону ладони была введена капельница, а пластырь, удерживающий ее, уже начал отклеиваться по краям.

Но ее глаза были открыты — уставшие и растерянные, но открытые.

Серафина почувствовала, как в груди что-то разжалось — узел, о существовании которого она даже не подозревала. Облегчение захлестнуло ее, и на мгновение тяжесть последних нескольких дней спала с ее плеч.

Она издала медленный, дрожащий выдох. С Арией все было в порядке. Опухоль на шее — та самая, что сжимала ее, как питон, медленно лишая кислорода на протяжении месяцев, — исчезла.

Жизнь могла продолжаться.

— Привет, — произнесла Ария грубым, едва слышным шепотом, сорванным из-за травмы горла. — Выглядишь паршиво.

Серафина рассмеялась — коротким, надломленным звуком, застрявшим в горле: — Чья бы корова мычала.

Анджело поерзал в кресле, откладывая книгу.

— Доктор делала обход рано утром, — сказал он. — Восстановление идет хорошо. Анализы крови в норме, голос в порядке… — он кивнул в сторону Арии. — Немного хриплый, но это ожидаемо. Все будет хорошо.

Он сделал паузу, и его лицо чуть смягчилось — облегчение пробилось сквозь усталость.

— Пришли результаты гистологии, — добавил он. — Ничего злокачественного. Доктор Рао не думает, что оно вернется.

Серафина почувствовала, как подкашиваются ноги. Она вцепилась в поручень больничной койки, чтобы устоять.

Ничего злокачественного. Оно не вернется.

Какое-то мгновение она не могла произнести ни слова. Тяжесть последних дней — пожар, счета, невозможное собеседование, инопланетяне за стеклом — все это давило на нее, но эта единственная хорошая новость прорезала мрак, как луч света сквозь дым.

С ее сестрой все будет в порядке.

Что бы ни случилось дальше, по какому бы безумному пути Серафина ни собиралась пойти, по крайней мере, это было точно.

С Арией все будет в порядке.

Ария пошевелилась на подушках, слегка поморщившись от этого движения.

— Сера, — сказала она все тем же хриплым голосом. — Счета. Я слышала, как медсестры разговаривали. Операция, реанимация… это будет…

— Сейчас не думай об этом, — отрезала Серафина.

— Как я могу не думать? — глаза Арии заблестели. — У меня нет страховки, которая покрыла бы все это. Моей стипендии больше нет. Я даже не могу…

— Ария, — голос Серафины был твердым. — Хватит. Я все решу.

Анджело подался вперед в своем кресле, нахмурив брови:

— Как именно решишь? Сера, речь идет о сотнях тысяч долларов. Одни только кредиты…

— Я работаю над этим, — сказала Серафина. — У меня есть работа. Высокооплачиваемая. Я не могу много о ней рассказывать, но я найду деньги.

Они оба уставились на нее.

— Мне нужно уехать на какое-то время, — продолжила она. — На несколько недель, может, дольше. Анджело, ты останешься здесь с Арией. Поможешь ей с восстановлением.

Она залезла в сумку и вытащила конверт — те самые десять тысяч долларов, все еще хрустящие и перетянутые лентой. Она протянула его ему.

Глаза Анджело расширились:

— Откуда у тебя это?

— Кое-что отложила на черный день.

— Сера, я не могу это взять…

— Не будь идиотом, — ее голос прозвучал резче, чем она хотела, и она тут же его смягчила. — Это для Арии. И для тебя. Конечно, ты можешь их взять.

Он смотрел на деньги в ее руке, стиснув челюсти. Она знала этот взгляд. Он был гордым человеком, который всю жизнь работал, обеспечивал семью и никогда ни у кого не просил помощи. Взять деньги у падчерицы — даже сейчас, даже ради этого — противоречило всей его сути.

— Отдашь потом, — тихо добавила она.

Именно это ему и было нужно. Его лицо смягчилось, а напряжение в плечах немного спало. Он протянул руку и взял конверт.

— Я все верну, — пообещал он. — До последнего цента.

— Я знаю, что вернешь.

— Куда ты уезжаешь? — вмешался голос Арии, полный тревоги. Она слегка приподнялась, снова поморщившись. — Сера, ты не можешь тянуть все это на себе. Давай все обсудим. Не руби сплеча.

Серафина наклонилась и поцеловала сестру в лоб, вдыхая ее знакомый запах, пробивающийся сквозь больничный аромат антисептиков.

— Ария. Все хорошо. Доверься мне, — она отстранилась и посмотрела сестре в глаза. — Твой папа теперь здесь. Он о тебе позаботится.

Ария открыла рот, чтобы возразить, но Серафина покачала головой:

— Отдыхай. Поправляйся. Я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться.

Она хотела бы рассказать им правду. Но они бы не поверили — не поверили бы, насколько она сошла с ума, на что согласилась и что видела за матовым стеклом в офисном здании Лос-Анджелеса.

Они бы решили, что она спятила.

Возможно, так оно и было.

Она осталась еще на несколько часов: сидела у кровати Арии, слушала тихие истории Анджело ни о чем конкретном и смотрела, как сестра то проваливается в сон, то просыпается. Дневной свет, льющийся из окна, стал золотистым и теплым, и на какое-то время мир показался почти нормальным.

Затем она встала, собрала вещи и попрощалась.

Анджело проводил ее до дверей палаты. Он положил руку ей на плечо — грубую, мозолистую, знакомую.

— Будь осторожна, — сказал он. — Чем бы это ни было.

— Буду.

Она вложила ключи от «Аутбэка» ему в руку:

— Многоуровневая парковка, второй этаж. Пользуйся, если понадобится.

Он посмотрел на ключи, затем на нее; в его глазах читались вопросы, но задавать он их не стал.

— Я за ней вернусь, — сказала она.

Она не оглядывалась, идя по коридору; ее шаги гулко отдавались от линолеума.

Снаружи солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Она достала белую карточку, которую дала ей Морган, и посмотрела на номер телефона.

Затем набрала сообщение.

Я готова.

Ответ пришел через несколько секунд.

Машина будет через тридцать минут.

Она нашла скамейку возле зоны посадки, села и стала ждать.