До сих пор дом номер девять по улице Пантлика сотрясали лишь взрывы бомб, упавших поблизости.
Но в тот день на дом-счастливчик упали, пропоров его сверху донизу, четыре бомбы, к счастью маленькие, сброшенные тройкой самолетов.
В убежище это произвело чудовищное впечатление.
Здешние жильцы мало-помалу уверовали в случайно дарованную им кем-то исключительную милость. Поэтому взрыв, потрясший дом до основания, породил в убежище безобразную, ужасающую панику.
Прежде всего от прямого попадания погас свет. И тут в кромешной тьме пламя, сажа и пепел из всех очагов взметнулись разом в тяжелый, и без того удушливый воздух. Кое-где раскалившиеся докрасна дымоходные трубы вылетели из стен, из печек, угрожая пожаром. Густо повалил дым.
Крики, детский плач, пронзительный визг, истерические вопли и мольбы о помощи довели всех до полного отчаяния. Однако ничего более опасного не последовало.
Когда вспыхнул свет первых коптилок, свечек, ламп, уже можно было установить, что, не считая испуга, ничего страшного не случилось. Более того, из одной крайности всех бросило в другую.
Даже умеренное освещение позволяло увидеть, что густой дым, пыль и сажа превратили обитателей убежища в чертей, негров.
Из разных углов раздались взрывы смеха. В конце концов те, у кого нервы оказались покрепче, по собственной инициативе принялись энергично наводить порядок. Насколько было возможно, поправили очаги, проветрили помещение.
А тут как раз кончился и воздушный налет.
Обитатели убежища высыпали наружу.
И на свежем воздухе, в закатном свете дня черные от сажи и копоти люди, только что бывшие на волосок от гибели, сразу ожили, развеселились, воспрянули духом.
Снегом, водой, даже той самой мазью и песком принялись они счищать с себя липкую, неотвязную сажу. Кое-кто протряхивал одежду. А те, кому было невтерпеж, попутно искали вшей.