Принцесса в Бодунах

Глава 17

Василина

— В глаза не видала я твою хохолатку! — выдает Галина, крутя фигой перед лицом Кристины Ивановны.

— Закрыла в сарае?! — ахает она, — Я на тебя заявление напишу!

— Пиши! А я расскажу, что ты у меня смородину воруешь через забор!

— Чего?! Смородину? Твою?! — хохочет соседка чересчур громко, — Да она ж у тебя кислая и мелкая! А ты у меня, гнида, всю малину обобрала!..

Галина театрально хватается за впалую грудь и в ужасе качает головой.

— Да то ж твои куры всю малину и сожрали, потому что ты их не кормишь ни черта!

— Верни хохлатку! — кричит Кристина Ивановна, — Не то...

— Что?..

— Прокляну! — проговаривает она страшным замогильным голосом, от которого волоски на моих руках встают дыбом.

— Ведьма!.. — восклицает Галина, крестясь.

Я борюсь с собой. Узнать, чем закончится сегодняшняя стычка хочется так же сильно, как и спрятаться от леденящих кровь проклятий за забор.

Однако в момент развязки в экране появляется Колька. Вальяжно вкатывается в кадр на своем велосипеде и закрывает мне весь обзор.

— Здорово, — говорит, пристраивая велик у забора и ставя одну ногу на край скамьи, как это вчера делал Анатолий.

— Привет, — отзываюсь, нехотя отрываясь от зрелища.

Волосы Кольки выглядят так, словно он только что вырвался из эпицентра урагана, и большая дыра на колене трико это только подтверждает.

— Че делаешь?

— Отдыхаю, — вздыхаю я.

— Устала, что ли?

— Очень.

— Яблоко хочешь? — вдруг спрашивает пацан, вытаскивая его из кармана.

— Не-а, — отказываюсь, помня мой жесткий трофей, — Они же у вас кислые.

— Кислые, да не кислые, — усмехается Колька хитро, — У Антоныча яблоки кислючие, а вот...

Воровато озирается по сторонам и понижает голос:

— А вот... у деда Игната сочные и сладкие! Будешь?

— Буду! — соглашаюсь сразу.

Я же не дура отказываться от сочных сладких яблок!

Потерев его о черную футболку с надписью «Серега — настоящий мужик», Колька протягивает его мне.

— М-м-м... — закатываю глаза, хрустя кусочком яблока.

Не соврал. Действительно, сладкое!

— Дед Игнат занимается выращиванием яблок?

— Тш-ш... — приставляет палец ко рту, оглядываясь, — У него самые вкусные яблоки в Бодунах, но он такой жмот, что приходится...

Пацан переходит на столь тихий шепот, что я, чтобы слышать его, едва не сползаю со скамьи.

— Что?..

— Что приходиться иногда его... грабить.

Шокированно ахнув, откусываю еще один кусок. Я не одобряю воровства, порицаю его всеми своими помыслами и люто осуждаю тех, кто этим промышляет. Я ведь очень порядочная.

— Это не хорошо, — цокаю, доедая угощение.

— От него не убудет. Они у него осенью все равно все сгнивают, — отмахивается Колька, — Если хочешь, я могу тебя в следующий раз с собой взять.

Из свидетелей нашего разговора только сидящий на столбике забора кот, да развалившийся слева от скамьи старый пес. Демонстрировать свою порядочность особо некому, поэтому я задумываюсь.

— А что будет, если он нас поймает?

— Ну, как, поймает?.. — чешет пацан затылок, — Шмальнет пару раз из воздушки и все.

Едва не потеряв дар речи, я смотрю на него во все глаза.

— Воздушка — это ведь ружье?

Я знаю. У моего отца такое есть. Он порой стреляет на заднем дворе по мишеням и даже разок мне дал. Правда, попала я не по мишени, а по панорамному стеклу в нашей беседке. Звон был оглушающий. Крики моих родителей — тоже. Это был первый и последний раз, когда я держала в руках оружие.

— Да он в воздух палит, — смеется беспечно Колька, — Ну, обложит еще трехэтажным матом и все.

— Ох, не знаю...

Мне нужно время, чтобы обдумать и принять решение, соглашаться ли на столь опасную вылазку или лучше грызть кислые яблоки Антоныча.

Лежащий у моих ног пес, широко зевает и кладет большую голову прямиком на мою ступню. Я испуганно замираю.

— Не бойся, — замечает Колька, — Он добрый.

— Точно?

— Ага, Антоныч его с собой на охоту на зайцев брал, но говорит, что он бестолковый.

— Как его зовут?

— Герцог, — отвечает пацан с некой долей гордости в голосе.

Я еще раз осматриваю собаку. Какой-то потрепанный, линялый, с ленью в безразличном взгляде.

— Почему Герцог, а не Граф или... например, Барон?

— Графья и Бароны вон в каждом дворе сидят, — указывает рукой в сторону, — А Герцог только у Антоныча. А что?..

— Ничего, — мотаю головой, — Очень подходящая кличка. Я как его увидела, сразу подумала — вылитый Герцог.

— Да?..

— Ага, а вы его за зайцами... Не герцогское это дело — за зайцами бегать.

— Ну, да, — серьезно кивает Колька, глядя на храпящего пса.

Уже знакомое, доносящееся с начала улицы, тарахтение трактора заставляет меня напрячься. Обняв плечи руками, я заранее цепляю на лицо хмурую маску. Чтобы у Людмилы, если она сейчас вздумает выйти за ворота, даже мысли не появилось заподозрить меня в интересе к ее мужчине.

Трактор останавливается значительно дальше от скамьи, чем вчера. Дверца распахивается, и из него выпрыгивает Анатолий с букетиком ромашек в руке. Настолько пожухлым, что я не удивлюсь, что это тот самый, который вчера не оценила Люда.

— Здорово! — басовито приветствует его Колька.

Тот, пожимая руку пацана, бросает на меня недобрый предостерегающий взгляд, словно я собиралась запрыгнуть на него с разбегу.

Фыркнув, я отворачиваюсь и слышу:

— Держись от меня подальше. Найди себе кого-нибудь попроще.

— Что?! — взрываюсь я, но в этот момент некрасивое лицо Толика расплывается в улыбке.

— Людка!.. Людка, я тебе цветы привез! — бросается во двор, а у меня, наконец, получается спокойно выдохнуть.

Дурачок. Не цветы нашей Людке возить нужно, а чебуреки.

— Ну, что? Идем завтра за яблоками?

— Слу-у-ушай, — оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Ромео с Джульеттой на достаточном от нас расстоянии, — Ты говорил, что можешь проводить меня на ту сопку.

— Где интернет ловит?

— Да. Сходим завтра вечером?

Колька смотрит на ту гору, а потом с сомнением на меня.

— А ты дойдешь?

— Конечно!

Ох. Не дает мне покоя отсутствие звонков от Рафаэля. Неужели с его бабушкой совсем плохо? Хочу убедиться, что плоскозадая Махоркина не имеет к этому никакого отношения.

— Ладно, — соглашается пацан и негромко добавляет, — Надеюсь, Антоныч меня не убьет.