Принцесса в Бодунах

Глава 4

Василина

Помещение и правда ужасное. Осматривая его, я не знаю, впасть в истерику от ужаса или смеха, что рвется из горла хриплыми звуками.

Это шок, я знаю. Стадия отрицания, накладывающаяся на стадию гнева. Я все еще не верю, что что это происходит со мной наяву.

Выудив из кармашка телефон, пытаюсь набрать отца еще раз — результат тот же. Папа бросил меня на верную погибель.

— Ну, что? — неожиданно раздается за спиной голос большой Людмилы, — Чего встала как вкопанная? Не можешь поверить своему счастью?

— Есть какие-нибудь другие пристройки?

— А как же!.. Есть. Там, — машет рукой куда-то позади меня, — За сараем. Только сначала оттуда нужно лопаты и ведра вынести.

— И все?

— Еще одна за крольчатником. Мы там сено свежее храним. Будешь на сене спать?

— Нет! — выпаливаю я, — А внутри дома? Неужели нет свободных комнат?

— Нету... все хозяевами заняты.

— Боже!.. — не сдерживаю эмоций и еще раз озираюсь.

У меня нет выбора, верно? Максимум одна ночь, а завтра утром меня разбудит голос отца.

— Мне нужно чистое постельное белье, — говорю Людмиле, — И принесите сюда, пожалуста, два моих чемодана.

— Конечно! — восклицает она, положив ладони на свой необъятный бюст, — Что-то еще? Кофе?.. Шампанское с клубникой?

— Кофе... — мямлю, чуя подвох, и не ошибаюсь.

— А пиздячку по лбу не хочешь? — уточняет вкрадчиво, — Встала и притащила свои котомки сама! Потом придешь в дом с заднего входа. Я выдам тебе белье, подушку и веник с тряпкой.

— Я не буду здесь ничего делать!

— Твои проблемы, — пожимает она плечами, — Живи в грязи, если нравится.

— Я не собираюсь здесь жить!.. — сиплю в ответ, но она меня, кажется, уже не слышит.

Отодвинув занавеску, выходит из пристройки, в вместо нее заявляется кот. Облезлый и почему-то с разными ушами.

Не обращая на меня совершенно никакого внимания, запрыгивает на кровать и удобно устраивается в куче тряпок.

Клево. Мне придется делить этот вип-номер с котом.

Стою посреди пристройки, пока не затекают ноги. Никто ко мне не подходит, телефон тоже объявил бойкот. Даже Мия не звонит узнать, как мои дела после вчерашнего. Подруга, называется.

Тихонько шмыгнув носом от жалости к себе, в сотый раз осматриваю выделенное мне помещение.

Мне не нравится жить в грязи. Дома мои две комнаты убирают дважды в день. Раз в два дня меняют цветы в вазе и ежедневно — постельное белье и полотенца. Я очень — очень чистоплотная.

Поставив чемодан у стены, выхожу на улицу и направляюсь за оставшимися двумя.

— Георгий! — окликаю Сморчка, заметив его во дворе дома.

— Чего тебе? — отзывается недружелюбно.

— Вы не могли бы отнести мои чемоданы в пристройку?

— Делать мне больше нечего. Сама тащи.

М-да... ни культурой поведения, ни эмоциональным интеллектом от местных даже не пахнет.

Ладно. Я буду выше этого.

«Примитивные люди всегда путают откровенность с грубостью» — вспоминается чья-то цитата, и мне становится чуточку легче. Как хорошо, что я не такая!

Перетащив чемоданы в пристройку, я снова из нее выхожу и шагаю на задний двор, туда, где должен быть еще один вход в дом. Дохожу до угла и останавливаюсь, пораженная масштабами участка.

Он громадный. Сразу за протянувшейся вдоль дома террассой начинается огород, на котором прямо сейчас работают несколько человек, а за ним — целый комплекс каких-то построек.

Надеюсь, мне не придется узнать, что в них. Вот вообще не интересно.

Поднявшись по крыльцу на террассу, направляюсь к распахнутой настежь двери с занавеской на ней, идентичной той, что висит в пристройке.

Что это? Village stile? Country fashion? Не похоже, чтобы местные следили за модой.

Отодвигаю ее и едва не врезаюсь лбом в Антона. Приходится приложить максимум усилий для того, чтобы посмотреть сквозь него и пройти как мимо пустого места.

Предатель! Подлый, коварный и вероломный.

Ненавижу!

Внутри дом почти такой же, как и снаружи. Деревянные стены, полы и такая же мебель. Пахнет едой и еще чем-то незнакомым. Во рту собирается слюна.

— Пошли, — говорит Людмила, встретив меня на пороге кухни со стаканом молока в руке.

Мы идем по широкому коридору и останавливаемся у небольшой двери. Открыв ее, женщина отходит в сторону.

— Вот швабра, тряпка в ведре.

— Вы мне постельное белье обещали, — напоминаю я.

— Вон, — кивает в сторону, — Возьми на полке... белье и подушку.

Мое сознание в шоке. Все происходящее не может быть правдой. Такое не могло случиться с Антоновой Василиной.

— А матрас?

— Там есть матрас.

— Ортопедический?

— А как же!.. — цедит, чуть подкатив глаза.

Я забираю стопку белья и подушку и выхожу из кладовки. Инвентарь для уборки игнорирую — не позволю меня эксплуатировать.

— Как там тебя?.. — окликает Людмила вдогонку.

— Василина.

— У нас, Вася, правило — кто не работает, тот не ест.

— Перебьюсь — роняю я, не оглядываясь.

А это даже идея, верно?.. Объявить голодовку, о которой непременно сообщат моему отцу. Вот тут-то его сердце и не выдержит — вышлет за мной вертолет МЧС.

Возвращаюсь в свою пристройку и останавливаюсь около кровати, на которой спит кот.

— Эй!.. Вставай!

Ноль реакции.

— Котик! Котик, просыпайся и уходи!.. Это моя кровать!

Открыв один глаз, он смеривает меня пренебрежительным взглядом и нагло продолжает дрыхнуть.

— Ладно...

Пристраиваю то, что мне выдали, на чемоданах и, используя тряпки, на которых спит животное, осторожно поднимаю его и опускаю на пол.

— Иди!.. — машу рукой, глядя на его недовольную морду, — Иди! Тут теперь мое место!

Потянувшись, он усаживается посреди комнаты, задирает заднюю лапу и принимается мыться.

Я же скидываю с кровати все, оставив только то, что, видимо, и является матрасом. Немного подумав, снимаю и его тоже, вытаскиваю на улицу и пытаюсь выбить пыль.

Сморчок и мужик, которого я прежде не видела, с интересом за мной наблюдают.

Давайте, смотрите. Зато, когда сегодня вечером или завтра утром я уеду, вам еще целый год будет, что вспоминать. Вряд ли в вашей дыре когда-нибудь происходило что-то более интересное.

Вернув матрас на кровать, подношу белье к носу. Вроде, чистое. Пахнет приятно какими-то цветами. Расстилаю его и, усевшись на самый краешек, устало вытягиваю ноги. Окрашенные в розовый цвет мои ноготки покрыты слоем пыли. Джимми чу и вовсе не узнать.

Делаю несколько фото в качестве вещественных доказательств и решаю набрать маме.