Принцесса в Бодунах

Глава 39

Василина

— А ты где был весь день, м?.. — спрашиваю, склонив голову набок.

Антон, качнувшись на пятках, упирается рукой в борт кузова пикапа. Смотрит на меня исподлобья, но с усмешкой.

— Точно не бегал на сопку, чтобы поймать интернет.

— Конечно, — хмыкаю, неожиданно заводясь, — Там, куда ты ездишь, наверняка и скоростной интернет, и клубы, и красивые девочки.

— Иди-ка сюда, — говорит он вдруг, резко хватая за руку и дергая меня на себя.

Потеряв равновесие и бейсболку, я лечу на него, успевая в последний момент схватиться за широкие плечи.

Широкие, горячие, очень мускулистые.

Врезаюсь в твердое тело и тут же затихаю. Антон разворачивает меня, меняя нас местами, и прижимает спиной к кабине внедорожника. Нависает, опустив обе ладони на мои бедра. В низу моего живота мгновенно тяжелеет.

— Скучаешь по своей Рафаэлке, Вася?

Дурак. Я целыми днями только и делаю, что тоскую о нем. Каждую резиновую секунду думаю о том, как он вернется вечером и снова будет меня целовать.

— О ком?..

— О Рафаэле, — поясняет низким вибрирующим голосом, от которого поджимаются пальчики в кроссовках.

— Знакомое имя, — мурлычу на ухо, — Не могу вспомнить, где слышала.

— Василий... — рычит, напирая, — Не играй со мной!..

— Разве я играю? — окончательно включаюсь в игру, — Я не такая, Антош... Я очень — очень серьезная.

— Ты очень — очень хитрожопая...

Мои руки гладят его непрестанно, мои изголодавшиеся губы ощупывают колючие подбородок и щеки. Внутренняя сила, запах его кожи и усталости, желания, что красноречиво впечатывается в мой живот — все находит во мне отклик. Рассыпается исками по коже и вызывает непреодолимое стремление вцепиться в Баженова и не отпускать ни при каких условиях.

— Общаешься с ним? — не унимается он.

Я целую уголок его губ, зарываюсь пальцами в короткий ежик на затылке. Трепещу всем телом, чувствуя, как увеличивается в размерах его пах.

Я подразнила бы его еще немного, но женская интуиция шепчет, что не время. Что лучше потратить отведенные нам минуты на нечто гораздо более приятное.

— Не общаюсь.

— М?..

— Только с тобой, Антош... Клянусь!..

Прихватив мои губы, он немного оттягивает их, а затем целует по настоящему — глубоко и влажно, с языком.

Божечки, ради этого стоило пережить все свалившиеся на мою голову несчастья. Ради этого я готова переехать в Бодуны навсегда. Научиться мариновать морковку, щипать куриц и делать настойки из помета.

— Маленькая ведьма, — шипит Баженов, перебираясь на мою шею.

Мое тело звенит, ноги слабеют, а женская сущность ликует. Да, я такая!.. Не великолепный цветок с божественным ароматом, как называл меня Рафа, а ведьма!..

Как мне нравится!..

— Ох, Анто-о-он!.. — задыхаюсь, когда его ладонь сжимает мою ягодицу.

— Потрогай меня... — просит охрипшим от возбуждения голосом.

— Потрогать?

В следующее мгновение его пальцы смыкаются на моем запястье и, пропихнув руку между нами, прижимают ее к скрытому джинсовой тканью вздыбленному члену.

Шокированная каменной текстурой и впечатляющим размером, я едва не вскрикиваю.

Однажды мне довелось потрогать у Рафаэля то же самое, но на ощупь его член напомнил скорее грецкой орешек, а не рукоять топора, за которую я сейчас держусь.

— Погладь...

Мягкими, не очень уверенными движениями, я принимаюсь ласкать его. Язык Антона у меня во рту, и между бедер потоп.

— Кхе... кхе... — вдруг раздается отчетливое, совершенно не деликатное покашливание.

— Блядь!.. — выдыхает Баженов.

Замерев, я прячу лицо в основании его шеи. Зажатая между нашими телами моя рука остается на месте.

— Здравствуй, Антон!.. — доносится до нас звонкий не по годам голос Кристины Ивановны.

— Здрасте, — отвечает, прочистив горло.

Слышу в тишине ее шаркающие шаги и мысленно проклинаю ее.

«Бычьи яйца тебе на глаза!» — посылаю с десяток раз. Чего не спится, а?!

— Антош, ты случайно мою хохлатку не видал?

— Кого? — хмурится он, не отлипая от меня.

— Хохлатку. Курочка рябая с хохолком. Ряба зовут.

— Не видал, Кристина Ивановна.

— Ц, — цокает бабка, — Как же так?.. Куда ж она могла запропаститься?

В голове мелькает мысль сказать, что я буквально пять минут назад ее на сопке видела, пусть смотается. Но плотно прижатая к телу и члену Баженова, скромно молчу.

— Понятия не имею.

— Завистники окаянные сперли!.. — качает головой, разворачиваясь, — Как пить дать!

Глухо гавкнув, словно что-то знает, Герцог отворачивается и закрывает глаза.

— Тш-ш... — шепчет мне Антон, — Уходит.

— Антон! — неожиданно снова восклицает ее мерзопакостный голос, — А вы лопату мою не брали?

— Не брали, Кристина Ивановна, — шипит Баженов, — Зуб даю.

— Ну, ладно... ладно, — бормочет она, наконец, исчезая за своими воротами.

В гулкой тишине раздается хлопок двери ее дома, после чего мы снова друг на друга набрасываемся. Целуемся с языками и без, лапаем друг друга, трогаем, забыв о стеснении. Антон толкается бедрами в мою ладонь, я откровенно стону, когда он просовывает руку между моих ног.

— А че это вы здесь делаете? — как ушат ледяной воды на голову раздается совсем рядом голос самого Антоныча.

— Разговариваем. Разве не видно? — находится Антон с ответом.

Я скукоживаюсь и стыдливо зажмуриваюсь.

Врубив фонарь, Антоныч ударяет лучом света в наши лица. Антон закрывает меня собой.

— Отец, завязывай...

— Разговариваете, значит?.. — усмехается друг папы, — Ну, смотри, Антошка, Василину обидишь, я тебе зубы пересчитаю.

— Не обидит!.. — лепечу тихо.

— Не обижу, — подтверждает Баженов.

Еще раз ослепив нас, Антоныч молча удаляется. Антон тяжело вздыхает и нехотя отстраняется.

— Я дом в соседнем селе у леса строю, — говорит, убрав от моего лица прядь волос.

— Оу!.. Правда?!

— Хочешь посмотреть?

Я понимаю, что он имеет в виду, что подразумевает его вопрос и что именно он предлагает посмотреть.

— Хочу, — отвечаю без заминки.

— Я завтра там кое-что приготовлю, а послезавтра утром поедем, окей?..

— Окей!.. — киваю, отчаянно краснея и кусая губы.

— С ночевой, — договаривает Антон.

— Хорошо...

Зависаем, пялясь друг на друга. Баженов смотрит очень серьезно, я наверняка глупо улыбаюсь.

— Уверена, Вася?..

— Уверена.

— Плакать потом не будешь? — спрашивает негромко.

— Если это не на один раз, то не буду, — отвечаю честно.

— Не на один. Серьезно все.

В моей груди становится жарко и тесно. Поднявшись на носочки, я обнимаю его шею.

— Антон... мне кажется, я влюбилась!