Принцесса в Бодунах

Глава 18

Василина

— Стоять! — гаркает Людмила так, что я едва не впечатываюсь лбом в дверной косяк, когда собираюсь после завтрака сбежать в свою пристройку.

— Я?.. — оборачиваюсь через плечо.

Упираясь одной рукой в стол, а второй — в свои складки на боку, она смотрит на меня, сощурив глаза.

Божечки...

Да, что снова случилось? Не посягала я на ее Аполлона!

— Куда намылилась?

Пожимаю плечами. Врать не хочу и правду сказать страшно. Планировала отсидеться в пристройке с Василием, потому что заметила, что кот плохо переносит одиночество. А оно в свою очередь грозит депрессией и проблемами со здоровьем. Разве кто-то хочет, чтобы Васенька заболел?

— У нас здесь лаботрясов не любят.

— Я тоже не люблю, — шепчу задушенно, потому что от тона, каким говорит со мной Людмила сводит живот, — Презираю всей душой.

— Будешь сегодня мне по кухне помогать.

— Я?..

— Тебе в рифму ответить? — подкатывает глаза, — Чего заладила, «я», да «я»? Умеешь что-нибудь по кухне делать?

— Конечно.

— Что?

Я обвожу эту самую кухню взглядом. В доме моих родителей она куда больше и безусловно современнее, но даже здесь я кое-что смогу.

— Бутерброды. Умею чайник включать и пользоваться микроволновкой.

Люда, слушая меня, лишь качает головой.

— Бедолага... Бог не дал ни ума, ни красоты. Так еще и руки из жопы растут.

— Нормальные руки!.. — вякаю я.

— Кто ж тебя, такую замуж-то возьмет?

Я могла бы начать спорить, доказывая, что в современном обществе подобные навыки уже не актуальны. Что для счастливых отношений гораздо более важны умения слышать и понимать партнера, уважение личных границ и доверие, но разве она поймет?

К тому же умение Люды вести хозяйство не спасли их отношения с Анатолием. Но я лучше откушу и съем свой язык, чем произнесу это вслух.

— Что нужно делать?

— Картошку чистить умеешь?

— Я видела, как это делается.

— Приступай, — кивает она на стоящее у ее ног ведро с картофелем.

— Эмм... Хорошо, — делаю шажок вперед, чтобы оценить свои будущие трудозатраты, — Мне понадобятся перчатки, проточная вода, электическая картофелечистка и контейнер для сбора отходов.

На электрической картофелечистке мой голос надтреснуто сипнет. Что-то подсказывает мне, что Людмила в глаза ее никогда не видела.

Озадаченно почесав макушку, она устало прикрывает глаза:

— Ты откуда к нам такая шибанутая приехала?

— Нет, картофеличистки, да? — вздыхаю горько, — Как жаль! Я так хотела помочь!..

Двинув ногой ведро в мою сторону, Люда достает большую пластиковую миску из шкафа и протягивает мне нож.

— Воду наберешь из-под крана, помойное ведро найдешь в сарае у входа в огород.

— А... а перчатки?

— Зачем? Боишься ручки свои замарать? Так они у тебе все равно из жопы растут.

— Нормальные у меня руки! — восклицаю с обидой.

— Вот и докажи.

Справившись с миской, я выхожу на улицу и озираюсь в поисках вышеупомянутого сарая. Найдя глазами невысокую неказистую постройку, иду к ней и, отворив створку, заглядываю внутрь.

Там темно, очень пыльно и неприятно пахнет.

— Эмм... Григорий, — обращаюсь к проходящему мимо Сморчку, — Не подскажете, где здесь найти... эээ... помойное ведро?

— Зачем тебе? — спрашивает с подозрением, словно я у него пароль от госуслуг выведать пытаюсь.

— Картофель чистить.

— Кто?.. Ты? Ты картошку от морковки-то сумеешь отличить?

— Сумею! — рявкаю, не выдержав, — А ну, живо давай сюда помойное ведро!

Ну, до чего противный мужичок! Вот так и вози ему чебуреки!.. Неблагодарный негодяй!

— Доброе утро, — вдруг раздается позади голос Антона.

Меня как кипятком ошпаривает. Залившись жаром с головы до пят, я прижимаю ладонь ко лбу.

— Привет, — лепечу, наблюдая, как он обходит меня и здоровается за руку со Сморчком, хотя тот этого явно не достоин!

— Чего не поделили? — интересуется, курсируя взглядом между нами двумя.

— Помойное ведро требует! — обличительным тоном заявляет Георгий.

— Я решила помочь Людмиле по кухне, и оно мне нужно для чистки картофеля, — проговариваю с улыбкой.

Внимательные, чуть насмешливые глаза Баженова останавливаются на моем лице. Мои щеки горят огнем. Стыдно за нелепость ситуации, но в то же время до неприличия приятно видеть его. Выглядит он сегодня сногсшибательно, разумеется по Бодуновским меркам — в бежевых шортах, белой футболке и надвинутой на глаза такого же цвета бейсболке.

— Помощница, — отвечает, отзеркаливая мою улыбку.

— Да, — соглашаюсь скромно.

Сморчок, брезгливо поморщившись, достает то самое ведро и сует мне в руку.

— Антон, — окликаю, когда он разворачивается, собираясь уйти.

— М?..

— Ты не забыл про мои кроссовки? — хлопаю ресницами, мило улыбаясь.

— Не забыл.

— Привезешь мне черевички?

— Постараюсь.

Охватывает взглядом всю меня и тоже улыбается.

Дружеский флирт. Ничего более. Его девушка в соседнем селе может доить своих коров спокойно. Или чем она там занимается?..

— Антон, — вновь посылаю в спину за мгновение до того, как он скроется за углом дома.

— М?..

— Приходи на обед. Мы с Людой приготовим кое-что вкусное!

— Хозяюшка, — подмигивает Баженов и уходит.

Зардевшись от удовольствия, я провожаю его взглядом и возвращаюсь на кухню с помойным ведром.

— Тебя как за смертью посылать, — ворчит Люда, что-то мешая в большом тазу.

— Смор... ой, Георгий не хотел мне ведро отдавать, — жалуюсь я, — Вцепился в него зубами, пришлось силой забирать.

— Давай, принимайся за дело. А то оставишь людей без обеда.

— Хорошо, — бормочу, взяв в руку одну картофелину.

Просто снять с нее кожурку и положить в миску с водой. Верно?..

Обхватив пальцами рукоять ножа, я не очень аккуратно срезаю один бок картофелины, а затем второй. Уверенная, что отлично справляюсь, дочищаю ее и принимаюсь за вторую.

Пф-ф-ф... велика наука. Вообще ничего сложного.

— Что готовить будем? — спрашиваю у Людмилы, которая, стоя ко мне спиной, продолжает бренчать ложкой в тазу.

— Картофель по-деревенски.

— Правда?.. — восклицаю, лишь отдаленно представляя, что это такое, — Сто лет его не ела. Это очень вкусно!

— Угу, — буркает она.

— А у нас дома делали картофельные оладушки, но очень редко, потому что они вредные, — продолжаю болтать, планируя во что бы то не стало наладить с Людмилой добрые отношения.

А как же?.. Я ведь очень — очень коммуникабельная.

— Драники, что ли? — хмыкает громко, — Чего ж в них вредного, если картошка своя, с огорода?

— А, да?.. Они не вредные?

— Полезные, — заявляет Людмила и оборачивается.

Бросает взгляд на ведро, затем на миску. Застывает, как громом поверженная. Ноздри и полоски кожи на тонкими бровями делаются белыми, а на пухлых щеках расцветают алые пятна. Глаза наполняются слезами.

— Что?!.. — шепчу, обмерев от ужаса.

— Не шевелись! — вскрикивает Люда не своим голосом.

Я замираю. Руки и ноги наливаются свинцом.

— Положи нож на стол и отойди на два шага!

— Зачем?

— Делай, как говорю!

Я выполняю ее требование, наблюдая за тем, как она подходит к помойному ведру, в которое я бросала отходы, и достает из него картофельную кожурку. Поднимает на уровень глаз и тяжело сглатывает.

— Ты что творишь, Вася?!

— Что?!

— По миру нас решила пустить?! Разорить?..

— Я?.. В смысле?! Нет!

— Диверсантка! Безбожница!

Я вздрагиваю от каждого слова.

— Нынче картошка не уродилась! А ты что делаешь?! Кто тебя так чистить научил?!

— Я не умею!

Резко выдохнув, Людмила опирается кулаком в стол и принимается обмахиваться второй рукой.

— Убила бы...

— Ну, простите! — восклицаю я, — Надо было показать, как это делается!..

— Все, — убито прикрывает глаза, — Шуруй отсюда. Толку с тебя, как с козла молока.

Ой, мамочки!.. Только не это! Я же Антона на обед позвала! Я не могу разочаровать его!

— Нет, пожалуйста! — хнычу по-настоящему, — Дайте мне что-нибудь сделать!

— Что, например?! — смотрит на меня с опаской, — Довести меня до инфаркта?

— Я могу помочь с чем-нибудь еще!..

— За что мне это, Господь милосердный? — бормочет она, качая головой.

— Я могу вымыть посуду и порезать хлеб!

— Тесто месить будешь! Просто всыпать муку и размешивать. Поняла? Булки стряпать будем.

— Поняла! — киваю радостно, — Поняла, Людмилочка!.. Сто лет не ела булок! Они ведь тоже полезные, да?!