Привет из прошлого

Глава 15

Кира

– Антон, есть ещё кое-что, что ты должен знать... – я хочу рассказать ему о Егоре, но гулянка внизу набирает обороты и очередная песня, громкость которой выкручивают на всю катушку, поглощает мои слова.

Я понимаю, что совершила ошибку, когда нехитрым жестом заставила парня молчать, потому что его губы дразнящим поцелуем вдруг касаются кончиков моих пальцев, заставая врасплох. Они немного шершавые, но при этом очень мягкие и от их жара ликующе заходится сердце. То, что со мной творится волнующе и полностью бесконтрольно. Мятежно, как россыпь ответных поцелуев, которыми я обжигаю его ключицы, срывая встречный хрипловато-тягучий стон.

Антон словно каменеет, его руки напрягаются на моих лопатках, чтобы рвано опустившись за спину, к краям футболки, одним движением стянуть её через голову. Я и понять ничего не успеваю, как чужие ладони уверенно ложатся на мою грудь, поглаживая, исследуя, сминая, и внизу живота горячим сгустком сворачивается незнакомое мне раньше томление, снедая желанием гораздо большего. Рассудительный, выдержанный Антон исчезает. Растворяется в нашем сбивающемся дыхании. Вместо него с хриплым рыком к моему уху склоняется Бес.

– Значит... тебя, Кира... тебя я хотел все эти чёртовы годы.

Я собираюсь спросить, о чём это он, но пальцы брюнета уже проворно расстёгивают пуговицы на моих джинсах, чтоб резко спустить их вместе с нижним бельём. И голос этот его, хриплый, срывающийся, возбуждённый, все мысли рвёт в бесполезные клочья. Всё потом. Сейчас только он, только дрожь от касаний к его мышцам, таким упругим, пружинистым, горячим, только гулкий, лихорадочный стук наших сердец.

На парне одни шорты, влажные как после купания в реке и, наплевав на скромность, ладонями робко скольжу вдоль дорожки жёстких волос, спускающейся от его пупка, под тугую резинку. Бес бормочет что-то не особо цензурное, что теряется в громком припеве и, отстранившись, сам стягивает с себя шорты.

– Люблю, – признание, годами хранимое за семью печатями, бездумно срывается с губ и бесследно тает в надрывных аккордах, пока Бес легко подхватывает меня под ягодицы и усаживает на ещё не остывший от дневного зноя парапет.

Его прикосновения жадные, горячие, беспокойные и я цепляюсь пальцами за твёрдую мужскую спину, с каждой секундой всё больше теряя рассудок. Всё меркнет перед первобытным, жестоким влечением двух человеческих тел друг к другу: Митя, Егор, компания, орущая песни у озера. Весь мир. Мне уже совсем нет дела, насколько это всё безумно, когда он льнёт к моим губам, утягивая в горький от никотина на своих губах поцелуй.

– Держись за меня крепче, – властно шепчет на ухо Бес, и я слегка откидываюсь, послушно обнимая руками его поблескивающий в лунном свете торс. Сам он тоже меня придерживает, но одной рукой. Невероятно, однако, меня сейчас ничуть не волнует зияющая за спиной чёрная бездна. Для меня существует лишь отражение звёзд в его затянутых тьмой глазах и чувство полёта, срывающее все тормоза, когда он снова находит мои губы. Его требовательный язык почти сразу перехватывает инициативу, кружит голову, заставляя внутренне кричать от раздирающего счастья. Он мой. Здесь. Сейчас. Только мой.

Бес особенный. Для меня особенный. Он перерождает моё тело в совершенно новое – настоящее, живое, чувственноё. Его свободная рука бесстыдно гуляет по моей полыхающей наслаждением коже, провожаемая пьяной россыпью мурашек, и от этого так жарко, так волнительно, что я подаюсь ближе, инстинктивно обхватывая ногами его бёдра. Одно резкое движение мне навстречу и я теряюсь в короткой вспышке боли. Бес вжимается в меня так жёстко, так остервенело, словно хочет вплавиться. Его мышцы дрожат под моими руками от неимоверного напряжения, но он всё-таки замирает.

– Почему не сказала? – шепчет, склонившись к уху, и в его голосе слышится неприкрытый укор.

– Тогда бы ты ко мне не притронулся? – отрывисто спрашиваю, путаясь пальцами в его волосах, и внимательно прислушиваюсь к новым для себя ощущениям. Бес только что овладел не только моим телом, он проник в каждую клеточку моего существа, будто всегда был его частью.

– И не мечтай, – жарко шепчет, прикусывая мочку уха. – Всего лишь сделал бы всё более... достойно.

"Более достойно это чуть не произошло несколько десятков раз!", усмехаюсь про себя, вынужденно признавая, что при всём при том, ни один из них так и не вызвал желания продолжить. А с Бесом неважно где, неважно как. С ним всё иначе и без ненужных прикрас. По-настоящему идеально.

– Не сдерживайся со мной, – прошу, улетая от его возобновившихся, осторожных движений, от чувства собственной наполненности, от короткого, частого дыхания, щекочущего кожу.

Парень охотно подчиняется моей просьбе. Сдержанность никогда не была его сильной стороной. Он с облегчением выдыхает, будто разрывая сковывающую цепь и напористый, интенсивный ритм его движений чистым наслаждением отдаётся в моём затуманенном страстью мозгу. Я выгибаюсь, подставляя тело его жарким губам. Умираю, ощущая его в себе, толчок за толчком. Всё быстрее. Острее.

Мои рваные стоны и всхлипы переплетаются со словами звучащей с реки песни:

"...Как части паззла, двое стали одним целым

И это не просто метафора постельных сцен."*

– "Одно сердце на двоих..." – эхом повторяет Бес, обдавая горячим, сбивающимся дыханием моё ухо.

И в это мгновение я рассыпаюсь от сладкой судороги раз за разом пронзающей тело тысячами дрожащих осколков, словно отделяясь от измотанного напряжением тела.

Люди действительно умеют летать...

Бес ускоряясь, сжимает в стальных объятьях, до помутнения в глазах и боли в рёбрах, чтоб грубо толкнувшись в последний раз, глухо простонать моё имя. А, затихнув, не отстраняется, медлит, тщательно убирая с моего лица налипшие пряди и касается губ мимолётным поцелуем.

– Никогда больше не затыкай мне рот.

Оставив на моих губах ещё один поцелуй, Бес подхватывает за талию, помогая спуститься с парапета, и беззастенчиво принимается искать свои шорты. А я одеваюсь, торопливо, пряча пылающее от смущения лицо. В темноте таких мелочей не видно, но от самой себя при всём желании не спрятаться. Мгновения внезапного помешательства позади, и реальность бьёт так, что я вздрагиваю. Эти чёткие, уверенные движения, этот тон – грубоватый и категоричный. Всё вдруг напоминает о случившемся в его квартире, о сохранившейся между нами недосказанности. Дело даже не в том, что я умолчала об истории с Егором, пусть это и немаловажно, дело в дальнейшем развитии событий. Необходима ли я Бесу в такой же степени, как и он мне? Как подобрать нужные слова, чтоб разобраться в этом, не показавшись чересчур навязчивой?

С моей стороны до жути легкомысленно, подумать об этом только сейчас, когда мои поры сплошь пропитаны его потом, а на бёдрах красуются красноречивые следы недавних утех. В глубине души грызёт неприятная мысль, что для Антона это просто случайный секс, и теперь я дрожу, как осиновый лист, со смесью надежды и страха ожидая его реакцию.

– Эй, ну ты чего? – оборачивается ко мне только что натянувший шорты парень. С взлохмаченными волосами и резко вздымающейся грудью, причудливо расписанной изломанными тенями, он выглядит, как киногерой, вырвавший победу в решающей битве. Причём герой явно отрицательный. Отбитый на всю голову классический злодей. – Иди ко мне, мышонок.

Грубоватая ироничность его тона и давнишнее прозвище как некий тайный код выпускает запертую неизвестностью лавину чувств. Это же он, мой старый добрый Бес. Рядом с ним тепло и безопасно, так отчего меня всю колотит? Нервиничаю, волнуюсь.

Антон не дожидается, пока я отомру, подходит первым и, притянув к себе, бережно, как в день, когда мы подружились, целует в лоб.

– Поедешь ко мне? – не отнимая губ от моей кожи, просит парень, и я недоверчиво вскидываю брови. Неужели в моей жизни намечается просвет? Его близость, неожиданная ласка, нежность в голосе. Все слишком сказочно, чтоб оказаться правдой.

– Хорошо, – неосознанно тяну руку к его лицу, чтоб удостовериться, что это всё реальность, но она тотчас оказывается в его большой, тёплой ладони.

– Идём. Только сперва спустимся к реке, попрощаемся с моими друзьями.

Антон ведёт меня за собой, пиная в сторону раскиданные по пути бутылки и придерживая мешающие нам ветки разросшейся у стен дикой вишни. Этот простой, но такой трогательный жест заботы пробирает до слёз. Что поделать, если мне, не шибко разбалованной посторонним вниманием, в каждой мелочи видится бездна тепла. Оказывается, не так уж и много нужно для счастья и вместе с тем неизмеримо – один конкретный человек.

Мы сворачиваем на протоптанную тропинку, ведущую к реке. Отсюда до костра рукой подать, и я в нерешительности замираю, так как в одном из трёх парней, пьяно напевающих знаменитую "Рюмка водки на столе", признаю младшего брата Егора. Он сидит по-турецки, приобняв симпатичную брюнетку и нас пока не замечает, полностью поглощённый импровизированным концертом. Будет обидно, если он меня узнает. Объяснятся сейчас с Антоном, тем более в его присутствии – не лучшая из затей, мало ли, чем это чревато. А Бесу я обязательно всё расскажу, сегодня же, только наедине и в более спокойной обстановке, не стоит недооценивать его взрывной характер. Как бы потом плакать не пришлось, ведь ситуация достаточно деликатная и любые раздражающие факторы непременно сыграют не в мою пользу.

Я так боюсь потерять его снова.

– Не паникуй, мышонок, они безобидные, – Антон уверенно тянет меня к костру, на ходу подхватывая свою сброшенную в траву футболку.

Видела я их "безобидность" в деле, по крайней мере в том, что касается шатена. А, с другой стороны, разве Бес не такой же? Хуже, вспоминается мне один случай из детдома. Не каждому взбредёт в голову душить противника, цитируя Лермонтова, да с такой жуткой улыбкой, что я тогда сама чуть от страха заикаться не начала. Тому верзиле пришлось несладко, и больше он меня не обзывал, что совсем неудивительно, урок был впечатляющим. По сути, в Антона не сложно влюбиться, не зная его настоящего, но соль в том, что его жестокость никогда не была для меня тайной и я изначально полюбила его именно таким, со всеми раздирающими его голову и душу демонами.

– О, Антоха! А ты откуда? Мы думали, ты плавать пошёл, – машет ему рукой та самая брюнетка, затем замечает меня и удивлённо приоткрывает рот. Мне даже удаётся заметить её мимолётный толчок локтём в бок своего спутника.

– Маш, да если б я всё это время плавал, то у меня бы уже жабры выросли покруче, чем у Ихтиандра, – ухмыляется Бес, натягивая футболку. – Просто захотелось пройтись по местам юности. Кстати, знакомьтесь – Кира, мой самый дорогой человечек.

Я немного теряюсь, когда Антон покровительственно обнимает меня со спины. Теряюсь настолько, что имена присутствующих транзитом проносятся в моём поплывшем от нежности мозгу, не запоминаясь даже приблизительно. Его сердце размеренно стучит у моего затылка, как бой курантов в честь нашей новой жизни. Мне стыдно перед собой за свои по-детски глупые мысли, стыдно перед его друзьями за отрешённый вид, но прекратить это сумасшествие может только чудо. Или хмурый взгляд брата Егора.

– Антон, отойдём на минутку?

– Сань, да нормально всё, – отмахивается Бес, но в голосе проскакивает изрядная доля напряжения, которая, как по цепочке передаётся и мне.

– Сомневаюсь, – шатен скользит по его скрещенным над моей грудью рукам быстрым осуждающим взглядом и, тихо ругнувшись, качает головой. – Пил я, а чудишь почему-то ты.

– Нормально всё, – с нажимом повторяет Бес.

Похоже, не о том я всё это время беспокоилась.

– Антон, я в сторонке подожду, ничего страшного, – не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что мне здесь никто не рад. Я аккуратно высвобождаюсь из его рук и отхожу к оставленным в стороне машинам. Не хочу угнетать ни себя, ни окружающих.

– Кира, постой! – быстрым шагом нагоняет Антон. – Саня, когда выпьет, тупить начинает. Не принимай на свой счёт. Садись.

Он открывает передо мной переднюю пассажирскую дверь глянцево-чёрной машины. Я в марках автомобилей плохо разбираюсь, но эта явно не из дешёвых. Тем непривычней видеть Беса, по-хозяйски уткнувшегося лбом в её руль. Никогда бы не подумала, что некогда перемазанный мазутом, чумазый пацан, в будущем будет так органично смотреться на водительском месте подобного авто.

– Я что-то не то сделала? – осторожно провожу пальцами вдоль его шеи, спускаясь за шиворот, к ставшей неразборчивой во тьме татуировке. Свет в салоне он включать не стал, музыка смолкла ещё до нашего появления, тишина висит такая, что слышно сверчков, стрекочущих снаружи. И то, как он дышит напряжённо. Нервничает.

Не успеваю я опомниться, как Бес нависает, обхватывая моё лицо руками, чтоб прижаться отчаянным поцелуем к губам.

– Саня, чтоб его... – голос парня звучит глухо и зло, и я борюсь с желанием полезть к нему с расспросами, но вовремя прикрываю рот. Не хочу добавлять к его проблемам лишнюю возню с моей нервозностью. – Дай мне ровно три минуты, и мы уедем.

Машину он запирает, словно боится, что я сбегу. Отводит Саню в сторону и пока тот пьяно жестикулирует, что-то доказывая, молча буравит взглядом водную гладь. Наконец, дружеским похлопыванием по плечу прерывает собеседника и, так же не глядя, бросает от силы пару слов. Реакция шатена бесценна. Он пытается покрутить у виска, но нетрезвой рукою попадает себе в глаз. Обиженно плюёт на свои же шлёпанцы и, кинув в сторону Беса недоверчивый взгляд, плетётся обратно к костру.

– Иногда имеет смысл уйти по-английски, – ободряюще улыбается Антон в ответ на мой недоумевающий взгляд и садится за руль.

Что-то неуловимо меняется в его настроении. Некая скованность пронизывает его движения и пытаться её скрывать не имеет смысла. Бес и не скрывает. Сосредоточенно ведёт машину, рвано виляя по кочкам и колдобинам, лишь изредка бросая в мою сторону рассеянные взгляды.

– Антон, мне бы позвонить, – несмело прерываю затянувшееся безмолвие. Нужно предупредить Дарью Семёновну, чтоб меня сегодня не ждала, ей после выписки лишние волнения ни к чему.

С другой стороны, согласие переночевать у Антона уже не кажется такой хорошей идеей. Он протягивает свой телефон, а меня так и подмывает попросить, чтоб подбросил меня домой. Только вместо этого упрямо набираю заученные цифры и заверяю встревоженную женщину в том, что со мной всё в полном порядке. Не в моих правилах менять принятые решения.

Антон плавно тормозит у своего чистенького, ухоженного подъезда. Галантно открывает дверцу и помогает выбраться из машины. Почему-то именно сейчас, на фоне этого высокого, ухоженного парня, я в своей мешковатой одежде кажусь себе особенно жалкой и неуместной. А он будто и не замечает ни моих потёртых джинсов, ни стоптанных босоножек, ни встрёпанных волос. Ведёт за руку к двери и глазами смотрит такими шальными, что вся робость куда-то вмиг пропадает, и я чувствую себя звездой на красной дорожке.

Вылизанную до блеска прихожую и не узнать. Ни следа былого беспорядка на сияющих чистотой поверхностях. Глаз радуют цветущие в керамических горшках белоснежные орхидеи, явно купленные недавно, так как в прошлый свой визит я ни одной не пощадила. Надо же, Бес не поленился, заменил их. Быстро он всё здесь причесал. Я тихо вздыхаю, встречая в отражении зеркального шкафа свой виноватый взгляд. Сейчас мне стыдно за свой поступок.

– Мышонок, я заварю чай, – бросает Антон, исчезая за дверью кухни, и уже оттуда спрашивает: – Я помню. Тебе без сахара и желательно с молочным шоколадом. "Мишка на севере" подойдёт?

Помнит. Я счастливо улыбаюсь, собираясь ответить, но вместо этого смущённо отступаю на шаг.

– И мне заодно кофе свари, Антош, можно без десерта, – с кривой усмешкой просит вышедшая из спальни девушка. – Твоих губ будет достаточно.

Даже не девушка – королева. Мисс страны, как минимум. Рубашка Антона, через которую бесстыдно просвечивает высокая грудь, режет глаза до кровавых слёз, а кокетливо разъехавшиеся полыеговещи обнажают плоский живот, украшенный серьгой в форме жар-птицы, и шикарные кружевные стринги, каких мне вживую и видеть-то не доводилось. Незнакомка настолько красива, что впору завыть. Я и вою, но про себя, на деле же стою столбом, ресницами хлопаю, и в голове одно желание – врезать себе, да со всего маху, чтоб перестать так откровенно и беспомощно её разглядывать

– Оля... – к чести выглянувшего из кухни Антона он теряется всего на мгновение, прежде чем позволить ей обвить себя руками, точеными, с идеальными алыми ногтями и лёгким, ровным загаром. И все внутренности разом сводит и обжигает кислотой, так травит неприкрытая нежность в её свинцово-серых глазах. – Какими судьбами?

– Соскучилась, Антош, – мягко мурлычет девушка, мимолётно целуя его в губы. В те самые губы, которые с таким исступлением ласкали меня всего час тому назад. – Не знала, что у нас гости. Представишь нас?

– Это Кира, – отвечает Антон, даже не оборачиваясь в мою сторону. – Моя... сестра.

Боже...

Больно-то как.

И я сгибаюсь, судорожно, как от удара под дых, опираясь рукой о безупречно гладкую стену. Словно в замедленной съемке наблюдаю за чужим идеальным миром, в котором я всего лишь залётный гость.

*Текст песни "Звезда" группы 25/17