Привет из прошлого

Глава 17

4 месяца спустя

Сегодня меня посетило непреодолимое желание выйти на пару остановок раньше, и дойти до квартиры Дарьи Семёновны пешком. Весьма необычное решение, как для конца ноября, особенно принимая во внимание порывистый ветер и мелкую снежную крупу, портящую мои тщательно уложенные локоны. А всё по причине какого-то принявшего на грудь и от того крайне жизнерадостного мужчины. Пассажиры едущие домой в переполненном троллейбусе, очевидно, показались ему излишне угрюмыми и он, в силу выпитого, последовал зову широкой души – благородно взбодрил хмурых попутчиков громкой, залихватской песней. Пел он, кстати, весьма недурно, кто-то аплодировал, кто-то подпевал, но мне довелось сидеть рядом, в самом эпицентре густого перегара, и оттого морозная свежесть за подозрительно запотевшим стеклом показалась вдруг крайне заманчивой. Но, чего уж прибедняться, частичку своего задора тот балагур мне всё-таки передал.

Бодро стучу каблуками, срезая путь между дворов, и сама себе улыбаюсь. В последнее время мне вообще грех жаловаться на жизнь. Не без помощи Дарьи Семёновны я поступила на заочное отделение педагогического колледжа, и на работу тоже она меня устроила, библиотекаршей. Платят не много, но что-что, а в экономии мне нет равных. Единственная блажь – шелестящие в сумочке триста грамм "Кара-кума". Я покупаю эти конфеты раз в неделю по четвергам, для своей благодетельницы. Эта женщина – настоящий подарок судьбы. Опытный психолог, в чьих умелых руках из забитой жизнью девочки я постепенно становлюсь уверенной в себе девушкой. Она часто повторяет, что неудачи лишь отражение комплексов, прочно засевших в моей голове и самый разрушительный из них – неполноценность. Маленькими шажками, день за днём она учит воспринимать себя объективно. Честно признавать недостатки и подчёркивать достоинства, коих, к моему изумлению обнаруживается в разы больше.

До сих пор со смешанными чувствами вспоминаю нашу первую поездку загород, когда Дарья Сёменовна развела высокий костёр и заставила меня собственноручно бросить в него все свои старые тряпки. Бесформенные футболки, мешковатые джинсы, толстовки, кеды – всё! Я будто кожи тогда лишилась, ревела как дитя. Мой гардероб и сейчас нельзя назвать богатым, но ярким и женственным – вполне. Конечно, на его приобретение моей доброй фее пришлось потратить некоторую часть своих накоплений, зато теперь, стоя рядом с какой-нибудь красавицей, я больше не робею, а накопленный долг по собственному настоянию, постепенно отдаю из зарплаты.

С недавних пор, парни активно начали оказывать мне знаки внимания, но с этим всё ещё не столь гладко, как хотелось бы. Я перестала их сторониться и удивляться комплиментам. На этом пока всё. Стоит молодому человеку зайти чуть дальше дежурных любезностей и пригласить в кино или в кафе, как у меня тут же находится тысяча и одна причина, чтобы прервать его робкие ухаживания на самом корню. Дарья Семёновна только головой качает, говорит, что нужно время. Я и не тороплюсь, учусь, работаю, строго слежу за диетой норовящего сгрызть всё, что плохо лежит Шанса. Словом живу размеренной, счастливой жизнью, лишь изредка просыпаясь в горячем поту, после очередного, до дрожи яркого и чувственного сна с участием Беса. А как пойму, что ни черта это не реальность, сижу по пол ночи на скрипучей кровати, ртом воздух ловлю, и колотит всю до боли в мышцах. Не сны, а сущее наказание. Может их источник в том, что мне не с кем сравнить?

Эта залётная мысль в буквальном смысле едва не сбивает с ног. Правый каблук, заскользив по запорошенной мокрым снегом дорожке, подворачивается, и я неуклюже машу руками, в попытке сохранить равновесие. Но мне сегодня везёт: рослый парень из идущей навстречу компании, проворно раскинув руки, успевает меня подхватить, всего за каких-то пару секунд до неминуемой встречи с асфальтом.

– Ого, до нового года целый месяц, а подарки сами в руки падают. Ты в порядке, красавица?

Объятья незнакомца неожиданно тесные и пронизывают холодной остротой мяты и можжевельника. Чужие духи режут легкие как резкий глоток морозного воздуха. Мне всегда нравились свежие ароматы, но именно этот, смешиваясь с его естественным запахом, тревожит, если не сказать пугает.

– Д-да, спасибо, – едва мне удаётся обрести равновесие, я поднимаю голову, чтобы ещё раз его поблагодарить и добавить, что удерживать меня больше нет надобности, но вместо этого смотрю вбок, привлечённая знакомым, картавящим голосом.

– Кира?! Да ну нафиг! Вот это встреча!

– Привет, Стас, – не менее удивлённо отвечаю я, одновременно заглядывая за его плечо, откуда энергично машет радостный Димка.

– А мы думали, тот бешенный тебя грохнул, – простодушно заявляет Майоров младший.

– И поэтому с чистой совестью решили обнести мою комнатку, – иронично заканчиваю его мысль. Много чего охота им высказать, но наглые руки подхватившего меня парня начинают порядком напрягать. Пользуясь, тем, что я отвлеклась на братьев, он беззастенчиво просунул их под расстёгнутое пальто и теперь по-хозяйски поглаживает мою поясницу. Вот уж чего я на дух не переношу, помимо вороватости и лукавства, так это ничем не мотивированной развязности. Я всё-таки поворачиваюсь к нему, чтоб дать жёсткую отповедь, да так и застываю, не раскрыв и рта.

– А Земля-то круглая, да, мышь? – улыбка ледяной дугой растягивает края его губ и у меня будто язык к нёбу примерзает. Даже Беса я узнала не сразу, тот действительно возмужал, изменился, а этот бледный отморозок разве что шлейф пивной сменил на дорогой парфюм. В остальном всё тот же злопамятный, заносчивый козёл.

– Митя... – его имя горчит на языке острым привкусом унижения и хмеля, заставляя жалеть, что не доехала до своей остановки на троллейбусе, а в идеале и вовсе не переехала жить в другой город.

– Запомнила, – с удовлетворением констатирует парень, незаметно для остальных смещая ладони ещё ниже. В точности, как тем днём, когда попытался меня изнасиловать. – Я тоже тебя вспоминал.

Его последние слова смазывает звонкий шлепок пощёчины и дружный присвист ни черта не понимающих братьев.

– А вы по ходу дела уже знакомы, – непонятно чему радуется Стас, почёсывая спрятанную под шерстяной шапкой макушку.

– Есть немного, – не сводя с меня азартно загоревшегося взгляда, подтверждает Митя. – Жаль недолго тянулось наше общение. Я бы наверстал...

Он продолжает стоять вызывающе близко, но руки, тем не менее, убирает. Я бы сама отошла, но не могу, боюсь, что подведут онемевшие от шока ноги. Ещё свалюсь перед ним на колени как дура последняя. Так и стоим друг напротив друга, а Майоровы с левого бока.

– А ты изменилась, Кира, – задумчиво тянет прямолинейный Димка. – Не то чтобы раньше страшненькой была, но сейчас прям другой человек.

– Похорошела, – немедленно соглашается Митя и, надменно хмыкнув, добавляет: – А с волосами ты ничего так. Моя фотографическая память на лица впервые чуть не выдала сбой.

"Лучше б выдала", ворчу про себя и незаметно пытаюсь оценить оживлённость двора. Стайка женщин с колясками, компания заболтавшихся собачников, студенты, кучкующиеся под козырьком подъезда. Обнадёживает.

– Мне нужно идти, я спешу, – на самом деле это правда лишь отчасти. Дарья Семёновна вернётся поздно, сегодня годовщина их с супругом свадьбы и я нисколько не удивлюсь, если она до глубокой ночи будет мёрзнуть у его могилы. Её трепетное к нему отношение предмет отдельной истории. Правда в том, что дома никто меня не ждёт, просто эта нежданная и, безусловно, нежелательная встреча тяготит своей натянутостью, искрит напряжением, того и гляди рванёт, но на моём пути по-прежнему стоит Митя.

– Кира, а может, тряхнём стариной? Давай лошка какого-нибудь оформим по-быстрому, – Стас сознательно игнорирует мои слова, увлёкшись перспективой возможной наживы, и даже мой хмурый взгляд ничуть не остужает его пыл. Парень уже вовсю подсчитывает прибыль. – Соглашайся. В последний раз, честно. Нам с Димкой бабки позарез нужны.

– Совсем больной? – единственное, что могу выдохнуть, чувствуя, как пламенеют щёки под Митиным цепким, заинтересованным взглядом.

– Да забей, – морщится Димка, потирая некрасивый шрам на переносице, "подарок" от младшего брата Егора. – Ему всегда мало.

– А что за схема была? – как бы про между прочим любопытствует Митя, засовывая руки в карманы бежевого пуховика.

И тут Остапа, то есть Стаса, понесло...

Возбуждённо жестикулируя, он начинает расписывать все нюансы нашей афёры, а, заметив скептически приподнятую Митину бровь, и вовсе бессовестно преувеличивает, лишь бы произвести на того впечатление. Даже случай с Егором вспоминает. Идиот. И сдался ему этот Митя. Что их вообще может связывать?

– Так, мне пора, – решив смыться под шумок, я собираюсь обойти блондина, но тот удивляет несвойственной себе вежливостью, любезно уступая дорогу.

– Рад, что ты выбралась целой! – кричит мне вслед Димка.

Я, молча, ускоряюсь, отвечая веснушчатому парню короткой улыбкой. Мне будет его не хватать, хоть он и знатный лоботряс.

Дворами я возвращалась и раньше, но впервые этот путь кажется таким долгим. От быстрой ходьбы колет в боку и дыхание сбито до чёрных мушек перед глазами, но хуже всего – осадок от встречи с Митей. Он одним махом рушит столь тщательно выстраиваемое мною душевное равновесие. Прошлась, называется. С другой стороны, прятаться тоже не дело, столько лет от всего бегаю, даже от самой себя. Не особо то и помогает.

Помогает – не помогает, а добравшись до своего подъезда, всё ж таки оглядываюсь. Стойкое чувство, будто кто-то идёт за мной по пятам только усиливается. Паранойя? Вполне возможно, но лучше она, чем кирпичом по затылку. Миновав лифт, взбегаю по ступеням. Замкнутые пространства в случае чего мне только навредят, отпор-то я дать всё равно не смогу, а подниматься нужно аж на восьмой этаж.

Первый пролёт позади. Краем уха, за эхом собственных шагов, улавливаю ещё одни: тяжёлые, мужские. Второй, четвёртый, седьмой – история повторяется. Какова вероятность, что кто-то из соседей, решил уподобиться мне и пренебрёг лифтом? Небольшая, но она есть. А почему тогда замедляется вместе со мной? Значит, никакой это не сосед. К чему вообще эти остановки? Догнал бы уже давно да и оглушил, ведь надеяться, что я могу не слышать преследования глупо. Играет...

Поднимаюсь дальше, не сбавляя скорости, но ступив на площадку своего этажа, к двери не приближаюсь. Один чёрт отпереть не успею. Вместо этого подхожу к большому окну, и оперевшись рукою о стену пытаюсь отдышаться. Как там говорят: "Перед смертью не надышишься"? Истинная правда.

Даже сквозь бешеный шум в ушах гулкие, неторопливые шаги отчётливо различимы. Со своего положения я могу видеть лишь ботинки, но холодящий запах Митиных духов морозит лёгкие гораздо раньше.

– Ну и зачем было так загоняться? – риторически спрашивает блондин, усаживаясь рядом на подоконник. – Обещал же, из-под земли достану.