Привет из прошлого

Глава 7

Антон

Я ещё толком не начал, а девчонка уже плачет. Молча. И вопит она тоже молча. Рыдает, взахлёб содрогаясь всем телом, но ни единого всхлипа не срывается с намертво сжатых губ. Сильная... а я слабак.

Потому что жалею.

Её кожа мерцает, отсвечивает жемчугом от выступившего пота и мои грубые пальцы на ней, как святотатство. Я тяжело сглатываю, надавливая свободной рукой на хрупкую ключицу, чтоб не дёргалась,"Соберись уже, идиота кусок, хватит её щадить!". Майя мигом задерживает дыхание и жмурит глаза, сокрушенная слишком короткой передышкой. Так лучше, когда она не смотрит забитым зверьком. Когда я не вижу, как с каждым моим новым действием в них рассыпается целое небо. Я задыхаюсь от его чистой глубины, на дне которой корчится что-то давно позабытое, отболевшее, как шрам от давней пули.

Чушь какая-то. Нужно собраться и продолжать.

Чётко выверенным движением снова вжимаю кончик паяльника в изящный контур, выведенный ручкой на её левом плече. Майя судорожно выгибается, упрямо заглушая невольные стоны. Её боль ослепляет, я чувствую всё так остро, будто сам лежу на её месте, хотя будь оно так, мне бы сейчас было в разы легче.

Откидываю в сторону инструмент, и ловлю на себе её преисполненный надежды взгляд. Медленно качаю головой, нашаривая под столом опрокинутую бутылку, чтобы глотнуть прямо из горла.

– Нет, девочка моя, не обольщайся, я закончу то, что начал. Что такое клеймо по сравнению с жизнью, которую ты украла? – мой голос хрипнет от горечи опалившей нёбо. Я склоняюсь к ней ближе.

Ещё ближе.

Сверлю тяжёлым взглядом, чтоб почувствовать её страх. Чтоб знать – она уяснит как следует, за любым злом следует расплата.

От неё пахнет чем-то родным, утраченным, напоминающим россыпь лесных ягод, согретых солнцем. Покоем, настоянным на безмятежности и безграничном доверии. Я исторгаю полу-стон, больше смахивающий на рык, и беззастенчиво утыкаюсь носом в её ключичную впадину, где этот слабый запах наиболее сконцентрирован. Волнующий. Манящий. Безумно сладкий.

Как?! Вот как эта циничная аферистка может так пахнуть? Неудивительно, что она дурит головы как сам дьявол, если даже мне, знающему правду, от её фальшивой чистоты рвёт крышу. Но я не поведусь на это. Она женщина, я мужчина, кроме нас в доме никого. Это просто химия, ничего больше. Никакой пощады.

Не дождётся.

Внутренний протест вырывается повторным рыком. В разы более сердитым и яростным. Пылающими губами чувствую, как её всю колотит и, чтоб сильнее запугать, прикусываю покрытую крупными мурашками кожу.

– Мне жаль! – Майя судорожно выгибается, в попытке извернуться, но я и сам уже отодвигаюсь. А грудь саднит и ходит ходуном, так рвёт лёгкие её дурман. И это выводит сильнее всего.

– Поверь, Егору теперь насрать на это... – одёргиваю пониже рукав её скромного платья и крепко, до синяков сжимая девичью руку, снова берусь за паяльник. Пусть воровка до конца своих дней носит клеймо королевской лилии и не забывает, кем на самом деле является. Пусть помнит, что такое боль.

Кира

Каждый раз, когда этот перечитавший Дюма психопат выжигает очередной миллиметр моей кожи, мне кажется, что я не выдержу, сойду с ума. Меня нещадно мутит от слащавого смрада палёной плоти. Пронзительная боль не утихает, даже когда он прерывается, чтоб залить в себя новую порцию абсента. Я не хочу извиваться, доставляя ему ещё большее удовольствие, но тело неизменно опережает рассудок и только глаза остаются мне верны. Пусть видит, что я не сломалась. Будь это кто-то другой, мне было бы плевать, но это Бес. Человек, который вопреки всему продолжает жить в каждой клеточке моего существа. Годами я рисовала себе нашу встречу, никогда по-настоящему не веря в её вероятность, просто мечтала увидеть, каким он стал. Хотя бы издалека.

Увидела...

Бес всегда твердил, что случайности не случайны. Верил в сказки о неминуемой судьбе, путей к которой не счесть, и в то, что какой бы мы ни выбрали, итог заранее предопределён. Вот только сам он никогда не оставлял мне этого пресловутого выбора. Ни тогда, ни сейчас.

Раскалённое жало снова гуляет по моей коже. Ведомое нетрезвой рукой, оно чуть углубляется, превышая порог моей выносливости, и я на время прощаюсь с измученной оболочкой. Расслабленно иду ко дну, в самую глубь токсичного омута, куда зовёт его голос.

7 лет назад

– Бес! Бес! Смотри, кого я нашла! – притоптывая ногой от нетерпения, я ждала, когда парень выползет из-под машины директора "Золотка", которая снова изволила взбрыкнуть. Иногда мне казалось, что Бестаев нарочно растягивает ремонт, чтоб иметь возможность подольше покопаться в своих железяках. После того, как пару лет назад ему в руки попала книга по автомеханике, это стало его любимым занятием. У него обнаружился безусловный талант к починке всякой четырехколёсной рухляди, исправно подгоняемой на задний двор мужьями наших воспитательниц. Наверное, именно благодаря этому Бесу и сходили с рук все его выходки.

– Судя по твоим воплям, минимум слона, – мой чумазый защитник выполз из-под машины, потянулся и сел рядом на траву, прислонившись спиною к пыльному кузову. – Ну, давай, мышонок, хвались, что там у тебя.

– Божья коровка, – я торжественно разжала ладонь, в которой держала прикинувшегося мёртвым красного жучка. – Говорят, она может показать, в какой стороне живёт будущий жених.

– А не рано ли ты замуж собралась, красавица? – Бес, ласково улыбаясь, чуть подул на хитрое насекомое и, заметив мою обиженную мину, смягчился. – Молчу-молчу, я весь внимание. Надо же мне знать, откуда ждать беднягу.

"Красавица"... это невинное обращение непривычным теплом разлилось по всему телу, спутывая и без того сумбурные мысли. Тут же захотелось приосаниться, чтоб соответствовать лестному статусу, но Бес уже смотрел себе под ноги, совсем не замечая моих стараний.

– Почему это беднягу? – в моём голосе все же проскользнула обида.

– Потому что ему придётся доказать мне, что он тебя достоин, а это сложно. Я могу быть очень вредным, – отозвался он, запуская перемазанную мазутом пятерню в такие же чёрные, лохматые волосы. – Ты мне как сестрёнка, даже не представляешь, насколько сильно вы похожи. Самому не верится.

– Ты никогда о ней не рассказывал, – искренне удивилась я, приваливаясь к его плечу. Меня сильно огорчала его внезапная грусть, как и загадка его прежней жизни. Где его семья, есть ли привязанности? Он с большой неохотой рассказывал о себе. – А где она сейчас?

– Погибла вместе с моей мамой, – тихо ответил Бес, сведя на переносице тёмные брови. – Мы с отцом как-то выбрались на ночную рыбалку, а когда вернулись, их обугленные тела уже выносили из сгоревшей дотла дачи.

– Мне жаль, – искренне прошептала я, и потерла глаза свободной рукой, вспомнив собственную мать. Ещё не хватало, чтоб он увидел меня ревущей, и без того ребёнком считает. – А почему же ты здесь? Где твой папа?

– Кира, смотри! – сменил тему Бес, склоняя голову к моему плечу. – Твоя находка, кажется, куда-то собралась.

Действительно, божья коровка, почувствовав себя в безопасности, успела расправить крылья и вовсю готовилась к взлёту. Моё сердце ускорило свой ход, когда она поднялась прямо над нами, и вскоре растворилась в небесной синеве, так и не выбрав ни одну из сторон.

– Не родился видать ещё твой счастливчик, – рассмеялся Бес и, порывшись в кармане, протянул мне чупа-чупс. – Держи, малыш, не кисни.

Я обиженно поджала губы. В своих мечтах я давно собиралась под венец именно с ним. Подумаешь, почти пять лет разницы! Плохо только, что он во мне не видит девушки, но тут уж грех его осуждать. Глядя в зеркало, я тоже её не вижу. Невзрачная мелкая мышь.

– Вот как я теперь узнаю, где мне его искать? – прикинулась я дурочкой, чтоб не выдать истинную причину своего огорчения.

– Не переживай, найдётся, – проговорил он мягко и посмотрел в небо, покусывая светло-зелёный кончик сорванной травинки. – Существует поверье, что истинные пары с самого дня своего рождения предопределены быть вместе. К мизинцу каждого из них привязана невидимая нить, которая не может быть разорвана ни при каких обстоятельствах. В нужный момент нить обязательно заставит их встретиться. Правда, не все это понимают с первого раза. Многим мешают обиды, гордость, обстоятельства, или другие такие же неприкаянные люди. Тогда пара долго блуждает в поисках своего счастья, спотыкаясь об эти самые, спутавшиеся нити и безбожно расшибая себе лбы, пока, в конце концов, в одну из задуманных свыше встреч, до них не дойдёт, что они просто обречены быть вместе. Так что не забивай свою прелестную головку глупостями, что твоё – то будет твоим. Понятно тебе, мышонок мой неугомонный?

Я кивнула, внимательно разглядывая свой мизинец, будто каким-то волшебным образом смогла бы эту самую нить если не увидеть, то, хотя бы почувствовать. Чуда, конечно, не случилось, и недолго погоревав по этому поводу, я украдкой залюбовалась прикрывшим глаза Бесом. Он молчал, а я, пользуясь случаем, изучала его густые ресницы, редкие веснушки на переносице, впалые скулы и не могла найти в нём ни одного изъяна. Даже пятна от грязных рук на его лице казались мне до боли красивыми. Мой Антошенька...

Мы ещё немного посидели, раздумывая каждый о своём, а, когда настала пора подниматься и идти обедать, я осторожно дёрнула парня за рукав:

– Смотри, она сидит на воротнике твоей рубашки!

– Кто? – непонимающе вскинул брови брюнет и наугад провёл рукой по шее.

– Вот же, – я осторожно сняла с ткани яркую букашку и гордо показала ему. – Вернулась...

– Кира, малышка, они тут везде, – укоризненно заулыбался парень. – Глянь, у тебя в волосах их целых две! – он тщательно вытер руки о край своей рабочей рубашки и, поколдовав ими над моей головой, протянул мне ещё два пятнистых жучка.

– Действительно, – кивнула я, но уже без былого огорчения в голосе. У моей божьей коровки отсутствовал крошечный кусочек левого крыла, в точности, как и у этой, с воротника Бестаева, но рассказывать этого я ему не стала. Может когда-нибудь потом... через много лет.

Наше время

– Эй, Майя, очнись! – резко открываю глаза от брызгов ледяной воды, оросивших мои лицо и грудь. Надо мной с кружкой в руках стоит Антон и отчего-то хмурится. – Что с тобой? Тебе плохо?

Нет, блин, мне хорошо... было, по крайней мере. Никогда ещё мои воспоминания не были такими яркими. Зачем он всё испортил?! Для чего выдернул в эту бредовую, раздирающую реальность?

– Иди к чёрту, псих, – огрызаюсь, чувствуя, как мутит от жжения в припухшем по вине его больной фантазии плече. Лучше бы избил, как Стаса с Димкой, отмучилась бы уже.

– Значит, в порядке, – невесело усмехается он, возвращаясь на своё "рабочее" место. – Тогда продолжим, уже немного осталось.

Тварь. Если бы на своей шкуре не прочувствовала, на что он способен, никогда бы не поверила, что Бес и Антон один человек. Внимательно смотрю в его сосредоточенное лицо, но оно снова начинает расплываться от сильного жжения.

– Будь ты проклят...

На сей раз моё воспоминание наполнено грустью. Удивительно светлой, согревающей, как кружка горячего какао в продрогших руках, но от это не менее щемящей.

На улице стояло ясное июньское утро. Я сидела на заднем дворе "Золотка" под старой, черешней и втихую глотала слёзы, пока Бес опасно балансируя на корявой ветке, срывал созревшие на самой верхушке ягоды. Причина моего горя была очевидной, ему исполнилось восемнадцать. Я уже знала, что через два дня парень навсегда покинет эти стены, и неминуемая разлука нешуточно меня пугала. Мы с ним не раз говорили об этом, готовились, но мне ли не знать, как легко рушатся планы под гнётом непредвиденных обстоятельств? Я не строила иллюзий по поводу отношения ко мне остальных ребят, ведь подростки жестоки и особенно жаждут крови того, кто выбивается из общей толпы. А я не то что выбивалась, стараньями Беса я походила на принцессу, заточённую в неприступной башне, подступы к которой охранял свирепый дракон. Пока он находился рядом, мне нечего было опасаться, но как быть следующие пять лет? Бестаев был далеко не ангелом, и с его отъездом я наследовала всю ненависть покалеченных им парней и отвергнутых девушек. Не возьми он меня под своё крыло, я бы давно уже слилась с серой массой "бесправной мелкоты", и при должной сноровке жила бы себе вполне сносно. А так, права была мама, когда говорила:"Чем выше поднимаешься, тем больнее падать".

Парня мои страхи смешили. Он часто спрашивал, как я могу допускать, что он оставит меня на произвол своих кровожадных "фанатов". А что мне оставалось? Бес ведь должен был заботиться о своём будущем. Для начала отучиться в ПТУ на автомеханика, куда его великодушно согласился направить директор детдома (других распределяли не спрашивая). Правда, это должно было занять всего десять месяцев, так как мы ходили в обычную школу, и он окончил одиннадцать классов, но следом маячила армия, потом работа... как он собирался при такой загруженности заботиться ещё и обо мне, оставалось загадкой. На все мои доводы Бес лишь улыбался и советовал не волноваться. Я и старалась. Но, отнюдь не это беспокоило меня в тот день, а вероятность потерять друг друга, боязнь больше никогда его не коснуться. Что если мышонок превратится в красивую взрослую девушку, а он так этого и не увидит? Не влюбится, не узнает? Вдруг никогда не случится"Нас"?

– Кира, ну ты чего опять? – обнял меня Бес одной рукой за плечи и протянул свою голубую бейсболку полную черешни. – Угощайся, а то малышня как разнюхает, что она созрела, даже хвостиков не оставит.

– Бес, а что, если мы потеряемся? – озвучила я свои опасения, рассеянно запустив пальцы в угощение, но так и не отправив в рот ни одной ягодки. Как уж тут черешня, если на кону наше будущее?

– Недалеко от нашей школы есть заброшенный кинотеатр – проговорил он и умолк на пару секунд, будто о чём-то размышляя. – Пусть он будет нашим местом встречи, на случай если грянет апокалипсис, и я каким-то мистическим образом не смогу тебя найти, в чём я сильно сомневаюсь. Но если тебе так будет спокойней, жди меня на крыше. Допустим в два часа дня, по будням, чтоб ты могла приходить после уроков. Договорились?

– Хорошо, – кивнула я. – А разве ты сможешь ездить туда каждый день?

– Обещаю, – заверил он, искренне заглядывая мне в глаза, и вдруг добавил: – Но у меня есть для тебя кое-что посущественней! – С этими словами он протянул мне старенький мобильный телефон. – Держи, только спрячь хорошенько. Я уже вбил в него свой номер. Если будет грустно или тебя кто-то обидит, просто позвони. Я буду периодически пополнять твой счёт. Но обижать не должны, если тебя кто-то тронет, я переломаю Мите все кости, когда он будет идти со школы. Отныне твоя безопасность его головная боль.

Я невольно вздрогнула, Митю-то я и боялась больше всех. Уж сильно он завидовал авторитету моего заступника, и в перепалки с ним не вступал лишь из страха пошатнуть свой собственный. Но раз Бес так решил, значит и не стоит спорить.

– А ты почему не ешь? – спросили мы одновременно и парень от души рассмеялся, а я заворожено замерла, любуясь им. Никогда не могла понять, что в нём такого особенного: нестриженный уже с пол года; с непроходящими ссадинами и синяками; с вечно разбитыми губами; часто пахнущий машинным маслом, а ещё чаще – чьей-то кровью. Вокруг него словно была непонятная аура, которая крала все мои мысли, и когда я оказывалась к нему так близко, как сейчас во мне начинала пробуждаться первая невинная чувственность и влечение. Мне становилось очень неловко за свои непонятные ощущения. Я боялась, что он как-то поймёт это и рассердится или, что ещё хуже, перестанет общаться. Поэтому в последнее время я старалась сохранять некоторую дистанцию, чтобы не испачкать своей постыдной реакцией то волшебство, что возникло между нами. Однако тот раз, вопреки всем принятым мерам мог оказаться последним. Я всё никак не могла отвязаться от этой мысли, поэтому, пряча пунцовое лицо, призналась:

– Мне будет тебя безумно не хватать.

– Вообще-то есть один способ всегда быть рядом, но он немного болезненный.

– Я согласна! – выпалила я, не задумываясь.

– Пошли, – он поднялся на ноги и потянул меня за собой в сторону жилого корпуса.

Той же ночью я лежала, уткнувшись носом в свою плоскую подушку, и безуспешно пыталась уснуть. Задняя часть шеи горела, как от ожога, но это была желанная боль – мы с Бесом сделали себе парные татуировки. Бес отвёл меня к одному тихому пареньку, тоже из старших, который впечатлённый перспективой сломанного носа любезно согласился выполнить его маленькую просьбу. Конечно же специальной машинки у того не имелось, поэтому работу он выполнил с помощью гелевой ручки и обычной швейной иглы. Процесс длился долго и оказался жутко болезненным, но Бес поддерживал меня как мог. Шутил, рассказывал забавные истории, ласково гладил по волосам, чем заслужил пару ядовитых подколок от мастера-самоучки. Впрочем, парень оказался достаточно понятливым ибо, поймав на себе тяжёлый взгляд моего спутника, вдруг вспомнил, что он вроде как немой с рождения и вообще его дело требует полной сосредоточенности. Бестаев его смекалку оценил, да и результатом остался доволен, вследствие чего парень даже заработал три пачки сигарет. Довольными остались все, а в особенности я, ведь с того дня Бес жил не только в моём сердце, но и на моей коже. Да и он всегда будет помнить обо мне.

А следующей ночью Бес подкупил нашего сторожа бутылкой водки, и мы с его личного благословения сбежали на пару часов из унылых стен "Золотка". Бестаев повёл меня на крышу кинотеатра. В перспективе это здание подлежало реконструкции, а пока местные власти всё никак не могли выкроить на то средств из скудного городского бюджета, было решено временно оградить его стальной сеткой. Впрочем, для задавшегося целью непременно туда проникнуть Беса она не представляла особой преграды. Парень не поленился прихватить с собой кусачки и, недолго повозившись, бесцеремонно вырезал в ней небольшой лаз. Мне было тревожно. Казалось сам мэр города того и гляди выскочит из вытянувшегося почти в человеческий рост бурьяна, чтоб привлечь нас к ответственности. Бес, узнав о моих страхах, только рассмеялся и заверил, что у мэра есть занятия куда важнее, чем забота о давно замороженном проекте. То ли уверенность его голоса меня успокоила, то ли готовность пойти на всё, лишь бы брюнет и дальше продолжал так бережно держать меня за руку, но я послушно последовала за ним до темнеющей в ночи крыши.

Мы сидели, свесив ноги на самом её краю, и огни спящего города сливались с ультрамариновым звёздным небом. Казалось, всё вокруг замерло в предутренней истоме чужих снов. На короткое время забылась печаль, развеялись тёплым ветром недавние тревоги, и неизбежная разлука показалась до смешного надуманной. Возникло ощущение, что мы окружены мягким коконом из нежности и доверия. Как будто по одну сторону мы, а по другую весь остальной мир и только застывшая луна серебрила невидимую нить, что протянулась между нами двумя.

– Обещай, что если кто-то захочет тебя удочерить, ты не дашь согласия, чтоб я потом смог тебя найти, – попросил парень.

– Обещаю...

Сопровождаемая тонким писком куда-то полетела стайка летучих мышей. Бес, заметив мой завистливый взгляд, встал со спины, взял в свои большие, горячие ладони мои руки и развёл их в стороны. Под мой заливистый смех, он плавно раскачивал нас, имитируя движения ночных охотников. Почти как в "Титанике", который я так ни разу до конца и не досмотрела, выключая именно на этом моменте. Для меня любовь Розы и Джека всегда заканчивалась хэппи эндом. И наша с Бесом история также не могла закончиться иначе, ведь только рядом с ним мне было по-настоящему спокойно и хорошо. Я верила, что он меня дождётся.

– Знаешь, Кира, люди ведь тоже умеют летать, – проникновенно заговорил парень, не выпуская моих рук. – Но только крепко держась друг за друга, это обязательное условие. Если один из них засомневается и отпустит, они оба рухнут со своего небосвода. А крылья эти слишком хрупкие, чтоб не сломаться при первом же падении. Такие люди начинают бояться чувств, они живут прошлым, пока не сгорают заживо в его пламени. Поэтому, малышка, будь внимательна, кому доверяешь своё сердце. Договорились?

"Будто оно спрашивает! – хотелось крикнуть мне. – Ты, Бес, именно ты, принёс в мой мир что-то необъяснимое, прекрасное, волнующее. Моих чувств к тебе – целый океан! Знал бы ты, как я боюсь в нём захлебнуться...", но я промолчала. Мне никогда не хватило бы духу признаться. Но, что мне мешало узнать об его переживаниях?

– Бес, а ты летал когда-нибудь? – задержав дыхание я смотрела в его серьёзные глаза с надеждой и страхом ожидая ответа.

– Не думаю, что смог бы, малыш.

Мы ещё немного там побудем и вернёмся в свои казённые кровати. Бес на рассвете уедет, и я потеряю надежду его вновь увидеть, а со временем пропадёт и желание. Не хочу вспоминать, что было дальше. И в реальность обратно не хочу. Гори оно всё...