Проклятие Вороньей пустоши

20

Кирилл привычно шагнул к тёмному окну, кивнул, будто старому знакомому, клёну в соседнем дворе, окинул тоскливым взглядом пустой, осиротевший, дом. Он любил ночь, даже такую, залитую моросящим холодным дождём, особенно такую. В такую ночь хорошо сидеть перед жарко растопленным камином, слушать, как потрескивают дрова в очаге, перекликаясь с шуршащими по стеклу каплями, пить обжигающий кофе из большой кружки, хрустеть печеньем, и ещё хорошо бы ощущать рядом присутствие родного человека, близкого настолько, что не нужны слова – только присутствие – касание плеч, переплетённые пальцы, тёплый шёлк её волос на его плече…

Вот только в последнее время ночь нагоняет на Кирилла невнятную грусть и тоску. Причина известна. Лиза. Нет её рядом, а для него она повсюду. Всё напоминает о ней.

Мужчина закрыл глаза, вспоминая, восстанавливая в памяти каждую встречу, каждый взгляд – любую мелочь, позволяющую оживить воспоминания, наполнить жизнью минуты, проведённые вместе. Вот она открывает окно машины… Какая она была в тот момент? Нет… не помнит, тогда он вовсе не обратил внимания на незадачливую девушку, терпящую бедствие на размытой дождём дороге. Заплаканные глаза, бледное, осунувшееся лицо, собранные в хвост волосы, ни грамма косметики – такой он увидел её в ту первую встречу. Кирилл тогда пытался шутить, просто так, не имея ввиду познакомиться. По-соседски, дурачился, нёс какую-то ахинею, сейчас и не вспомнит, что говорил, а думал совсем не о ней, помог до дома добраться и тут же забыл. А чего о ней помнить? Она всего лишь незадачливая соседка. Правду говорят, что женщина за рулём всё равно, что обезьяна с гранатой. Кирилл искренне не понимал, как можно тронуться в путь, не заправив бензобак.

Вот следующее воспоминание… Снова она. На пороге дома – стоит перед ним, хмурится и как будто прислушивается к себе, пытаясь понять, куда мог запропаститься малолетний ребёнок. И снова она – уже в лесу, выскочила из-за сосны с его дочкой на руках. В мокрой одежде, грязная – он даже не заметил, поймал обеих в объятия и… пропал. Даже голова закружилась, когда Лиза с разбегу ткнулась носом в его ключицу, опалило кожу её жаркое, сбивчивое от бега дыхание, а по пальцам, перебирающим тяжёлые пряди мокрых волос, будто ток пустили…

И конечно тот день вспомнился, когда вместе ходили они в парк развлечений. Как бродили по дорожкам, взявшись за руки, а вокруг них нарезала круги неугомонная Полинка. Как качались втроём на одних качелях. Стоя лицом к лицу, глядя глаза в глаза, а между ними, вопя от восторга, стояла, вцепившись в Лизу, Полина. Это высшая степень доверия, когда человек, пусть маленький и несмышленый держится не за надёжную опору, а за другого человека. Качели взлетали всё выше и выше, и дух захватывало, не от высоты, вовсе нет, от осознания того, что в жизнь его нежданно-негаданно ворвалось небывалое счастье, счастье, немногим данное. Вот оно, стоит на качелях, напротив, смотрит ласково.

Потом было колесо Обозрения и… тут Кир чуть всё не испортил. На самой верхотуре, не справившись с нахлынувшими чувствами, вскочил на бортик кабинки, продемонстрировав Лизе крайнюю степень безрассудства. Это он так в любви признавался… Обошлось. Кабину повело в сторону, завизжала Полинка, а Лиза… смотрела на него, потемневшими, широко распахнутыми глазами, не в силах справиться со смертельным ужасом. Долго Кирилл тормошил её, стараясь вернуть в исходное состояние: рассказывал анекдоты, катал на лодке, на каруселях, нёс такую ерунду… даже вспомнить стыдно. Только часа через два после его мальчишеского лихачества Лиза сумела улыбнуться.

Они пошли в кофейню, где мигом вытянулись по стойке «смирно!» официанты – ещё бы, не каждый день босс посещает собственную точку общепита. Веселье продолжилось, клонился к закату долгий весенний день…

…И снова она, и та ночь, их единственная ночь, и её волосы, разметавшиеся по подушке языками рыжего пламени. Какая желанная и притягательная Лиза была в их единственную ночь. Он смотрел на неё и не мог наглядеться. Но заглянул в её глаза и увидел в них, непривычно тёмных, невыносимую боль. Будто беда, стоявшая у порога, вдруг постучалась в дверь, грозя разрушить всё светлое, что имелось у них на двоих. Зашатался их хрупкий, едва созданный мирок, казалось, одного слова, неловкого жеста, взгляда будет достаточно, чтобы разбить его вдребезги, и Кирилл не спросил, побоялся, наклонился над Лизой, легко, едва касаясь губами, поцеловал в висок, отвёл прядь волос от любимого лица. Он сумел подавить в себе всколыхнувшийся страх, сумел, не зная, что поутру Лиза исчезнет, растает прекрасным сном, оставив ему лишь воспоминания, слепую тоску и уйму невысказанных слов.

Темнота окутала всё вокруг чёрным саваном, лишь где-то вдали виднелись яркие огни большого города, живущего полной ночной жизнью, не ведающего терзаний и хандры. Что ему моросящий дождь? Распогодится. Проснётся город, умытый дождём, согреется в лучах восходящего солнца. Здесь, хоть и в черте города, но фактически за городом, царят иные законы. Тихо и темно, погруженный в сон, дремлет коттеджный посёлок под монотонную, унылую, под стать настроению, дробь дождя.

Кирилл всю ночь простоял у окна и упрямо, будто в ожидании чуда, смотрел на соседний дом. Правда ли то, что говорила ему Рита? Ну а зачем ей лгать? Бессмысленно… Всё бессмысленно. И его так и не завязавшиеся отношения с Лизой в том числе. Она не хочет его видеть, она уехала, надеясь спрятаться от него. И какая разница, существует ли это чёртово проклятие на самом деле?!

Что-то не даёт им с Лизой быть вместе, а что это… так ли важно?

Ночь навевала странные мысли. Отступиться… Сдаться… Что может быть проще, живи себе, как жил раньше, до появления Лизы, и живи. Да вот не получается. Всюду мерещатся её ярко-зелёные глаза, даже языки пламени в камине напоминают о рыжеволосой ведьмочке, чувствующей то, что недоступно окружающим.

Если представить на минутку, что существует пресловутое родовое проклятье, чем грозит это ему, Кириллу? Ясно чем, тем же, чем и многим другим до него. Холмик на кладбище, памятник с двумя датами и… подрастающая дочка, заливаясь слезами, выдёргивает сорняки из могильной земли… Даже представить страшно. А мама? Разве может он рисковать собой, понимая, что осиротит двоих самых близких, самых дорогих людей? Нет, не надо ехать никуда. Пусть всё остаётся, как есть. Пусть кто-нибудь другой становится жертвой ненасытного рока, довлеющего над Лизиным семейством. А он… он научится жить без неё. Как-нибудь научится. Будет нужно – дом продаст, снова в городскую квартиру съедет, чего уж, есть куда податься, мама не выгонит… Вопрос в другом. Теперь жить как раньше не получится, ну не получится и всё тут! Дом – работа, работа – дом – это та схема, что вполне устраивала Кирилла ещё совсем недавно. Но не теперь. Так как же быть?.. Ответа не было.

До утра простоял Кирилл у окна. Распогодилось. Перед рассветом кончился дождик, посветлело небо, выкатился на него солнечный диск. Притопала, завернувшись в плед, сонная Полинка, заглянула в комнату, не постучавшись.

– Па… уже утро, – зевая, сообщила она. – Ты собрался?

– Куда, Полюшка? – рассеянно отозвался Кирилл.

– К Лизе – округлила глаза девочка. Она не понимала, как папа мог забыть.

– Мы остаёмся дома.

– Почему? – нахмурилась Полина. – Я к Лизе хочу.

– Линка…

– Не называй меня Линой! – сердито топнула ножкой девочка. – Я – Полина. Понял? – почти с вызовом поправила она.

– Тебя же всегда так называли…

– Да. Но раньше. Лиза сказала, что мне не подходит это имя. Она сказала, что я милая, домашняя девочка, а имя Лина… оно для высокомерной особы больше подходит. Вот!

– Ну в какой-то мере Лиза права. А ты, дорогая барышня, уже достаточно взрослая, должна понимать, что подслушивать нехорошо и вламываться в чужие комнаты без стука тоже.

– Так и почему мы не едем? – проигнорировав нотацию, вернулась к обсуждаемой теме Полина.

– Видишь ли, дочь, Лиза уехала, – попытался объяснить Кирилл. Полину нельзя просто поставить перед фактом, этой девочке непременно нужно объяснять, иначе сделает выводы сама, и какими они будут, ещё вопрос. – Она уехала от нас, понимаешь, дочь? Она решила спрятаться. Мы должны уважать её решение и позволить Лизе поступать так, как она того хочет.

– Она не просто так уехала! – возразила Полина. – Я слышала, Рита говорила…

– Мало ли что говорила Рита! – завёлся Кирилл. – Сказки бабушкины! Предлог. Понимаешь?

– Не понимаю! И никакие не сказки! – Настаивала девочка, тихонько пятясь к двери, и глядя на отца исподлобья. – Если мы не поедем, я из дома уйду! – выдвинула ультиматум она.

– Ишь ты! – восхитился Кирилл. – Так запала Лиза тебе?

– А тебе? – не ответив, хитро прищурилась девочка.

– И мне, – соглашаясь, кивнул Кирилл. Чего уж очевидный факт оспаривать.

– Я знаю, почему ты не хочешь ехать. Ты поверил Рите. Ты боишься.

– Боюсь.

– Я думала, папочка смелый.

– Я не за себя боюсь, глупая. За тебя, за бабушку. Я не могу допустить, чтобы вы остались одни.

– Глупость! Ничего с тобой не случится! Лиза не позволит.

– Не все, дорогая моя, зависит от Лизы. Есть силы, неподвластные ей.

– Она обязательно придумает что-нибудь! Я знаю. Лиза не такая как все. Как ты не понимаешь? Она наша. Наша и всё! Нельзя её терять.

Кирилл смотрел на дочь с неподражаемым изумлением. Вот стоит перед ним пятилетняя кроха, ножкой настойчиво топает и озвучивает то, в чём он себе боялся признаться. Наша! И этим всё сказано. И ведь права она, самое верное слово подобрала.

– Ладно, заяц, уболтала, твоя взяла. Беги в душ и одеваться. Сумки уложены ещё с вечера. Рита через час приедет.

Дважды повторять не пришлось, восторженно пискнув, Полина сорвалась с места.

Рита приехала раньше назначенного времени, звонка в дверь не услышали ни отец, ни дочь, на кухне, где Кирилл готовил завтрак, работал телевизор – это Полина в ожидании завтрака смотрела мультики. Дверь открыла мама Кирилла.

– Здравствуйте, Нина Вячеславовна! – с порога защебетала девушка, – Я пораньше приехала, ничего? Транспорт, сами понимаете, с запасом времени выходила.

– Собираются они, – добродушно кивнула женщина, – Проходи, Риточка, на кухню, позавтракаешь с нами.

По её тону, Рита поняла – ничегошеньки ей неизвестно. Она не Полинка, подслушивать под дверью не станет, а сын вряд ли сочтёт разумным тревожить мать, рассказывая старые семейные тайны своей избранницы. Может и к лучшему. Рита, пока сбрасывала кроссовки, успела подумать, а правильно ли она поступила, уговорив Кирилла на поездку в Лизину деревню. Раз Лиза решила прятаться, так может, и ей не стоило лезть в чужую жизнь? Или стоило?

Тошка считает поездку единственно правильным решением. Собственно, и идея исходила от него. По его мнению, приезд Кирилла должен подтолкнуть Лизу к решительным действиям, ибо только она, это очевидно, может и должна разобраться в сложившейся ситуации, и лишь ей одной по силам снять это проклятие с их рода. Побудить её к действиям способна только любовь. Настоящая. И не только к мужчине, к его ребёнку, в том числе, а к Полине Лиза успела прикипеть.

– Рита! – взвизгнула Полинка, вскакивая с высокого стула. – А мы даже позавтракать не успели!

– Это я раньше приехала, всё нормально, – обнимая девочку, улыбнулась Рита.

– Здравствуй, – окинув её взглядом, будто нехотя проронил Кирилл и отвернулся поспешно.

И всё-всё стало Рите ясно. И сомнения, терзающие мужчину, и страх его, вызванный её повествованием, и стыд за те сомнения. Она вздохнула. Но, заварив кашу, отступать поздно, придётся действовать согласно намеченному плану.

А Кирилл только сейчас, увидев её совсем другой, не гордячкой вызывающего вида, а вполне нормальной девчонкой, вдруг поверил, что да, действительно они с Лизой настоящие подруги, как бы ни твердили гламурные журналы об отсутствии женской дружбы как таковой. Сегодня Рита выглядела совсем иначе. Серые, потёртые джинсы, бирюзовая толстовка с капюшоном, ни грамма косметики – чистое, приятное лицо, волосы, заплетённые в толстую косу.

– Давай за стол! – распорядился Кирилл. – Позавтракаешь с нами и в путь!

Повторять дважды не пришлось, Рита с удовольствием села за стол, протянула руку за бутербродом, и Кирилл с удивлением осознал, что она и им уже друг, так просто и бесхитростно вошла Рита в их семью.

Выехали на полчаса позже, чем планировали. Засуетились со сборами: то одно забыли, то другое, то отнекивались от собранных Ниной Вячеславовной бутербродов «в дорожку», да что там полчаса, не на поезд же! Наконец, тронулись. Кирилл за рулём, Рита рядом, Полинка тут же задремала в детском кресле. Пусть. Дорога долгая, а девочка, похоже, не спала ночью, всё на будильник смотрела – не проспать бы!

Сначала ехали молча. Снова накатили сомнения: и на Кирилла, и на Риту, а заговорили одновременно, выдав в унисон одну и ту же фразу:

– Ох, и достанется же нам от Лизы!

Оба рассмеялись, напряжение спало.

– Кирилл, – решила поделиться соображениями Рита, – Может, я не права? Наверное, не стоило тащить вас к Лизке? Это же риск… Ты не веришь до конца, но я-то знаю! Знаю, что есть это проклятие, и насколько оно сильное тоже знаю. Не надо было. Ничего не надо…

Кирилл решительно мотнул головой, помедлил, подбирая слова, поправил зеркало.

– Нет, Рита, всё так. Всё правильно. Лиза… она наша. Понимаешь? Я всё не мог понять себя, думал, гадал, чем она так зацепила меня, дочь глаза открыла. Так и заявила, мол, НАША она. И будто пелена с глаз упала. Мы не сможем быть порознь, я должен попытаться вернуть её, иначе… Всю жизнь себя корить буду.

– Я всю ночь не спала, всё никак понять не могла, имею ли я право, вот так влезать в жизнь подруги, в твою жизнь, в Полинкину…

– Имеешь, если делаешь это ради Лизы, ради нас с Полиной.

– Ох, знать бы, как всё обернётся… Главное – не навредить никому. Ведь если с тобой что случится…, Лиза мне не простит. Да что там Лиза, я сама себя не прощу!

– Всё как-нибудь образуется.

– Не хочу как-нибудь! – капризно нахохлилась Рита. – Я хочу, чтобы у подруги всё правильно было, как надо, понимаешь? Хоть у неё… но чтоб семья была хорошая, ладная…

– Понимаю. Давай отвлечёмся, поговорим о чём-нибудь другом, а то ведь поверну обратно, будешь знать…

– О чём?

– Расскажи мне о Лизе. Какая она? Я ведь ничего о ней не знаю. Как-то получилось у нас всё… неловко что ли, не так, как должно бы…

Тёмный внедорожник скользил по ровному шоссе, плыли над ним в далёкой синеве лёгкие облачка, поднимался исполином с двух сторон от дороги величавый сосновый бор. И ничто не предвещало беды, но из-за поворота прямо на джип вылетела грузовая «Газель». В последний момент, уходя от неминуемого столкновения, Кирилл вывернул руль, выскочил на обочину и непременно увяз бы в грязи, будь его автомобиль чуть поменьше, но верный джип справился, пробуксовал колёсами, натужно взревел мотором и снова выбрался на дорогу. Кирилл бросил короткий взгляд на Риту, успел заметить, как побледнело смуглое лицо, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Полина даже не проснулась, а грузовичок, вильнув по дороге, выровнялся, встал на свою полосу.

– Ну ты и мастер! – выдавила из себя Рита. – Просто профи!

– Курсы экстремального вождения, – нехотя буркнул Кирилл.

Помолчали.

– Кирилл… а вдруг это знак? – кусая губы, предположила Рита.

– Какой знак?

– Вдруг мы неправильно поступаем, и ехать к Лизе тебе нельзя?

– Глупости! – как можно непринужденнее возразил Кирилл. – Обычная дорожная ситуация. Бывает…

Девушка с сомнением покачала головой.

Снова повисла тишина в салоне. Мелькали, чередуясь с лесом, поля, деревеньки, позади остался небольшой городишко. Проснулась Полина. Запросила есть. Съехали с дороги на лесную полянку.

Кирилл с удовольствием выбрался из-за руля, помог вылезти из машины Полине, достал с заднего сиденья заботливо собранную Ниной Вячеславовной корзину с едой.

Ели тут же, на полянке под сенью высоких деревьев, сидя на брёвнышках, очищенных кем-то от коры. Полянка явно использовалась местными аборигенами как место для пикника. Вот и кострище чуть в стороне – неглубокая яма, обложенная булыжниками. Хорошо здесь. День умытый, радостный, птицы поют, перекликаются, так бы сесть на брёвнышко и никуда не ехать… Но… дорога зовёт.

И ещё один неприятный инцидент случился в дороге. Опять же, на ровной и пустой трассе. Кирилл вдруг почувствовал, что предметы теряют очертания, дорога, лес… и ближе – руль, приборная панель – всё поплыло перед глазами, выцвело, стало серым и размытым. Взмокли ладони, по шее к затылку побежал холодок, смёрзся внутри тугой змеёй липкий потусторонний ужас, а потом вдруг погасло всё, погрузив мир в пустоту. Кирилл не терял сознания, он понимал, чувствовал, только вот зрение вдруг пропало, резко, будто щёлкнул кто выключателем. Стоп. Главное не поддаваться панике…

– Рита, дорога впереди ровная? Без поворотов? – сбрасывая скорость, тихо спросил Кирилл.

– Да… – изумлённо произнесла девушка.

– Штурманом будешь. Надо приземлиться.

И опять спас Кирилла опыт вождения и оконченные когда-то, баловства ради, надо сказать, курсы экстремального вождения. Ничего не видя перед собой, полагаясь только на интуицию и Ритин голос, Кирилл съехал на обочину, заглушил мотор.

Зрение вернулось, стоило выползти из-за руля. Руки мелко дрожали, Кирилла колотил озноб.

– Папочка, что с тобой? – нахмурилась Полина. – Тебе плохо?

– Нет-нет, дочь… Всё нормально… – с трудом ответил Кирилл, а у самого губы тряслись.

Рита молчала. Поняла, что с ним происходит нечто странное, но не стала акцентировать при девочке. Полина будто что-то поняла, сказала, что ей в кустики надо и рысью унеслась к лесу.

– Что случилось? – спросила Рита, стоило Полине отойти. – У тебя со зрением проблемы?

– До сегодняшнего дня не было, – хмуро отозвался Кирилл. – Я не смогу поговорить об этом с Лизой, сама понимаешь, имеются на то причины, но, Рит, я попросить тебя хочу… Вы уж, если со мной что… страшное случится, моих не бросайте. Им и так нелегко будет, а если одни останутся, так и вовсе…

– Кирилл, не надо…

– Надо, Рита, надо. Я сказал, ты услышала. Я жду ответа.

– Конечно не бросим, – Рита всхлипнула и отвернулась, застеснявшись накативших чувств. – Обещаю.

– Вот и ладно. И давай не будем больше об этом. Как сложится, так и сложится, значит, так и должно быть. Ладно… Полинка возвращается, надо ехать. Рит, ты умеешь водить машину?

– Я?! – испугалась Рита, – Нет. Не очень. В смысле, училась, сдавала сама на права, сдала с первого раза, но опыта вождения нет, тем более на такой большой машине. Я и не удержу её, если что…

– Ерунда, справишься. Права с собой?

– Да.

– А ехать долго ещё?

Рита посмотрела на небо, будто по нему вымеряя расстояние. День клонился к вечеру, но солнце ещё стояло высоко.

– Час примерно, – прикинула Рита. – Сейчас городок будет, а от него минут сорок лесом. Дорогу я знаю, с Лизкой неоднократно бывала здесь.

– Справишься?

– Не знаю… Не уверена.

– Выхода у нас нет. Боюсь, не смогу вести… Давай, садись за руль, поедем потихонечку.