Проклятие Вороньей пустоши

27

И снова Лиза оказалась на капище. Дрожали под лёгким ветерком пожелтевшие листья древнего дуба, от края до края раскинулось по-осеннему синее небо, голосили, обсуждая птичьи дела вороны с блестящим, лоснящимся на солнце оперением. И запах стоял особый. Воздух пах печным дымом, жухлой травой, грибами, вчерашним дождиком и ветром, хотелось дышать полной грудью, замирая от упоительного вкуса здешнего воздуха, запоминая ощущения, ибо таким – насыщенным и прекрасным, должно быть счастье. Оно, оказывается, имеет и вкус, и запах, напоминает о раннем детстве, прогулках по осеннему лесу крошечного существа в косынке, болоньей курточке и резиновых сапогах, светящегося от неизведанного раньше, полного, как лукошко в руках, восторга и осознания себя в этом мире.

И показалось Лизе, что кто-то родной провёл тяжёлой ладонью по волосам, по щеке, прошелестел лёгким ветерком в листве дуба тихий голос, едва различимый в вороньем гомоне: «Я верю в тебя. Ты сможешь, девочка моя»… И исчез, не иначе почудилось, но так легко стало на душе, так празднично, будто пообещал неведомый родич самые заветные и несбыточные мечты исполнить. И поверила Лиза. Крепко поверила.

Лиза проснулась с улыбкой и забилась птицей раненой, от жестокого разочарования. Оказывается, всё лишь привиделось. Не было Пустоши, не было осени, не было родича, и веры тоже не было. Сон. Всего лишь сон. Счастливая иллюзия жизни.

Лиза ревела навзрыд, Рита бережно обнимала её, гладила по голове, шептала что-то, как маленькой, подносила ко рту пластиковую бутылку с минералкой. Минералка попалась сильно-газированная, кололась, шипела на языке, и этот пустяк раздражал, заставлял плакать ещё сильнее.

– С ней всё нормально? – обернулась с водительского места Жанна – тоненькая миниатюрная женщина с львиной гривой светло-рыжих волос.

– Да. Успокоится, ты не переживай, – не особенно уверенно ответила Рита. – Стресс он, знаешь… такой стресс…

Жанна хмыкнула недовольно, прибавила скорость. Они никогда не были дружны с Лизой, да это и не мудрено, добрый десяток лет разницы, Жанна – мамаша многодетная, одна поднимающая троих отпрысков, Лиза… совсем девчонка, несмотря на свои двадцать пять. Да и не была Жанна человеком приятным в общении, то ли жизнь потрепала, то ли и раньше была такой, как знать, но по своей воле Лиза не стала бы обращаться к ней. Сейчас ситуация того требовала. Больше не к кому было обратиться. Вовка – брат Жанны выпил с утра, остальные, кто мог помочь с транспортом, куда-то разъехались.

Возле больницы их уже встречал Антон. Стоял у ворот, сунув руки в карманы джинсов.

– Ну наконец-то! Что так долго? – ворчливо поприветствовал девушек он. – Привет, Жан, как мелюзга твоя?

– Да что им будет… – не очень-то дружелюбно отозвалась Жанна. – Я больше вам не нужна?

– Нет, спасибо огромное за помощь. Она бесценна. Дальше мы сами.

Жанна села за руль, завела мотор, и тут что-то заколотилось в багажнике.

– Что это? – переглянулись ребята.

– Жан! Стой! – крикнул Антон. – Открой багажник.

Из тёмного нутра автомобиля, прикрыв ладошками глаза, на свет выбралась зарёванная Полинка.

– Ярко! – плаксиво пожаловалась девочка. – В глазки светит…

– Ты! Ты что здесь делаешь? – растерялась Рита. – Я же велела дома сидеть! Всех обманула, да?!

– Я к папе хочу! – заявила девочка, чуть-чуть размыкая пальчики и подглядывая сквозь них. – Вы думали я дурочка, да? Ничего не понимаю? – она убрала от лица ладони, решительно дёрнула Лизу за руку. – Ты зачем плачешь? С папой что-то случилось?

Лиза подхватила девочку на руки. Врать не имело смысла.

– Полюшка, папа в больнице, он…

– Папочка не умер? – девочка смотрела ей в глаза с такой надеждой, что Лизе захотелось разрыдаться. Еле сдержалась. Закусила губу, отрицательно покачала головой.

– Нет. – Антон решительно забрал у неё девочку. – Не думай ни о чём плохом, Полинка. Папа не умрёт, это я тебе обещаю! Ты веришь мне?

Полина подумала немного и кивнула. Слёзы высохли, не пролившись.

– Мы пойдём к нему?

– Пока нет, Полин, папу лечат.

– А когда?

– Не знаю. Как врач разрешит.

– Пойдём к врачу. Спросим.

Операция ещё не закончилась, с врачом поговорить не удалось. Зато к ребятам, расположившимся в холле, подошёл следователь.

– Добрый день. Вы родственники Вьюжина? – он отработанным жестом махнул перед ними корочкой. – Лейтенант полиции Курашов Николай Викторович. Я могу задать вам несколько вопросов?

– Да, – за всех отозвался Антон. – Теперь мы готовы ответить.

Лиза сидела с отрешённым видом, перебирая пальцами колечки. Два обручальных и деформированное ударом ножа тоненькое изящное кольцо на помолвку… Примерила его на палец. Нет, не влезает, погнулось сильно. Вздохнув, девушка расстегнула цепочку на шее, продела её в перстенёк.

– Это вещдоки, – недовольно буркнул лейтенант.

– Не вещдоки, а личные вещи потерпевшего, – поправила его Рита. – Для следствия они бесполезны. А вот на товарный чек я обратила бы внимание.

– Да, разумеется. Он не в магазине золото брал, на дому. Надо съездить, проверить мастера на причастность… Сам он не мог, из дома почти не выходит, а вот сообщники быть могли… – он будто думал вслух, что несказанно развеселило Риту.

– Съездить надо, а вот на причастность проверять – лишнее, не стоит зря человека нервировать, – отмахнулась Рита.

– Почему? – не понимая, заморгал лейтенант, по сути, совсем мальчишка.

– Вьюжин потратился здорово, истратив почти всю наличность на золото, то есть ювелир знал, что парень пустой. Кроме золота ничего не имеет при себе. Здесь имело место вооруженное нападение с целью завладения имуществом, и, если бы налётчики были подельниками ювелира, о золоте они были бы проинформированы. Забрали бы наверняка, поскольку найденные предметы сто процентов выведут следствие на ювелира. Тем не менее, золото осталось у Вьюжина в кармане. Делай выводы, лейтенант.

– Простите, а вы…

– Капитан полиции Самарина.

Парень растерялся, пытаясь извлечь из замученного теорией мозга хоть какие-нибудь аргументы в пользу своей версии.

– Они могли понадеяться, что золото в машине.

– Ага! Как пачка сигарет в бардачке. Или как бутылка воды на пассажирском сиденье. Скорее всего кольца Кирилл убрал в карман ещё при ювелире, так что у того алиби фактически. Он не при делах. Кстати… машину в розыск подали?

– А марку и номера мне Вьюжин должен был сказать? – проворчал лейтенант. – Вот скажите сейчас – отзвонюсь в отделение, но… бесполезно это. Номера, скорее всего, уже скрутили, да и машину припрятать сто раз успели бы.

– Может быть. А может, и нет, но лучше сделать всё, чем ничего, верно?

– Разумеется. Товарищ капитан…

– Я не при исполнении! – категорично перебила Рита. – Пойдёт просто по имени. Маргарита.

– Ну хорошо. Маргарита, мне бы в помощь кого…

– В смысле? – Рита подняла на него глаза. Насмешку, как ни старалась, скрыть не сумела.

– Да нет, – верно истолковав взгляд Риты, дёрнул плечом лейтенант. – Не в расследовании. С транспортом. Так вышло, что добраться до дома ювелира мне не на чём.

– А! Ну Антон отвезёт. Тош! Будь любезен, отвези лейтенанта по адресу.

Антон протянул ему листок, на котором написал марку, цвет и номера Кирилловой машины, кивнул, не оборачиваясь, пошёл по коридору к выходу.

Следователь, как ни набивался Антон в компанию, к ювелиру пошёл один, попросив его подождать возле подъезда. Антон нехотя кивнул, соглашаясь. Он понимал, что каждый должен заниматься своим делом, но так хотел докопаться самостоятельно, найти преступников, что готов был впереди следователя бежать хоть к ювелиру, хоть к чёрту на рога, лишь бы найти тех, кто посмел напасть на Кира. И теперь, сидел в машине и места себе не находил, так и рвался нарушить договорённость и подняться.

Антон так бы и поступил, даже вышел из автомобиля, но тут, обдав его водой из лужи, мимо промчался… автомобиль Кирилла. Нет, номера другие, но внедорожник определённо знакомый, даже пятно белой краски, оставленное детской ладошкой, на месте. Это Полинка ляпнула. Помогала красить забор, окрасила в итоге всё, до чего смогла дотянуться, досталось и папиной машине. А Кирилл отмывать не стал, сказал, что отпечаток детской ладошки ну никак не может испортить внешний вид машины.

Антон, не задумываясь, прыгнул за руль. Взревел мотор, автомобиль, сорвавшись с места чёрной молнией, кинулся в погоню. Высовываться было нельзя, Антон понимал это очень хорошо и, сдерживая свой порыв, держался через пару автомобилей за угонщиками.

Надрывался телефон, но отвечать на звонок было некогда, слежка требовала повышенного внимания. Вот свернула одна машина, вот вторая… Антон похолодел. Вот обнаружат же! Сто пудов поймут, что за ними едет! Но нет… Приметный внедорожник, будто нарочно привлекая к себе ещё больше внимания, грохотал музыкой, водитель смотрел исключительно на дорогу. Неужели так уверен в своей безнаказанности?! Хотя, это скорее «от противного», то бишь, если ты не прячешься и выставляешься, значит бояться тебе нечего. Крадущийся автомобиль больше подозрений вызывает.

Джип, не снижая скорости, въехал в деревню, остановился у ворот крайнего участка. Антон благоразумно проехал дальше. Остановился на соседней улице, бросил машину, с опаской озираясь по сторонам, пошёл обратно. У ворот машины уже не было, осталось понять, загнали ли её во двор, или всё же заметили слежку и удрали, пока он маневрировал по местному бездорожью. За таким забором, пожалуй, танковую дивизию укрыть можно – высокий, не меньше трёх метров самодел из плотно подогнанных металлических пластин. Антон присвистнул, обошёл участок по периметру и, не найдя лазейки, огляделся, присматриваясь к берёзе, выросшей прямо у забора. Удастся ли вспомнить босоногое детство и взять штурмом неприступный бастион? Попробовать стоит. А ну как удирать придётся? Обратно-то как? Да какая разница! Придумает что-нибудь. Поплевав на ладони, Антон примерился и подпрыгнул, с первой же попытки покорив Эверест в виде толстой ветки. Дальше – дело техники. Бесшумно спрыгнув по ту сторону забора, Антон ахнул. В глубине двора стояла древняя избушка-развалюшка, а во дворе… каких тут машин только не было! Автостоянка да и только. Кириллов автомобиль он заметил сразу, тот стоял почти у самых ворот.

Первым делом парень просчитал пути отступления, в случае, если его обнаружат. Это оказалось делом несложным. Достаточно прыгнуть на одну из машин, а оттуда на забор, делов-то!

Двор был пустынным, только из дома доносились голоса. Там явно кто-то переругивался между собой. При желании можно было различить два мужских голоса и женский. Дама-то и визжала на кого-то.

Подумав, Антон подошёл к машине, тихонько приоткрыл дверь, достал документы. Знал где искать, не ошибся. Из кучи бумаг выудил паспорт, сунул в карман джинсов, остальные положил назад. Да… не хило промышляют злодеи, но Антону скопление авто только на руку, он, прячась за бесхозными транспортными средствами, подобрался к дому, замер под открытым окном, прислушиваясь.

– Я говорила, не нужно было связываться! – визжала девчонка. – Вы же, два идиота, только деньги видите! Попадём мы с этой тачкой! А вы: «бабла срубить! Бабла срубить!»

– Да ладно тебе, Крис, не кипешуй, всё пучком будет! – с ленивой усмешкой ответил на её визг мужской басок. – Скинем её запросто! Не впервой…

– Ты совсем припух, да?! Или только прикидываешься идиотом?! Ты не видел, какая машина? И номера на ней не наши, теперь шмон по всем деревням начнётся, и в первую очередь вас с Колюней проверять будут, вы уже ходили по этой статье!

– Дык… доказать ещё надо, – отозвался третий, Колюня, видимо.

– В самом деле?! Докажут! Легко! Особенно если перец этот выживет, сам говорил, нож обо что-то зацепился!

– Добивать времени не было, этот козёл «скорую» вызвать успел. Надо было срочно линять.

– Тем более! Думать теперь надо, как от тачки по-быстрому избавиться и не засветиться!

– А что думать-то? Прямо сейчас, пока менты не раскачались, в объезд города на Заречье её отвезём. Не гони волну, Крис, всё в ажуре!

– Так стоило угонять, если на запчасти сдавать решили?! – презрительно фыркнула Крис, громыхнув по столу чем-то тяжёлым..

– Мы с этих запчастей поимеем больше, чем с обычной рухляди.

– Ладно, – неожиданно успокоилась Крис. – На запчасти, так на запчасти. Только отгоните её побыстрее, мне так спокойнее будет. Я, на всякий пожарный, останусь пока тут, приберу всё.

– Зачем? – подал голос Колюня. – Ты здесь жить собралась?

– Следы нашего пребывания уничтожу, дебил! Давайте уже, отчаливайте.

– Ну хоть чай допить дай…

– Допивайте и валите, уроды. И документы его притащите – сожгу. Ох и угораздило бедную меня с такими олухами связаться!

Антон тихонько отошёл от окошка. Пора линять… Всё, что надо было услышать, он услышал. Понятно, почему они слежку не заметили, умники те ещё, все трое. Им даже в головы не пришло, что их кто-то может преследовать. Типа, номера скрутили, новые навесили и неузнаваемыми стали. Да вот незадача, пересеклась их дорожка с тем, кто и с левыми номерами машину опознать смог.

Через пять минут Антон уже выруливал из посёлка, набирая с мобильника последний пропущенный вызов. Ответил следователь. Антон вкратце рассказал ему, всё, что успел «нарыть». Буквально, готовенькими преступников сдал.

– Ничего себе! – присвистнул следователь. – Ты, Антон, частным сыском не промышляешь?

– Подумываю, – усмехнулся Антон. – Что дальше?

– Сейчас в Заречье ребят подгоню. Всяко перехватить успеем.

– Очень надеюсь. И ещё в деревню Коврово пошли группу. Девицу Крис тоже повязать нужно. Думаю, она и рулит всем. Во всяком случае, голова у неё кумекает получше, чем у болванов-подельников.

– Да. Понял.

– Не сочти за труд, набери мне, как управитесь.

– Договорились.

Антон поехал в больницу. А хотелось куда угодно, хоть преступников ловить, только не туда. Он понял, что боится. Как там? Как Кир? Как Лиза? Что за новости его ждут по приезду? Операция уж должна была закончиться…

В холле он сразу увидел своих. Рита бросилась к нему, обняла, зашептала в ухо последние новости. Операция закончилась, прошла удачно. Кир в коме, и прогнозов врачи не дают. Лиза сидит как замороженная, стиснула ладони между колен, и вот уже полтора часа не шевелится. Полька льнёт к ней, расшевелить пытается, но, похоже, бесполезно. До Лизы не доходят слова. Она ждёт.

Антон и сам всё видел. И стиснутые ладони, и взгляд в одну точку, и плотно сжатые губы…

– Сестрёнка, – присев перед сестрой на корточки, разжал её руки он. – Послушай, Лиза… Я раскрыл дело, представляешь? Я нашёл этих уродов! Сам выследил! Без оперов! А помогла, не поверишь, случайность. Я просто узнал его машину, когда она мимо проезжала… Так что возьмут их, не сомневайся!

– И что с того? – бесцветным голосом ответила Лиза. – Они Кира вылечат?

Ну хоть ответила, уже прогресс! И снова стиснула руки, застыла. Антон отошёл к Рите. Он был обескуражен подобной реакцией сестры. Думал, порадуется за него, похвалит за находчивость, а она… обрубила, словно приговор зачитала.

– Что вообще говорят врачи?

– Травмы серьёзные. Черепно-мозговая, внутренние органы отбиты, три ребра сломаны, одно из них лёгкое задело. Руку левую как мозаику собирали, по кусочкам. Сложный оскольчатый перелом в двух местах.

– Лекарства нужны какие?

– Да нет. Врач сказал, что всё есть. Ещё сказал, что теперь всё от Кира зависит. Они сделали всё, что могли и должны были сделать. «Скорая» успела вовремя. Чуть позже и… уже поздно было бы спасать.

– Кир сильный, он справится.

– Я надеюсь, Тош. Но ваше проклятье… оно реально действует.

– Действует. Но в случае с Киром не так, как с остальными. Если провести параллель, то отличие станет очевидным. Все предыдущие смерти случались мгновенно, шансов на выживание не имел никто, а Кир… выберется.

– Однако, мы должны что-то сделать для этого, так?

– Так, Ритуль, ты всё правильно говоришь, – тяжело вздохнул Антон, – Остаётся только понять, что именно мы сделать должны. У нас есть время на то, чтобы снять проклятие. Совсем немного, но оно есть. И именно наши действия будут определять, жить Кириллу или нет, понимаешь?

– Я всё слышала, – шагнула к ним Лиза. – И да, Антон, я тоже считаю, что всё зависит от нас. Мне надо подумать, я… выйду во двор.

– Мы с тобой, сестрёнка.

– Нет. Мне надо побыть одной. – И решительным шагом Лиза пошла по больничному коридору.

– Как думаешь, с ней всё в порядке? – провожая взглядом подругу, шепнула Рита.

– Думаю, да.

– Как-то не очень уверенно ты говоришь…

Жаркий день сменился тёплым вечером. Солнце уже не палило нещадно, лёгкий ветерок гнал по небу перистые облачка, в больничном дворике, напоминающем больше городской парк, упоительно пахло свежескошенной травой.

Лиза сошла с крыльца, втянула в себя густой, насыщенный летними запахами воздух, обхватила руками плечи, почувствовав озноб, и медленно, загребая мысками кроссовок пыль, пошла по парку к скамейке. Забралась на неё с ногами, подтянула колени к подбородку, обняла их. Всё плохо. Всё хуже некуда. Кир в реанимации с тяжелейшими травмами, и как помочь ему – неизвестно.

Да, у неё имеются определённые способности, но как же бесполезны они, когда речь идёт о настоящей беде! Может, попытаться связаться с прадедом? Но духи никогда не приходили к ней по зову, исключительно, когда им самим необходимо. А дед… он ни разу не выходил с ней на связь, скорее всего, и он ответа не имеет…

Но, может быть стоит попробовать? Лиза сосредоточилась, закрыла глаза, попыталась очистить мысли от ненужных сейчас эмоций и… оказалась всё в том же сером дворике возле замшелой кузни.

– Деда… – робко позвала Лиза. – Отзовись, пожалуйста. Ты мне нужен.

Тишина давила на уши, звуки, казалось, были погребены под толщей воды, а в этом мире правила тишина. Даже собственный голос – единственный звук в этом мире, слышался издалека, сквозь помехи, казался размытым и искажённым. Лиза поёжилась. С прошлого раза тут ощутимо похолодало.

– Деда? – снова позвала она.

Но вместо Тихона из-за угла дома надвигалась на Лизу серая туманная масса, настолько плотная, что сквозь неё не было видно ни дома, ни покосившегося заборчика.

«Ты пришла, чтобы уйти?» – прошелестел в голове уже знакомый шёпот.

– Нет. Вовсе нет.

«Ты пришла, чтобы уйти!» – удовлетворённо закивала дымчатая субстанция.

– Да нет же!

«А у тебя нет выбора. Уходишь либо ты, либо он. Решай!»

– Если я уйду, проклятье перестанет изводить мою семью?

«Разумеется. Делай свой выбор!»

– Хорошо! – решилась вдруг Лиза. – Раз так, я… согласна.

«Тогда иди ко мне!»

И Лиза пошла. Шаг, другой, третий… Каждый шаг стирал что-то в её душе, тяжёлым одеялом наваливалось равнодушие, и собственная смерть уже не казалась чем-то страшным. В конце концов, все люди смертны, существует ли разница сейчас или потом?… Она шла, как приговорённый на казнь, ожидающий исполнения приговора в полном одиночестве. Безразличие к собственной судьбе, подавление воли, а главное – полное отсутствие страха – вот что вело Лизу в последний путь. И уже не вспоминалось, ради чего, по памяти будто ластиком прошлись. Шаг, ещё шаг…

И будто ураган налетел. Сбил с ног, выбросил, не спросив позволения, из одной реальности в другую. Туда, где пахло скошенной травой, и роняли тяжелые плоды летние яблони.

«Фигасе! Получилось!» – с восторгом орал кто-то, причиняя своими воплями сильную головную боль.

– А… – Лиза застонала, приложила ладони к пульсирующим невыносимой болью вискам и только тогда отважилась открыть глаза. – Ви! – Миг узнавания, и радость затопила сознание. – Ви! Что это было?

«А то, дурында, что ты чуть не умерла!» – Ви заулыбалась, присела на скамейку, всем своим видом она напоминала сейчас мурлычущую кошку, – «Благодарностей не надо, я скромная». – Она потупила глазки, и со скучающим выражением лица принялась подпиливать ногти воображаемой пилочкой. Голубые варежки на резинке закачались туда-сюда.

– Блин! Ви! Ты, если честно, здорово меня подвела… или выручила… даже не знаю.

«Я поговорить с тобой хочу, подруга. Запомни раз и навсегда: те, кто призывает тебя за собой – не белые овечки, это злобные сущности, питающиеся вашим проклятьем. Ты – единственный человек, в котором они видят угрозу для себя, а, следовательно, от тебя надо избавляться. Усекла? Слушай дальше. Они искушают, подавляют волю, уничтожают в тебе всё светлое, а также желание жить. Это провокации. Пойми одну простую вещь: грань между мирами для тебя почти неосязаема, ты видишь и знаешь больше, чем остальные, только о силах своих даже не подозреваешь, поскольку всю жизнь боялась не того, чего следовало. Мир сумеречья ну или пограничья – как тебе больше нравится, никак не может влиять на то, что происходит в твоём мире. Сущности не могут причинить зла, им не добраться до живого человека, но и добра они тоже не несут. Они наблюдают, и только. Единственное, что есть в их арсенале – твой страх. А значит, посредством его, они могут влиять на тебя, давить на совесть. И ты ведешься! Это провокации. Сущности не могут помочь Кириллу, а вот если тебя не станет, не станет и его. Поняла?».

– Да, кажется. Как тебе удалось вытолкнуть меня оттуда?

«Сама не знаю. Рассердилась сильно на твою тупость непроходимую и ударила. Со злости, наверное, получилось».

– Так что мне делать, Ви? – В голосе Лизы ясно слышалось отчаяние. – Может, подскажешь? Ты же вон как всё по полочкам разложила… Обычно… мёртвым известно куда больше чем нам, живым.

«Не знаю я», – сердито буркнула Ви. Пожала плечами раздраженно, отвернулась. – «Думаешь, не подсказала бы тебе, если б знала? Кир мне, между прочим, мужем был, если ты не забыла. Ну не очень мы жили, это правда, ну развелись, ну сбежала я от собственной дочки, у Кира квартиру отсудила, так ведь осознала же! И если б могла помочь, уж поверь, сделала бы это, ни разу не задумавшись. – Ви обиженно шмыгнула носом, попыталась схватить Лизу за руки, но, потерпев неудачу, спрятала руки за спину. – Одно точно знаю, не заходи туда, они не отстанут. И Киру помочь не смогут. Только ты, Лиза, слышишь? Только ты способна его спасти! Вот только, спасая, себя не погуби за компанию…» – и растворилась, будто её и не было.

Лиза потрясла головой, уж не привиделось ли? Хотя ей ли сомневаться… Надо идти. Антон с Ритой волнуются, Полинка, наверняка, места себе не находит.

Встретили её настороженно.

– С тобой всё в порядке? – спросил Антон, подозрительно окидывая сестру взглядом.

– Голова болит, – схитрила Лиза. Голова действительно болела, и сильно, но не рассказывать же ребятам – почему. Ведь понимала всё, знала, что нельзя верить, но, оказываясь в том мире, почему-то верила безоговорочно. Настолько, что готова была следовать за сущностями хоть в преисподнюю, лишь бы помочь Кириллу.

– У меня где-то таблетки были, – полезла в сумочку Рита. – Дать?

– Давай. Антошка умеет снимать боль руками, но думаю, окружающие сильно удивятся, если он своё умение здесь продемонстрирует. Новости есть?

– Да нет, какие новости… Врач сказал, чтобы мы домой ехали. Я считаю, это правильно. Нам всем нужен отдых.

– Нет! Нет и нет! Я не уеду. Я буду с Кириллом.

– Лиза, подумай о том, что ты ему здесь совсем ничем не поможешь, всё равно в реанимацию тебя не пустят. А вот дома… Сама понимаешь, там Пустошь, проклятье только на ней снять можно, – попытался убедить сестру Антон. Хитрил. Видел, насколько извелась Лиза, понимал, что ей просто необходим отдых.

– Но как?!

– Подумаем. Давай поедем домой. А завтра с утра вернёмся.

– Да и Полинку отвезти надо, ребёнок же, – вторя Антону, вставила Рита. – Посидим вечером, дневники ещё посмотрим. Знаешь, как бывает, иногда вдруг между строк читать начинаешь.

– Толку-то… Но уговорили. Поехали, Полю действительно надо домой отправить, ей там лучше будет. Надо бы… матери Кирилла позвонить, сообщить. Даже не представляю, как это сделать. У меня духу не хватит…

– Давай отложим, Лиз. На пару дней всего.

– Ну хорошо… – Лиза смирилась. На спор не осталось сил. Тяжёлый день вымотал её, девушка чувствовала, голова болит не просто так, это признак повышающейся температуры. Вот только заболеть ей и осталось!