Проклятие Вороньей пустоши

25

Тихонько скрипнув, отворилась дверь. Кирилл вздрогнул, резко обернулся, и своим неосторожным движением разбудил Лизу.

Шумная и весёлая вошла в дом бабушка Лизы и Антона. С котомками, корзинками – будто в поход собралась.

– Тю! – с порога заявила она. – На улице день белый, а они дрыхнут! – и добавила с презрительной усмешкой, – Городские!

– Бабушка, – сонно потирая глаза, отозвалась Лиза. – А ты сама разве не прожила всю жизнь в городе? Кажется, только как на пенсию вышла, в деревню вернулась.

– Так я что в городе, что в деревне дневной сон непозволительной роскошью считала. Поднималась до свету, за дела принималась. А вы лежебоки, знай себе, дрыхните. Почему на обед не явились, бедовые?

– Так это… – Лиза потянулась, мстительно пихнула кулаком в бок зазевавшегося Кирилла. – Так гроза была, бабуль…

– Уж два часа как закончилась, – парировала бабушка. – Поднимайтесь и к столу идите, я вам покушать принесла.

Пока добудились остальных, бабушка выставила на стол чугунок рассыпчатой картошки, сдобренной маслом и зеленью, деревянную миску с котлетами, салат из нарезанных крупными ломтями огурцов и помидоров, шмат копчёного сала, стрелки зелёного лука, тёплую, испечённую только что буханку хлеба. Последним занял своё место на столе запотевший кувшин с домашним белым квасом.

Лиза, увидев все эти нехитрые деревенские блюда, облизнулась. Пустой желудок буквально взвыл, требуя пищи.

Взрослые, привлечённые запахами, мигом собрались за столом, Полина же из гамака вылезла нехотя, уселась на скамью рядом с Лизой, с видимой неохотой пододвинула к себе тарелку. Она практически ничего не ела, подставив руку под голову, со страдальческой гримасой возила вилкой по тарелке кругляш картошки. Вот отломила кусочек, положила в рот, но проглотить так и не смогла, по детской привычке отправила пищу за щеку, снова принялась размазывать картошку по тарелке, потом и вовсе отложила вилку, привалилась плечом к Лизе.

– Эй, разбойница… – Лиза обеспокоено посмотрела на неё, наклонилась, коснувшись губами детского лба, – Да ты горишь вся! Кирилл, мне кажется у Полины температура…

Кирилл поднялся со своего места, хотел подойти, но вмешалась бабушка. Она повернула Полину к себе, потрогала лоб, виски…

– Да. Лихорадит девочку… Так… – взялась распоряжаться она, – Кирилл бери её, неси ко мне в дом.

– Но… – попытался возразить Кирилл.

– Бабушка очень хороший детский врач, всю жизнь педиатром проработала, – остановила его Лиза. – Ей можно доверить ребёнка.

– В доме Полюшке лучше будет. Там электричество, вода горячая… Лиза, я вообще не понимаю, что за блажь – дом пустой стоит, а вы ютитесь в старой кузне.

– Бабуль, нам тут нравится.

– Ладно, как хотите, но девочку я к себе заберу. Кирилл, отнеси её в дом. А с тобой, Лиза, мне поговорить надо. Давай-ка на крылечко выйдем.

– Да, хорошо…

Вслед за бабушкой Лиза вышла на крыльцо, плотно прикрыла дверь за собой.

– Что ты хотела мне сказать, бабуль?

– Не сказать, а спросить. Поля не простужена, повышение температуры, скорее всего, нервное, а ты вот скажи мне, что её так сильно задело? Мне кажется, Полина не из тех, кто по любому пустяку так сильно нервничает. Что случилось у вас?

– Ба… ну тут я виновата, наверное, – смутилась Лиза. – Напугала её.

– Чем?

– Так гроза была. Ты же знаешь, что происходит со мной во время грозы, и я не могу это контролировать. Сегодня… было хуже, чем обычно. В пограничье побывала не только я, но и Тошка. Он еле вывел меня оттуда.

– Я поняла. Значит, девочка останется у меня. Предлагаю и вам переселиться. Ну в самом деле, Лизавета, тут условий никаких, а ко мне никто кроме вас в этом году приехать не удосужился.

– Ба, мы будем к тебе в гости ходить, но жить… Для меня, да и для Тошки тоже, кузня деда Тихона место особое, сама знаешь, всё детство мы в ней провели, и потом… цивилизации нам дома с избытком хватает.

– Ладно, ладно… давай-ка присядем на крылечко, и ты мне вот что ещё расскажи… Знаю – не так просто приехали, пытаетесь тайну родового проклятия раскрыть, так ведь?

– Да, бабушка. Слишком больно хоронить любимых. А Кирилл… – Лиза закрыла ладонями лицо, в отчаянии покачала головой. – С ним всё иначе, бабушка. Он мой, понимаешь? Я не могу его потерять, иначе и самой жить незачем станет. И у Тошки семья порушилась из-за проклятья этого. Соня ушла, отчаявшись зачать от него ребёнка. Если не мы, то кто же? Ты… ничего нам подсказать не сможешь?

– Да кабы знать… Нет, Лизавета, тут я вам не помощница, самим ответ искать надо. И только вы сможете справиться, так прадед ваш считал, так и я думаю. Не нашли подсказки?

– Кое-что, но ничего определённого, – пожала плечами Лиза. – А времени совсем мало осталось. Я буквально чувствую, как оно уходит.

– Отец и сам не знал, как разрушить зло. Сказал лишь перед смертью, что, если вы не справитесь, другим не под силу будет… Вместе. Понимаешь, внучка, вы с Антоном должны пройти этот пусть вместе. Вы особые, он очень ждал вашего рождения, оттого и выделял вас, баловал больше остальных внучат. А времени действительно почти нет, вижу, как смотрит Кирилл на тебя, вижу, что ты взаимностью отвечаешь… – бабушка, вздохнув, поднялась с крыльца, – Ладно, Лизонька, пойду я девочку вашу лечить, а ты не отчаивайся, верь в себя и в братца своего. Раз Тихон на вас надеялся дюже, значит, были на то основания. Всё у вас получится.

– Да, бабушка. И… спасибо за поддержку.

– Ты одно скажи, что же мамка ваша на похороны деда приехать не соизволила? – не скрывая обиды, уже на ходу спросила бабушка.

– Так она отдыхать улетела куда-то на острова, не знала ничего. Мы сюда поехали, она на отдых.

– Да… деревенский отдых её никогда не впечатлял. Ладно, пойду я. Завтра с утречка на завтрак вас жду.

– Мы ещё сегодня зайдём, узнаем, как у Полинки дела.

Лизе не хотелось идти в дом, она привалилась к перилам, зажмурилась, пытаясь собрать воедино всю ту скудную информацию, что дал им дедов дневник. Ни ответов на вопросы, ни подсказок, ни даже крошечного намёка – ничего не нашли ребята в его записях. Что дальше? Лиза чувствовала себя маленьким ребёнком, попавшим в лабиринт, не чающим найти выход. Беспомощность и предчувствие скорой беды не давали вздохнуть, а беду эту отвести ей не по силам.

Налетел ветер, растрепал длинные волосы Лизы, пополз от речки белёсый туман. Девушка поёжилась, зябко повела плечами, тяжело поднялась с крыльца. Бесшумно открыла дверь и успела заметить, как отпрыгнули друг от друга Рита с Антоном. Понятно, целовались… Вон как раскраснелась Рита, отворачивается, глаза прячет, загораживая лицо длинными локонами, а сама аж светится вся выстраданным счастьем.

– Как маленькие, в самом деле! – насмешливо фыркнула Лиза. – Это на вас только накатило, а я-то всё давным-давно знала.

– И молчала? – пожурил сестру Антон. Он тоже отводил взгляд, и это понятно. Сколько лет он отмахивался от Риткиных чувств, иначе как малой её не называл, а тут, только развёлся, кинулся, будто в омут, забыв о недавних переживаниях. Антон не понимал себя, пытался разобраться, но в мыслях – полная неразбериха, а в душе пожар. Почему его не было раньше? Ведь Рита столько лет не оставляла надежду на взаимность, не заводила серьёзных отношений ни с кем, всё его ждала, а он только посмеивался, считая её чувства всего лишь детской влюблённостью. Да и с Соней не разгорался в душе пожар, чувства были ровными, спокойными, без всплесков и излишней эмоциональности. Тут другое. Вспыхнувшие чувства невозможно держать на привязи, они рвутся наружу, грозя смести всё на своём пути. Разрушительные, но такие сладкие чувства. И к кому… к подруге младшей сестры, той самой, чьи слёзы не раз размазывал по лицу вместе с толстенным слоем косметики.

Антон никогда не принимал всерьёз Ритку, у которой отбирал сигареты, когда ей казалось курение атрибутом взрослости. Девчонку, которую неоднократно приводил в чувство под холодным душем, когда она, поддавшись отчаянию, напивалась и заявлялась к ним пьяная в хлам. Как давно это было…

Теперь Рита взрослая, самостоятельная девушка. Она не курит, потому что когда-то Антон сказал, что целовать курящую девушку всё равно, что облизать пепельницу. Она не пьёт совсем, даже шампанского по праздникам, потому что он сказал, что алкоголь не добавляет девушке шарма, а превращает её в злобную маленькую фурию, не способную рассуждать здраво. Она не истязает себя диетами, поверив ему же, сказавшему однажды, что греметь костями – удел оживших покойников из фильмов ужасов, но она… не разлюбила его, как ни старался Антон доказать, что любовь без взаимности это всего лишь способ самоистязания. Рита ждала его, верила, что когда-нибудь он сможет полюбить её, и дождалась. Полюбить, слабо сказано, эмоции захватили Антона целиком, без остатка, даже проблемы семьи потускнели перед новым, открывшимся ему так внезапно чувством.

– Я не могла говорить о том, что знаю, – улыбнулась Лиза. – Тогда, возможно, жизнь пошла бы совсем по другому сценарию.

– И как давно ты знаешь?

– С тех пор, как познакомилась с Ритой. Ещё с тех пор, когда она мне в школе травлю устраивала. И что подружимся знала, и о вас тоже.

– О как! Могла бы и намекнуть…

– И ты бы долго смеялся надо мной. Нет, Антоша, до настоящего чувства каждый должен дорасти сам.

Вернулся Кирилл. Шумно распахнул дверь, ввалился в кузню, споткнувшись о порог, выругался сквозь зубы, обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

– Тридцать девять и три, – выдохнул он.

– Кир, всё нормально, – обняла его Лиза. – Ба считает, что это не простудное, у нас нет причин ей не доверять.

– Да, она сказала, что Полинка просто напугана.

– А раз так, температура спадёт очень быстро, как только Поля успокоится. Бабушка хороший специалист, к ней со всей области до сих пор ребятишек везут. Хоть она давно уже не работает, а знаний и навыков не растеряла. Если хочешь, можем сегодня переночевать у неё… Только обязательно вместе. Я ни на минуту не хочу расставаться с тобой.

– Нет. Здесь останемся. Я верю твоей ба…

– Мы сегодня переночуем в доме, – обняв Риту, влез в разговор Антон. – Лиз, ты как? Я… могу оставить тебя одну на ночь?

– Не одну, а со мной, – уточнил Кирилл.

– Если вдруг что, ты вряд ли ей поможешь, – засомневался Антон.

– Если вдруг что, я быстренько метнусь за тобой.

– Принято!

В эту ночь Лиза с Кириллом заснули только под утро. Для Кирилла сон был обычным, хоть и тревожным. Он куда-то спешил, куда-то опаздывал, что-то искал, словом, ничего примечательного, такие сны частенько снились ему, а вот Лиза нырнула в сон будто для того, чтобы вынырнуть совсем в другом месте. На капище, или Вороньей Пустоши, как называли святое место в деревне.

Яркий день, всё вокруг залито полуденным солнцем, а в низком бревенчатом домишке с подслеповатыми крошечными оконцами и крышей, вросшей в землю, сыро и сумрачно. Вот Лиза тянет на себя тяжелую, скрипучую дверь, заходит внутрь, озирается, вот привыкают к полумраку глаза, и девушка видит, что за столом, спиной к ней и лицом к окошку сидит дед Тихон. На столе чадит керосинка, перед дедом лежит тетрадь. Обычная, ученическая тетрадь в сорок восемь листов. Дед сидит, по-мальчишески разложив локти на столе, шариковая ручка в его пальцах кажется соломинкой и такой чужеродной в ручищах, привыкших к кузнечным инструментам, а тетрадь, наполовину исписанная полудетским округлым почерком с сильным нажимом и вовсе посторонним предметом здесь.

Лиза, стараясь не шуметь, подошла ближе, заглянула через дедово плечо в тетрадь. Запрыгали перед глазами ровные, старательно выведенные строчки.

«…Сегодня вывел с капища Лизоньку и Антошу. Давеча потерялись они в лесу, чем переполошили всю деревню. Их искали до сумерек, далее, в потёмках, и смысла не было, а я даже не сомневался – они на капище. Детки рукастые, к труду приученные, смышленые – я будто знал, что не забоятся, справятся с собой, панике не поддадутся. На капище для них опасности нет, они избранные, особые детки. Им невдомёк, что оказались они в месте не для каждого доступном, месте силы, бывшем святилище.

Ныне уверен я, только им по силам отменить неосторожное слово моё, только им, и что на капище ночь проведут – во благо. Не вдруг тропинка вывела их прямо к горе, глядишь и нашепчет что старый дуб, подскажет али видением, сном ли вещим, карканьем чёрного ворона.

Эх, мне бы туда, к ним, а нельзя. Только им может открыться тайна заветная, только они способны увидеть то, что другим неведомо. Многому я мог бы обучить внучат, многие знания мог бы передать, но обет, данный богам и себе, руки связывает, слова запирает. Боязно мне. За них боязно. Нет у них наставника, способного путь указать, только двое они, малые совсем, глупые, что те кутята.

Отныне нет мне места на капище, верно, не приду сюда боле, в последний раз попытаюсь говорить с богами, но уверен – ничего не откроется мне, отринули меня боги, путь указали. Только Лизоньке и Антоше открыта будет дорога в святилище, об одном жалею, так и не узнал я, как помочь им, уберечь от беды, преследующей род наш. Мой род. Мой и Анюты. Деток моих, счастья не познавших, внуков, правнуков…

Лизонька, Антоша, записи свои для вас оставляю, ибо только вы в состоянии найти выход. Мне уже не под силу, да и не в милости я у богов с той самой ночи, когда жертвою слов моих и ярости моей стала Настасья, а потом и семья моя… Не простили они мне зла нечаянного, простите хоть вы – потомки мои, галчата любимые. О прощении теперь лишь вас молю, и заклинаю: сделайте то, чего мне не удалось, для себя, для меня, ибо только с прощением божьим я обрету покой… И не судите меня строго, коли настигнет вас чувство настоящее, разум затмевающее, поймёте и вы, каково это. И пусть настигнет, как и должно, но чувство ответное, отчаяния не знающее».

– Кто здесь? – вдруг встрепенулся Тихон, вскочив со скамьи. Тетрадь упала на пол, ручка укатилась под стол. Лиза замерла в испуге. Сон. Всего лишь сон! Тихон не должен был почувствовать её присутствия, но что-то почуял, долго всматривался в тёмные углы избы, после, наклонился, по-стариковски кряхтя, трясущимися руками поднял с пола тетрадь, стряхнул пыль со страницы и бережно уложил тетрадку в знакомый Лизе футляр. А её будто потянуло. Сначала к двери и дальше, дальше…

Лиза проснулась, рывком села на кровати, шумно втянула воздух. Кузню заливал яркий солнечный свет, трепал занавеску над окном лёгкий ветерок, доносились со двора привычные каждому деревенскому жителю звуки. Лиза блаженно потянулась в кровати и вскочила, сообразив, что Кирилла рядом нет. Предчувствие беды обожгло леденящим холодом, померкло ощущение благодатного тепла, навеянное необычным сном. Колотилось сердце, липкий ужас не давал вздохнуть, давил, обдавал холодом позвоночник, мёрзлым комком сжимался в животе.

Непослушными, негнущимися пальцами Лиза с трудом натянула на себя спортивные штаны, футболку и, забыв обуться, выскочила во двор.

Да, так и есть, под навесом только одна машина, Антонова, машины Кирилла нигде не видно. Значит уехал… А Полина?

Бегом Лиза кинулась к бабушкиному дому, издалека услышала смех девочки и весёлое повизгивание Лешего. Один уехал, значит, вернуться планирует… Ох, не к добру всё, не к добру.

– Антон!

На дикий визг сестры с огорода примчался Антон, следом, на ходу вытирая руки о джинсовые шорты, бежала Рита.

– Что?! Что случилось?! – Антон подхватил сестру и удерживал до тех пор, пока не перестала биться в его объятиях, и не сменилась истерика слезами.

– Где Кир? – с трудом разобрал он. – Куда он уехал?

– Уехал? – удивление Антона было искренним. – Да вроде тут был. Минут сорок назад с нами на огороде возился. Потом сказал, что пойдёт Полинку проверить…

– Нет его здесь! – голос Лизы сорвался, беспомощно повисли руки. – Уехал он, понимаешь? Машины нет.

– Да куда ж? Он не говорил ничего…

– Папа в город поехал, – подошла к ним Полина. – А зачем – не знаю, сказал, что это секрет, к обеду вернуться обещал.

– Давно уехал?

Девочка пожала плечами. Действительно, откуда ей знать, она и в часах-то ещё не разбирается…

– Тошка, нам надо ехать за ним! Слышишь? – с мольбой посмотрела на брата Лиза.

– Лиз, не дури… Куда мы поедем? – скрывая досаду, отмахнулся он. – Город большой, где мы Кира искать будем?

– Да всё я понимаю! – Лиза в изнеможении опустилась на землю, подтянула к груди колени, уткнулась в них лицом. – Одного не знаю – вернётся ли!

– Смешная ты! – присела рядом Рита. – У него же дочь здесь. Обязательно вернётся.

– Ритка! Ну ты хоть не тупи! Вспомни, как вы сюда ехали! С ним всё в порядке было? Ничего странного? А ведь я… – Лиза всхлипнула. – Я согласие ему дала, понимаешь?

– Ой! – запоздало дошло до Риты. Она подняла глаза на Антона, растерянно пожала плечами. Что тут скажешь, когда Лиза во всём права. Слова утешения будут лишними.

Кирилл в это утро никаких поездок не планировал, но разбудила его навязчивая мысль, он вдруг подумал, что неправильно делал предложение Лизе. Даже кольца не купил, идиот! И так подобное упущение жгло его, что он места себе не находил, метался без дела то к дочери, то на огород к ребятам, то в кузню. Посмотрит на Лизу и тихонько выходит.

Лиза спала, он не стал будить её, ей, бедолаге, и так вчера досталось. Гроза эта… Неужели всегда так будет? Бедная девчонка, всю жизнь вынуждена смотреть на небо в тревожном ожидании непогоды. Эх, если бы в его силах было что-то изменить… Вот можно бы было забрать её способности, он, не раздумывая, сделал бы это.

Кириллу так хотелось порадовать Лизу. Хоть пустячком, тем же колечком, например. Пусть не на помолвку, раз так сложилось, но лучше поздно, чем никогда. И он решился.

С охапкой васильков, собранных на лугу, Кир зашёл в кузню, воткнул букет в глиняный кувшин, настежь распахнул окно. Постоял возле спящей Лизы, взял с полки ключи от машины. Ничего. Он только в город до ювелирки, потом на рынок за продуктами, и обратно. Никто даже не заметит его отсутствия.

До города Кирилл добрался быстро, но, как это всегда бывает, дальше всё пошло не по плану. Ювелирные магазины в городе, разумеется, были, но выбор в них оставлял желать лучшего. Менялись лица девчонок-консультантов, прилавки, витрины, а ассортимент предложенных Киру украшений словно вышел из копировальной машины. Скудно, дёшево, слишком просто и абсолютно ничего заслуживающего внимания. Взгляд скользил по витринам, ни на одном изделии не задерживаясь, девчонки со скучающим видом разглядывали потенциального покупателя, а он… Он искал для своей Лизы вещь эксклюзивную, такую, чтобы только ей и подойти могла.

Один магазин, второй, третий… на седьмом Кирилл готов был сдаться, но девушка, внимательно изучающая его из-за прилавка, остановила.

– Погодите… Вы, вероятно, ищите что-то особенное?

– Да, вы правильно поняли, – согласился Кирилл. – Сможете мне помочь?

– Здесь – не думаю, а вот подсказать кое-что могу. Я напишу адрес, там не совсем ювелирка, мастерская… частная лавочка, скорее, но вещи продают стоящие, в городе таких не найдёте. Наша мэрша только там и отоваривается.

– Странно. Город наводнён ширпотребом, а стоящие дорогие вещи чуть ли не из-под полы продают? Уж не подстава ли?

– Точно нет. Объяснять не буду, а вы поезжайте и всё поймёте. Вот адрес. Дом на окраине, такой кирпичный, девятиэтажный. Он один там такой, не промахнётесь. От нас поедете налево до площади, через площадь поворот, ещё раз налево. Дальше по прямой. Удачи!

И он поехал. Не то чтобы поверил незнакомой девушке, просто варианта другого не видел. А вдруг она не обманывает…

Дом нашёл быстро, он действительно возвышался над пятиэтажками, выбиваясь из их стройных рядов. Припарковался в чистом уютном дворике, поднялся на второй этаж, подивившись ещё раз, как может быть такое, чтобы дорогие ювелирные украшения продавались в жилой квартире, пусть и закрывается эта квартира тяжеленной сейфовой дверью с множеством хитроумных замков. В глубине квартиры тренькнул колокольчик, и практически сразу дверь распахнулась.

Перед Кириллом стоял парень, если не ровесник, то чуть старше, то есть немного за тридцать. Давно не стриженный, в растянутой футболке и рваных джинсах он ну никак не тянул на ювелирных дел мастера, выглядел скорее фанатиком-программистом, хотя и этот облик был не совершенен, не хватало массивных очков. Почему-то в подсознании Кирилла образ программиста непременно завершался очками.

– Здравствуйте. – Кирилл несколько растерялся. – Не знаю, возможно, я ошибся. Я хотел ювелирку посмотреть.

– Нет, проходите, только не шумите, если можно, у меня… ребёнок спит.

– Да, конечно.

В коридоре стояло детское инвалидное кресло, парень, заметив взгляд Кирилла, пояснил:

– Это сына. Он попал в ДТП в том году, теперь только так передвигаемся. Меня, кстати, Алексеем зовут.

– А я Кирилл. Вы из-за сына на дому работаете? – не сумел скрыть любопытства он.

– Да. Раньше магазин держал, теперь… Дорого слишком. Сыну ещё несколько операций предстоит, а тут аренда… Да и… оставить его не с кем, я неотлучно с ним. Вы проходите в кабинет, присаживайтесь. Я кофе принесу…

Кирилл присел в кресло рядом с журнальным столиком, с интересом оглядел комнату. Верстак с мощной лампой, инструменты в беспорядке раскиданы по столу, большой сейф у стены. Кир удивился. Надо же, безответственность какая! Ведь второй этаж, а людей, до чужого добра охочих под окнами уже очередь должно быть выстроилась. А тут сейф на самом видном месте и слух о ювелире свободно по городу гуляет, раз уж ему, заезжему, вот так запросто выложили адрес.

– Вы удивляетесь? – зашёл в комнату Алексей. Он поставил на стол поднос с кофейными чашечками и блюдо с домашней выпечкой.

– Есть немного, – сознался Кирилл. – Неужели не покушались? Ведь, я так понимаю, о вас каждый в городе знает.

– Да, знают, но у меня сама квартира как сейф. А люди у нас… когда та авария случилась, всем миром помогали. И на похороны жены собрали, и Ваське на операцию. Кто-то последнее приносил, но в стороне люди не остались.

– Не город, а мечта, – усмехнулся Кирилл. – У нас зазеваться стоит, тут же что-нибудь сопрут.

– Да и тут всякое случается. Вопрос только с кем. Ко мне не полезут. Но… давайте о деле. Что вы хотели посмотреть?

– Кольцо. На помолвку. Сделал девушке предложение, а о колечке даже не подумал. Обстоятельства, знаете ли. Вот, надо исправлять оплошность.

Алексей кивнул, задумался, глядя в окно, будто прикидывая, стоит ли иметь дело с Кириллом, перевёл на него взгляд.

– Кажется, мне есть что вам предложить.

От Алексея Кирилл уезжал почти счастливым. Перстенёк, выбранный им, так и просился на Лизин пальчик. Изделие эксклюзивное, штучное, подобное поискать надо. И ещё Кир прикупил два обручальных кольца, тоже оригинального дизайна, парные. Пригодятся. Раз Лиза согласие дала, значит и свадьба не за горами. О проклятии Кир даже не вспомнил…

Убрав драгоценную покупку в карман футболки, замыкающийся застёжкой-молнией, Кирилл распрощался с ювелиром и отправился на местный рынок за продуктами. Помолвку надлежало отметить широко, с размахом.

Когда Кирилл отправился в обратный путь, стрелки на часах уверенно показывали четыре.

За весь день кто ему только не позвонил! Но телефон находился на беззвучном режиме, Кир не хотел озвучивать цель поездки. Добравшись утром до города, он скинул Лизе СМС, заверил, что с ним всё в порядке, просто неотложные дела возникли.

Жарко! А ещё очень хочется есть. Позавтракать Кир не успел, сорвался в поездку, обедать в городе не стал, торопясь вернуться к своим, а налегать на предложенную ювелиром выпечку постеснялся, только кружку кофе выпил. Да и не чувствовался голод под палящим солнцем, заявил о себе только сейчас в прохладном салоне автомобиля.

Порывшись в пакете с продуктами, Кир достал буханку белого хлеба. Горячую ещё, только что из пекарни, с удовольствием откусил горбушку, зажмурился на миг от удовольствия, тронулся.

Дорога пёстрой лентой вилась по лесу, будто рассекая его на две части. Ни посёлков, ни деревень вокруг. Только лес. Кириллу подумалось ненароком, что эта дорога прекрасно вписалась бы в сюжет любого фильма ужасов, он даже усмехнулся про себя, вот мол, до чего доводят страшные истории о родовых проклятьях, уже скептицизм из мыслей пропал. Сейчас даже нависшая над ним угроза не портила настроения, казалась иллюзорной и просто выдуманной. Ну подумаешь, череда повторяющихся событий прослеживается, ерунда! Жизнь она и есть жизнь, человек рождается, а дальше… как судьба распорядится, бывает… Кто сказал, что и с ним случится нечто подобное? Лизка просто боится. Основания есть, это да, но, все эти сказки о проклятиях всего лишь девчачья мнительность. Всё будет хорошо!

Впереди замаячили фигурки людей. И это на пустынной дороге, где и жилья-то нет… Кирилл удивился, сбавил ход. Двое парней, с ними беременная девчонка. Она загибается, хватается за живот, парни мечутся, суетятся, не зная, чем помочь. Вот один выскочил на дорогу, явно услышав приближение машины…

Странно всё это… Кирилл взял мобильник, набрал «скорую», притормозил, опуская стекло.

– Эй, помощь нужна?

Парень чуть замешкался, увидев трубку в руке водителя, метнул быстрый взгляд на девчонку, будто совета спрашивал, решился, метнулся к машине.

– Жена рожает! В больницу надо… срочно!

– Я «скорую» вызвал…, – ответил Кирилл.

– Чёрт! Не успеет! Воды уже отошли. Довезите нас, мы хорошо заплатим.

– Ну… – Кир помедлил, снова взглянул на девчонку, – А чёрт с вами, ныряйте в салон, довезу.

Он разблокировал двери, парень рванул за ручку водительской. Кир успел увидеть, как девчонка, хищно улыбаясь, вытащила из-под юбки подушку…

Что-то обрушилось на него, ударив сбоку в голову, мир погрузился в пустоту…