Психология проклятий

Глава 27

Когда Котэсса только проснулась, одна в его постели, она действительно думала, что правильно было бы бежать. Через минут двадцать она вспомнила о том, что должна сражаться со своими трудностями не путём позорного побега, а когда Сагрон вернулся, подумала: она ж боевой маг, в конце концов.

А не дура, которая будет бояться собственных соседок и не заходить в собственную комнату только по той причине, что у неё роман с преподавателем. У них, Сагрон прав, не такая уж и большая разница в возрасте — что там тех девять лет, ерунда, особенно для магов, они живут дольше, — и что плохого в том, что они любят друг друга? Котэсса, конечно, ручаться могла только за себя и мысленно повторила — раз двадцать, — в то, что в тихий шёпот Сагрона верить не надо…

Махнула рукой и поверила. Хуже всё равно уже не будет. Боевые маги часто собирались парами на почве работы, а потом оставались вместе на всю оставшуюся жизнь. И Сагрон прав: глупо прятаться по углам, как это делали Элеанор и Ролан. Весь университет уже шептался об их отношениях, и даже Хелена, кажется, участвовала в обсуждении, но на людях они едва ли не делали вид, что совершенно незнакомы.

В комнату всё равно надо было вернуться. Котэсса забыла там часть своих наработок, когда собиралась, и вещи тоже, и магические предметы, амулеты и прочие учебные элементы. Её соседки одолжили у неё все конспекты, которые только могли, и ещё кучу всяких мелочей, и Тэсса больше не собиралась делать им такие щедрые подарки.

Рейна валялась на её кровати — она всегда ей больше нравилась, — скрестив руки на груди, и что-то насвистывала себе под нос. Сорма растащила свой бардак по всей комнате, распространила его всюду, не тронув лишь кровати, и выглядела ещё более несчастной, и Котэсса неожиданно почувствовала, как в ней всколыхнулся гнев, хотя, казалось, она пришла просто забрать свои вещи.

— О, пришла, — хмыкнула она, отрывая голову от какого-то листа бумаги. — Чтоб тебе пусто было!

— Ты не боишься, — ядовито продолжила Рейна за свою вновь обретённую подругу, — что тебя выгонят из университета за отношения с преподавателем? Страшный прецедент, где ж такое видано!

— Если б кто-то читал статут НУМа, то знал бы, что это не наказуемо, — пожала плечами Котэсса вместо того, чтобы покраснеть, хотя сначала очень хотелось развернуться и сбежать куда-нибудь. — А под наказание подпадают исключительно ситуации, в которых отношения формируются ради получения выгоды. Но то пункт о взяточничестве.

— Ты ещё скажи, что вы любите друг друга! — всхлипнула Сорма, но Котэсса на сей раз не прониклась трагизмом ситуации.

Она переступила через валяющуюся книжку, встала в центре комнаты и оглянулась, пытаясь определить, где валяются остатки её вещей.

— Я скажу, что это не ваше дело, — ответила она. — Я пришла забрать остальные свои вещи. Где они?

— Обойдёшься, — Рейна обиженно отвернулась к стене. — Ты у нас любимого увела, а мы тебе вещи должны отдавать?

— Должны, потому что они вам не принадлежат.

— Сагрон тебе тоже не принадлежит.

Котэсса оглянулась. Можно было закричать, потребовать всемирной справедливости и обидеться, но… Бездейственно это было. Она только равнодушно хмыкнула и, решив не спорить, пробормотала сто лет знакомое заклинание.

Вся комната пришла в движение. Выбирались из-под кровати листки, вылетела из шкафа книга. Из бардака, среди которого восседала царицей Сорма, змейкой выползла какая-то одежда и самодельная сумка. Котэсса подумала, что зря не воспользовалась этим заклинанием, когда убегала, сберегла бы себе нервы, но и сражаться с такими, как её соседки, иногда было полезно.

В окно постучался конспект — он, оказывается, валялся в снегу, ревниво выброшенный на улицу Сормой или Рейной, но всё ещё целый, живой. Рама, заклеенная на зиму, не поддавалась, и внушительная, толстая книжечка с записями разогналась и врезалась изо всех сил в прозрачную поверхность, пробивая себе путь.

— Прекрати! — Рейна сорвалась с места и бросилась открывать окно. — Что ты тут устроила, сумасшедшая?

— Я не сумасшедшая, я забираю свои вещи, — пожала плечами Котэсса. — Или вы предполагали, что будете вытирать о меня ноги, чесать свои длинные языки и продолжать пользоваться всеми моими вещами?

— Да ты только посмотри на неё! — Рейна ткнула в Котэссу пальцем и, кажется, забормотала какое-то проклятие, но стандартно сбилась на середине. — Какая недотрога стала, как прыгнула в постель к преподавателю!

— И отобрала нашего Сагрончика, — всхлипнула Сорма. — Не могла три дня подождать! Да я тебя…

— Да-да, продолжайте, мне тоже очень интересно услышать, что бы вы сделали, студентка Шафт, — раздался за спиной мягкий, вкрадчивый голос, и Котэсса тоже едва ли не подпрыгнула от удивления.

Рейна и Сорма застыли на месте, побледневшие до невозможности, и только открывали и закрывали рот, не выдавив из себя при этом ни единого слова.

Тэсса осторожно оглянулась. Во всеобщем бардаке, окружавшем её бывших соседок, было что-то величественное; кажется, это заметила и гостья, заглянувшая к ним то ли на огонёк, то ли на невообразимый шум.

— Третий раз, — доцент Ойтко сделала шаг вперёд, брезгливо поморщилась, глядя на окружающий жительниц комнаты хаос, — я получаю сигнал от госпожи коменданта о том, что она находит среди мусора что-то похожее на плохо приготовленное приворотное зелье, и отмахиваюсь от неё, заявляя, что наши студенты просто не могут тратить время на подобную противозаконную деятельность. И когда у меня обрывается терпение, и я выхожу с обыском, что я вижу? Я вижу беспорядочную, разваленную комнату с двумя двоечницами, не способными закрыть сессию и, — она ткнула пальцем в пучок трав, который висел над кроватью Сормы, — противозаконные ингредиенты для приворота. А ещё, — она склонилась, пошарила рукой в горах вещей и вытащила на свет завёрнутый в какую-то тряпку пузырёк, — я обнаруживаю тут приворотное зелье, вероятно, предназначенное для доцента Сагрона! Котэсса, моя дорогая, вы куда-нибудь собираетесь?

— Я собиралась попросить госпожу коменданта о другой комнате, — пожала плечами Котэсса. — Я больше не могу жить с этими девушками на одной территории.

Литория бросила злой, возмущённый взгляд на Рейну и Сорму, взяла Тэссу под руку и вывела её в коридор.

— Я хотела бы поговорить с тобой относительно переселения, — немного неуверенно промолвила она, едва заметно прищурившись. — И относительно того, куда ты пожелаешь… переехать, — говорила Литория вкрадчиво, мягко, словно прощупывала почву. — Мне, конечно, принесла на хвосте сорока о ваших отношениях, и это не воспрещается, и доцент Сагрон — молодой привлекательный мужчина, но, Котэсса…

— Единственная моя цель сегодняшнего визита к коменданту — просто попросить другую комнату. Я не желаю жить с конкретными двумя девушками, — перед Литорией не краснеть уже не получалось. — И я не собираюсь, если вы об этом, перебираться к господину доценту: это же…

— О, — Ойтко заулыбалась, — это очень правильное решение. Я поговорю с комендантом сегодня же, и мы подберём тебе замечательную двушку с какой-нибудь порядочной девочкой. Давно пора было это сделать… как приятно слышать о благоразумном подходе к отношениям! — Литория поправила свои не в меру кудрявые волосы. — Котэсса, моя дорогая, ты должна понимать, что каждый сам строит свою судьбу. Ты талантлива в магии, и…

— И я не собираюсь бросать учёбу, — промолвила Тэсса. — Или вам что-то об этом кто-то уже наговорил?

— Нет-нет! Но, при всём уважении к доценту Сагрону, чтобы разбрасываться столь щедрыми предложениями, ему придётся сначала всё-таки на тебе жениться.

— Какими предложениями? — нахмурилась Котэсса. — Да нашли кого слушать! Он же сначала скажет, а потом подумает головой и поймёт, что ляпнул что-то не то! То есть, я хотела сказать, что, конечно, очень уважаю его как мага и как своего научного руководителя…

— Но как мужчина он — сущий ребёнок, — продолжила за неё Литория, — который не знает, с какой стороны хвататься за серьёзные отношения. Я знаю Сагрона больше десяти лет, я преподавала у него, и ни за одной девушкой он не бегал больше месяца. Предполагаю, кафедра вздохнёт с облегчением, если мы его женим.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Глаза Ойтко как-то преступно забегали, словно её поймали на горячем, и она вновь попыталась приветливо улыбнуться, но Котэсса уже слабо в это верила.

— Я засомневалась ещё в те дни, когда он так покорно сидел в деканате и что-то писал, — протянула Литория. — Он даже студентом этого не делал, хотя мы их собирали и отправляли на помощь кафедре и деканату… Я не думала, что буду говорить об этом, но, Котэсса, если доцент Дэрри остепенится, это будет просто замечательно. А ты на него очень хорошо влияешь. И профессор Хелена, может быть, заставит его сесть за докторскую. У нас жуткие проблемы с аккредитацией! Декану нужен зам по науке, а это должен быть человек соответствующего уровня, да и вообще… Ничто не влияет на влюблённого мужчину так, как предмет его обожания. Я так рада, что у вас всё наладилось! — Ойтко говорила быстро-быстро, не позволяя её перебить. — Потому было бы просто чудесно, если бы эти прекрасные полгода, за которые на кафедре пропали толпы страждущих по мужскому вниманию студенток, продлились на более серьёзный срок. А лучше — вообще навсегда!

Котэсса улыбнулась.

— Извольте, мы сами разберёмся с нашими отношениями, доцент Литория. И спасибо большое за предложение помочь с комнатой, это очень ценно для меня.

Ойтко только покачала головой, но больше ничего говорить не стала. Может быть, подумала, что действительно лезла туда, куда её не звали, а может… Мало ли?

Бумагу на переселение надо было заверить у Ойтко официальной печатью, а потом ещё и получить подпись декана, потому Котэсса всё-таки направилась в НУМ. Контактировать с деканатскими сотрудницами ей не хотелось, но Литория, усадив девушку на скамью и убежав по делам с её документами, велела ждать, а отказать Ойтко было, как и всегда, впрочем, невозможно.

Тэсса ждала. На третьем этаже, где и располагался их деканат, было тепло, магия, обогревающая корпуса, трудилась на славу, хотя центральное отопление, как всегда, сломалось. Котэсса предполагала, впрочем, что скоро от волшебства придётся избавиться. Её всё ещё терзали мысли о "Невесте", укрывшейся в артефакте; даже сюда, хотя подвалы находились достаточно далеко, доносился тихий, ровный гул магии.

Но это было не единственным звуком, прерывающим тишину. Девушка отчётливо слышала чужой чеканный шаг; она пыталась сосредоточиться на преподавателях, носившихся туда-сюда по кафедре — тут было несколько не деканатских аудиторий, которые обычно занимали бытовики, хотя они и относились к другому факультету.

Но проигнорировать гостей не удалось. Они — все трое в тёмных одеяниях Следственного Бюро, — остановились рядом с нею. Женщины, имена которых Тэсса не знала, казались мрачными, злыми и нелюдимыми; магия на их пальцах так и искрилась, словно они прибыли сюда на боевой захват, а не для какого-нибудь допроса или даже рядового задержания.

Ирвин казался спокойным.

Котэссе, впрочем, стало не по себе. Она вспомнила, как эти же две магички уводили Сагрона, и внутренне содрогнулась, даже не зная, почему с таким ужасом реагировала на мысль о его пленении. Ведь он точно ничего не сделал!

— Здравствуйте, Котэсса, — поздоровался Сияющий, словно они были если не друзьями, то хотя бы добрыми знакомыми. Ну, или он просто не помнил её фамилию. — Вы не подскажете, — он присел рядом с ней на скамью, вытянул ноги и взглянул на двоих своих подчинённых, ставших вмиг ещё мрачнее, — нет ли где-нибудь здесь Жодора Ольи?

— Он должен быть в крайней аудитории, — ответила Котэсса. — А что случилось?

— Доцент Ольи подозревается в том же, в чём был обвинён доцент Дэрри, — отчеканила одна из колдуний. — Шеф, вы пойдёте с нами?

— Ведите его сюда. Будет вырываться — можете использовать магический блокатор.

— В таком случае, вы не сможете считать ауру, — с уверенностью ответила вторая. — Магические блокаторы понижают частоту до невоспроизводимой для боевого мага. Только целители…

— Я знаю, Оллада. Я справлюсь. Выполняйте указание, — он упёрся спиной в подоконник и закатил глаза. — Котэсса, я сожалею, что подозрения, павшие на доцента Сагрона, могли повредить и вашей репутации.

— У меня всё в порядке, спасибо, — сглотнув, ответила девушка. — Я полагаю, в НУМе уже уладили вопрос с ненужными сплетнями.

— Искренне надеюсь на то, что за последние годы тут многое изменилось, — кивнул Ирвин. — В моё время, кажется, за любую мелочь были готовы уцепиться с акульей хваткой, а теперь спускают столь интересные новости с рук.

— Нам с доцентом Дэрри, наверное, очень с этим повезло.

Сияющий только вздохнул. Воспоминания, связанные с Сагроном, явно не приносили ему никакого удовольствия, но мужчина всё равно старался держать себя в руках. Его взгляд был сконцентрирован на противоположном окне, и когда из дальнего кабинета, в котором скрылись Оллада и вторая магичка, донёсся разъярённый рык, он даже не сразу понял, что происходит. Только вспышка волшебства заставила его сорваться с места; Котэсса, не долго думая, бросилась следом за Ирвином.

Вход в кабинет перекрыла дымящаяся парта. Сияющий пробормотал под нос заклинание, и она осыпалась пеплом и лужицей расплавленного железа к его ногам.

Жодор Ольи, заметив ещё одного противника, вытянул левую руку — нерабочую, между прочим, что для магов всегда имело большое значение, — и попытался плести параллельно оба заклинания. На правой у него теплился уведомитель-светлячок; он тут же подскочил и впитался в стены НУМа, не позволяя определить адресата.

Одна их колдуний сидела в углу, ошеломлённо покачиваясь, и явно пыталась прийти в себя. Вторая тоже плела заклинание, но оно получалось каким-то кривым. Котэсса видела по тому, как неровно завязывались узлы магической цепи, что Жодору хватит одного рывка для разрыва связей.

Тэсса поймала свободно болтающийся край волшебной цепи — энергетические сгустки послушно отозвались на её зов, — и вплела в ажурный узор свою силовую нить. Жодор обернулся — теперь уже две его руки пылали от боевых заклинаний, — и швырнул в сеть то, что сформировалось на левой. Магическое плетение содрогнулось, но выдержало, хоть и с трудом; заклинание восстановления, сорвавшееся с губ помощницы Ирвина, кажется, действовало крайне медленно без посторонней подпитки, а Котэсса не могла вливать в чужую сеть столько собственной силы, хотя и пыталась.

— Бегите! — крикнула покачивающаяся в углу волшебница — Оллада? — Ирвину. — Это не ваш профиль!

Котэсса вспомнила слова Сагрона о том, что Ирвину переломали всю жизнь, не дав ему пойти по его специализации. Что он не боевой маг, и соответствующими заклинаниями пользуется через силу. Он талантлив, но не в том…

— Не мой профиль? — презрительно фыркнул Сияющий. — А Бюро я возглавляю за хорошие связи? — он обернулся на Жодора, вскидывая руку, и атака разбилась о прочный, гладкий щит.

Котэсса никогда не видела боевую магию в действии — по крайней мере, такую яркую и с необычным вплетением чужой ауры. Он — кто? Бытовик? Защитник? Чья это была яркая серовато-синяя жилка, от которой обычно алые заклинания нападения приобретали фиолетовый оттенок.

Ирвин поймал вторую атаку рукой, алую, красиво полыхающую звезду — она обжигала ему ладонь, оставляя заметные следы на коже, но он, казалось, не обращал внимания на боль. Вторая часть не завершённого Жодором заклинания дополнилась тем самым пурпурным цветом, и мужчина, замахнувшись, швырнул в Ольи собственным сгустком.

Он дёрнул сеть рукой, набрасывая её на преподавателя безо всякого сомнения, без сопротивления со стороны чужой магии. Волшебство действительно сверкало, подтверждая его прозвище — Котэсса не сомневалась в том, что это не фамилия.

— Поразительно, — прошептала она, отпуская сеть. — Я такого ещё никогда не видела.

— Мои подчинённые в меня не верят, — грустно подытожил Ирвин. — Уволю, обеих! — он оглянулся на всё ещё сидевшую в углу Олладу. — Ребекка, помоги подруге, потом соберите этого и в участок. Впрочем, мне и так всё понятно.

— У вас такое хорошее сплетение с чужой силой, — не удержалась Котэсса. — Она отзывается, как будто ваша родная!

— По природе дара, не могу конфликтовать с магией посторонних. Если сработает защита, не будет действенно, — равнодушно пожал плечами Ирвин. — А эти две, — он кивнул на подчинённых, — прочитали мою рабочую карту и решили, что я безнадёжен. Боевые магички! Кому они нужны, такие боевые? Бездари, только со смирными и справляются, — он зло передёрнул плечами. — У вас, Котэсса, получилась очень красивая сеть. Тугие узлы. Вы практиковали это заклинание?

— Я читала о нём, — покачала головой Тэсса. — И… запомнилось. У нас полноценная защитная магия будет только в этом семестре.

— Просто прелесть, — хмыкнул Ирвин. — Когда вам нужно будет найти работу, приходите ко мне. Мне нравится, как светится ваша сила: там есть большой потенциал для работы.

— Спасибо за предложение, — Котэсса почувствовала укол смущения, но попыталась отогнать наваждение. Подумаешь, предложил работу: она всё равно всегда хотела остаться в университете.

Ирвин улыбнулся. Вопреки собственной довольно мрачной внешности — тёмные волосы, глаза, смуглая кожа, — он казался добрым, а от широкой улыбки действительно будто светился изнутри.

— Не смотрите на меня так, — хмыкнул он, — у меня светлый источник силы. Но, пользуясь тем, что обычно принимают за своего — стереотипы мышления! — я часто бегаю по некромантским логовам. Заразы, как же они меня достали… — Ирвин покосился на Жодора. — Этого вырубило как минимум на сутки. Теперь пока дойдёт дело до допроса… А нить следящей магии мы утеряли. Понятно только, что эта женщина где-то в НУМе. Но пока я опрошу всех — это пройдёт куча времени.

Котэсса ничего не ответила. Она и так вмешалась в это дело по самое "не хочу", а о "невесте" знала довольно мало. Что она могла советовать двум опытным магам, особенно если за Ирвином стояло целое Следственное Бюро?

— Сагрону передавайте привет, — усмехнулся Ирвин. — И скажите, что мы ищем. Если найдём — понадобится срочная помощь.

— Да, конечно, передам, — кивнула Котэсса, хотя меньше всего ей хотелось бы, чтобы Дэрри вмешивался в такого рода дела.

Она чувствовала себя выпитой изнутри. Не до дна, конечно же, но сеть всё равно забрала больше, чем следовало. И Ирвин не мог этого не заметить; он суровым взглядом смерил её — точнее, её ауру, — и протянул руку, будто бы хотел помочь, но не успел. Котэсса тоже ни принять его энергию, вспыхивающую на кончиках пальцев, ни отпрянуть от неё не смогла; в кабинет, словно реагируя на воцарившуюся тут тишину, влетели методистки из деканата, возглавляемые Литорией.

Шум, поднявшийся вокруг скованного магической сетью Жодора, опять разрушил то хрупкое равновесие, воцарившееся несколько минут назад. Котэсса отшатнулась к двери, но там было слишком много народу, чтобы пробраться на свободу, и отступила в угол, надеясь, что хоть там-то никто её не заметит.

— Ты в порядке? — она не знала, откуда появился Сагрон, но прижалась к нему почти с благодарностью, чувствуя, как чужие силы — нейтрального оттенка, предназначенные для передачи, — постепенно вливаются в её тело.

Гул стал сильнее. Артефакт было слышно даже за постоянно говорившей, кричавшей толпой; Котэсса почувствовала, как перехватывает дыхание от осознания того, что таилось там, внизу. Магический взрыв вряд ли навредил бы присутствующим тут мужчинам, а вот каждая незамужняя женщина подвергалась опасности. Невеста была близко, и в воздухе витал её гнилой запах.

— Да, — ответила Котэсса, стараясь обрести утраченную было твёрдость в ногах. — Спасибо.

Сагрон тяжело вздохнул. Тэсса не знала, винил ли он себя в том, что отсутствовал здесь в момент битвы; судя по тому, как гулко колотилось в груди его сердце — она чувствовала удары, проходившие рефреном по её коже, — он бежал откуда-то с кафедры или с улицы, услышав звуки битвы.

Доцент Дэрри поднял голову, отыскал взглядом Ирвина, будто бы молча спросил у него что-то — и коротко кивнул, но Котэссе было не до бесед.

— Мы можем уйти отсюда? — попросила она, чувствуя, что головокружение наконец-то отступило.

— Да, сейчас, — ответил Сагрон, но не сдвинулся с места.

Толпа расступилась. Профессор Ольи, вызванная, наверное, кем-то из деканата, подступила к валяющемуся на земле мужу и смерила его тело презрительным взглядом.

Все ждали чего-нибудь. Слёз, крика, требований отпустить благоверного — или обвинений в адрес недвижимого Жодора, — но женщина оставалась совершенно равнодушна. Она повернулась к следователям и холодно спросила:

— Я надеюсь, я могу получить развод без его прямого согласия в случившейся ситуации? Мне не хотелось бы привязывать себя к чему-то столь низкому, как уголовник, поставивший под вопрос существование могущественного артефакта.

— Да, вы имеете на это право, — подтвердил Ирвин. — Обратитесь к моим помощницам, они подскажут список документов, необходимых для расторжения брака с неблагонадёжным гражданином.

— Вы так уверены в его виновности? — крикнул кто-то из толпы, но вопрос был сам по себе смешон.

— На нём нет проклятия, — ответила Хелена вместо Ирвина. — Ни единого следа. А значит, он избавился от него единственным возможным путём: влил в артефакт и посодействовал этим ещё одному году задержки работы над его копией.

Ольи не знала!

Котэсса только сейчас поняла: да ведь никто не знал, кроме неё, Ирвина и Сагрона. Они даже не подумали сообщить руководству, потребовать у ректора отправить студентов подальше под логичным поводом. Всё это хранилось в тайне, опасной, между прочим, для всех мирных студентов и преподавателей НУМа.

Тэсса не успела возмутиться; Сагрон почти что выволок её за дверь, не прислушиваясь к тихим возражениям. Во всеобщем гуле, впрочем, никто и не мог расслышать её слова; Котэсса чувствовала себя пленницей, вынужденной хранить опасный, да ещё и абсурдный секрет.

— Но почему вы ничего не сказали? — возмутилась она уже в коридоре. — Сагрон! Да ведь то, что устроил доцент Ольи, могло поставить точку в существовании всего университета…

— Если та, кто вселил проклятие в артефакт, поймёт, что о "невесте" знают, она сбежит. Мы узнаем личность, да, но в таком случае мы рискуем потерять след. А для проведения ритуала её необходимо узнать.

Котэсса нахмурилась. Она осторожно отстранилась от Сагрона, почувствовав себя вдруг не в своей тарелке. Такие тайны казались ей недопустимыми.

— Пойдём домой? — спросил Сагрон, и Тэсса вспомнила, что ей пообещали комнату только после того, как оттуда переселится двоечница. И куда комендант предлагает деться на следующие три или четыре дня?

Впрочем, Котэсса отлично знала ответ: торчать со своими соседками в одном помещении, терпеть их придирки или отмахиваться от них боевыми проклятиями. Просто гениально, а главное, до великолепия безопасно!

— Мне ещё нужно сдать книги в библиотеку, — сказала Тэсса. Оставаться у Сагрона — единственный выход, и он будет, мягко говоря, не против, но пока что девушка к этому была не готова.

— Я надеюсь, ты вернёшься вечером? — спросил он. — Ты ж не собираешься жить со своими двумя идиотками?

— Не собираюсь, — послушно согласилась Котэсса. — Да, я обязательно приду. Мне просто надо расквитаться с долгами.

Сагрон не успел ни возразить, ни назначить время; она помчалась по коридору, забыв и о слабости, и о том, что слишком глубоко забралась в свой внутренний магический резерв.

Никакую книгу Котэсса сдавать не собиралась. Она миновала студенческие первые этажи, равно как и этажи общего доступа, пока не добралась до закрытого отдела. Ей надо было узнать о "невесте" — проклятие упорно не давало девушке покоя. Ведь не могло же оно взяться просто так у какой-то случайной женщины! Нет, тут явно было замешано что-то нечистое.

Внутри было темно, только изредка сверкали раскрытые книги, лежавшие на постаментах. Те, что хранились на полках, особенной активности не проявляли, только некоторая литература равнодушно порыкивала.

Библиотекарь, строгая женщина в очках, высокая и чуть полноватая, свой пост никогда не покидала. Она стояла в проходе у длинной магической ленты, не пропускающей внутрь никого лишнего, и следила за тем, чтобы никто не посмел переступить линию защиты и добраться до запретных книг.

— Студентам тут не место, — проронила она, только-только завидев Котэссу. — Занадились сюда…

Можно было свернуть, конечно.

Тэсса заставила себя расправить плечи. Сагрон вспоминал о чём, когда рассказывал ей о "невесте"? Где-то тут должны быть книги, и он вряд ли их читал.

— Следственное Бюро, отдел Борьбы с Магической Преступностью, — отчеканила она. Ну, Ирвин ведь предлагал отправляться к ним, обещал найти рабочее место. Можно считать, что он уже выполнил своё обещание.

Библиотекарь засомневалась.

— А вид как у студентки, — она почесала затылок и опять смерила Котэссу взглядом. — Откуда ж я должна знать, что это правда?

— Хелена сказала, что проблем не должно быть. Мы работаем под прикрытием, — Котэсса сделала шаг вперёд. — Вы замужем? — она бросила взгляд на руки женщины. — Очень зря, если нет. Следственное Бюро подозревает "невесту".

— Куда! — возмутилась библиотекарь, когда Тэсса обошла её и уверенно шагнула к стеллажам по боевым проклятиям. — Не положено же!

Котэсса знала, что не положено. И знала, что всё это дело добром не закончится.

Она уверенно оглядела книги, с таким видом, словно поступала, как должно, и библиотекарь за спиной поперхнулась и вновь попыталась возмутиться и схватить её за руки. Девушка была неумолима; если она собьётся в своей роли, то добром это не закончится. Выгонят, а то и вправду к профессору Хелене отправят.

— Они ж кусаются! — возмутилась библиотекарша, когда Котэсса схватила редкий справочник по проклятологии. — Они ж опасные! Нельзя! Где ваш пропуск?

Тэсса ускорила шаг, махнув рукой. Несколько книг, примагниченных заклинанием, полетели следом за нею, шевеля маленькими крылышками за корешком. Одна оглянулась на библиотекаря и зло зашипела на женщину, продемонстрировав два ряда зубов. Котэсса поймала её за ленту-закладку и открыла оглавление. Надо было остановиться и почитать внимательно, но она знала, что в тот же момент её проверят на предмет правды и лжи — и вытолкают отсюда, да и правильно сделают. Нет, допускать оплошность было опасно, она не собиралась покидать библиотеку с позором.

"Невеста" в заглавии оказалась. Котэсса ухватила взглядом страницу и принялась листать книгу, довольно неосторожно. Библиотекарь подпрыгивала в унисон стуку каблуков; она была не слишком молодой и с трудом поспевала за Котэссой.

— Прекратите мешать следственным действиям, — Тэсса повернулась и направилась прямо на женщину. — Кто у вас интересовался относительно "Мёртвой невесты"?

— П-п-преподаватели, — выдохнула она, окончательно стушевавшись. — Р-разные. С з-защитной м-магии.

— Кто?

— Н-не помню.

— Очень плохо, — Котэсса бросилась к лестнице, что вела на другой этаж. Библиотекарь спешно ринулась за нею, но девушка уже ударила ладонью по защитному заклинанию, и тонкая огненная линия разделила её и женщину. Она наконец-то нашла нужный раздел в книге и, не замедляясь ни на минуту, бросилась по ступенькам вверх, к новым стеллажам — с запретными заклинаниями.

"Невеста, — поймал намётанный на учёбу взгляд, — одно из перечня уникальных проклятий, имеющих свойство самоналожения. Феномен этого магического явления состоит в том, что оно характеризуется как единосправедливое и падает на незамужнюю женщину исключительно в том случае, если она стала причиной серьёзных разногласий и ссор, специально направленных друг на друга. "Мёртвая невеста" — стандартное проклятие, которым наказывали женщин, по собственному желанию служивших яблоком раздора, провоцирующих стыки. Тем не менее, в отличие от обыкновенных, "невеста" требует серьёзного всплеска ненаправленной магии".

— Слезь оттуда немедленно! — завопила библиотекарь. — Следователь ты или нет, я сейчас охрану позову!

Да, вперёд.

Котэсса свернула куда-то между стеллажей. Одна из книг, потеряв управление, рухнула вниз, и библиотекарь, забыв о лишнем весе, бросилась её ловить. Кусачая литература вывернулась из её рук и щёлкнула зубами над ухом.

— Слезай! — завопила женщина. — Немедленно слезай!

Нить охранного заклинания подбиралась к другой лестнице, и Котэсса действительно ускорила шаг, не отрывая носа от книги.

"Причиной "невесты" является несанкционированный всплеск магии и использование сильных боевых чар или проклятий. Обычно сопровождается попыткой фигурантов магических дуэлей или стычек остановить заклинание. "Мёртвая невеста" — это сублимированная, переработанная энергия, что выплёскивается в виновницу случившегося. Возможен незначительный откат для участников проклятия. Зачастую фигуранты действия не догадываются о наложении "невесты". Случай наложения этого проклятия для мужчин редок в силу отсутствия магических дуэлей среди женщин, но в последнее время современные тенденции приводят к вырождению этого уникального магического явления, так как в приоритете ставится мирное выяснение отношений".

Котэсса хмыкнула. Что-то это ей напоминало — но времени задумываться не было. Она бросилась вниз по ступенькам и в последнее мгновение перепрыгнула через огненную черту защитной магии. Библиотекарша, отбившаяся в противоположном углу громадного зала от кусачей книжки, бросилась за Тэссой следом, но вряд ли могла поспать, преодолев препятствия в виде остальной литературы.

"Снять это проклятие можно исключительно путём выжигания чистой магией, что часто приводит к смерти проклятой, либо моральным искуплением или не-запуском триггер-части. Если проклятие переселено в неживой предмет, что осуществимо путём определённых ритуалов для энергоёмких артефактов, то для ритуала требуется максимально возможное число магов, минимум шесть человек, во избежание рассеивания "невесты" между фигурантами ритуала. Переселение обратно в виновницу часто приводит к непредвиденным последствиям".

— Стоять! — завопила библиотекарь. — Я уже вызвала охрану!

Но Котэсса не позволила себе оглянуться. Она выскользнула за ограничительную ленту — и только тогда увидела в проёме Ирвина.

Тот посмотрел на неё, кажется, весьма одобрительно, и повернулся к библиотекарю, гневно скрестив руки на груди.

— И как это понимать?! — возмутился он. — Моя сотрудница подходит к вам за рабочим материалом и выслушивает ряд совершенно бессмысленных претензий?!

Библиотекарь встала на границе, покрасневшая, словно рак, сваренный в кастрюле, и с ужасом воззрилась на Котэссу.

— Пойдёмте, моя дорогая, — Ирвин подал ей руку. — Нам следует проанализировать то, что вам удалось узнать. Наш коллега уже ждёт нас в подсобном помещении.

— А документы? — крикнули им в спину, но Ирвин почти помчался по ступенькам, со скоростью куда большей, чем должен уходить важный человек в Следственном Бюро.

— Гениально, — оглянулся он на Котэссу. — Но что вы там искали?

— Информацию, — пожала плечами она, с трудом поспевая за мужчиной. — Может быть, я хочу реализовать уникальный эксперимент при работе над своей бакалаврской?

— Где-то я уже слышал, — хмыкнул Ирвин. — Не от вашего ли проклятого?

— Это не имеет значения, — девушке не было когда смущаться. Они почти выбежали из здания библиотеки. — Вы знаете, как появляется "невеста", в общих чертах?

— В очень общих. Сагрон знает.

— Да Сагрон ничего не помнит! — они остановились у подсобки, и Сияющий взмахом руки снёс защитное заклинание. Дэрри и вправду оказался внутри, проверял какие-то работы, и только с удивлением поднял на Котэссу и Ирвина взгляд. — Послушайте, эту девушку должно быть реально вычислить.

— Она никогда не была замужем, — пожал плечами Сагрон, — и оказалась где-то под действием серьёзного отката. Вот и всё.

— Она была причиной раздора, — возразила головой Котэсса, — между двумя достаточно одарёнными мужчинами, и привела к чему-то вроде магической дуэли с прерыванием боевого действия. Причём фигуранты проклятия, предположительно, считали, что сами впитали действие отменённого заклинания, потому что получили откат, но куда меньший, чем был бы, если б магия вернулась к ним в полной мере. И эта женщина, должно быть, до определённого момента даже была рада этой стычке, сама её спровоцировала.

Сагрон и Ирвин переглянулись. Дэрри как-то неуверенно потянулся к собственным волосам, сжал одну прядь и поднёс её к глазам.

— Частичный откат, — пробормотал он. — Я год потом не мог использовать боевую магию, у меня руки тряслись. И вот это…

— У меня ничего не было, — сглотнул Ирвин, — хотя я использовал то же самое, только отозвал чуть позже.

— Энниз, — выдохнули они уже хором.

— Энниз! — ошеломлённо повторил Сагрон. — Я знаю, где она. Мы сегодня же проведём ритуал. Пойдём, Ирвин…

— Да куда же вы?! — возмутилась Котэсса. — Нельзя ведь меньше чем вшестером!..

Но мужчины её не слушали — они оставили её одну посреди подсобки, успешно умчавшись куда-то.