Психология проклятий

Глава 28

Котэсса понимала, что не может позволить себе просто стоять и ждать. Она застыла только на мгновение, пока не осознала достаточно чётко, что ни Ирвин, ни Сагрон не остановятся в своём желании немедленно провести ритуал, о котором они ничего не знают, и что объяснить им, что на самом деле может случиться, она не успеет, и выскочила в коридор.

Там было уже пусто. Не мужчины — дети! Не обдумав, не создав никакой толковый план, они убежали куда-то и даже не помыслили о последствиях.

Решение пришло моментально. Котэсса ринулась на кафедру — единственное место, где к её мнению могли хотя бы прислушаться.

…Профессор Куоки, как всегда, чинил свои инновационные часы. Рядом с ним сидел Окор, внимательно слушающий каждую фразу, но это, кажется, не особо помогало ему понимать, что именно происходит. Хелена спешно заполняла какие-то документы; Ролан и Элеанор сортировали по двум стопкам неизвестного происхождения бумаги и раскладывали диссертацию, скопированную не в порядке страниц, по конвертам для запросивших текст исследователей-проклятийников.

— Моя дорогая, что-то случилось? — подняв голову, спросила профессор Ольи.

— Ритуал, — выдохнула Котэсса, чувствуя, как от постоянного бега по ступенькам перехватывает дыхание. — Они собираются провести ритуал.

— Кто? Какой ритуал? — Хелена поднялась из-за своего места. — Что произошло?

— Ирвин и Сагрон, — Котэсса отмахнулась от предложенного Роланом стула. — Они хотят вытянуть проклятие из артефакта.

Услышав об Ирвине, вскочил с места Куоки, но так и не выпустил из рук инновационные часы.

— Там ведь Жодорово, оно всего на год, — покачала головой профессор Ольи. — Не такая уж и великая проблема.

— Там "невеста", они проверяли. Преступница воспользовалась вашим мужем, чтобы вскрыть артефакт, и он вселил в него своё проклятие, а она произвела подмену. Это позволяется с точки зрения магического замещения. Но артефакт не предназначен для самовоспроизводящихся проклятий, и по этой причине всё так и гудят.

— И что они хотят сделать? — почти равнодушно спросила Хелена. — Вероятно, если им не хватит силы, просто ничего не получится.

— Они хотят вытянуть оттуда это проклятие. И если артефакт не выдержит и взорвётся, то накроет всех. Для того, чтобы провести ритуал и вернуть энергию в её первую обладательницу, необходимо минимум шесть человек.

Хелена вздохнула.

— Это опасно. Мне следует заняться эвакуацией университета… Нас не хватит для того, чтобы провести ритуал. Надо дать объявление, а это заберёт много времени, а потом…

— Мама! — возмутилась Элеанор. — Да как ты можешь! Если мы все присоединимся, нас получится шестеро. А ты можешь отправить магические письмо или заговорить рупор, чтобы тот сам всех выгнал. Велика беда — активировать защитные полосы университета…

— Нельзя, — покачала головой Котэсса. — Любое лишнее колдовство может нарушить магический фон.

— Мы не можем туда пойти, — возразила Хелена.

— Можем! — вмешался Куоки. — И мы именно это и сделаем, моя дорогая. Окор, мальчик мой, ты должен отправиться к ректору и всё-всё ему рассказать. Немедленно. Пусть он делает всё, что нужно. Передай ему от меня магический знак, — Куоки вырисовал что-то крайне непонятное в воздухе, — и пусть он верит в наши слова. Пойдёмте скорее…

— Это действительно опасно, — замялся Ролан.

Элеанор мрачно покачала головой. Она посмотрела сначала на своего научного руководителя, потом на мать, и сделала шаг вперёд:

— Мы виноваты перед Сагроном, — её сухой тон оказался строже, чем обычно у матери. — И мы должны пойти.

— Ты не имеешь права его заставлять, — покачала головой Хелена. — Каждый человек имеет право выбора.

Элеанор только сверкнула глазами.

— Я сто раз пожалела об этом эксперименте. Будет возможность извиниться, — она шагнула к двери. — Профессор Куоки, вам будет лучше самому отправиться к ректору, он скорее вас услышит. Не рискуйте, не подвергайте свою жизнь неоправданному риску. Мы прекрасно справимся и сами. Мама?

Хелена замялась, но сделала всё-таки шаг вперёд. Всё-таки, отпустить дочь одну туда, в такую опасность, для неё было равно смерти, и сейчас женщина не была готова на такие антиматеринские подвиги.

— А ты, Ролан? — нашлась она, оглядываясь на мужчину. — Что ж ты не идёшь следом за своей невестой? Или ты собираешься повторить опыт Жодора? Будь уверен, моя дочь никогда тебе этого не простит. Профессор Куоки, моя дочь права, — Хелена выпрямила спину и гордо посмотрела на Котэссу. — Вперёд. Если ты говоришь правду, нам следует поспешить, моя дорогая. Окор… что ж, Окор, убирайтесь отсюда поскорее и уводите всех, кого встретите по дороге.

В подвалах было темно, артефакт пролил собственную силу — с удвоенной активностью он выплёвывал излишки проклятия, а оно продолжало самовосстановление и постоянно увеличивалось в объёме. Сагрон опасливо посмотрел на постамент с музыкальной шкатулкой и содрогнулся от внутреннего отвращения.

— Ты уверен, — с сомнением протянул Ирвин, — что она всё-таки сюда придёт?

— Я видел Энниз в последние годы, — ответил с уверенностью Сагрон. — Она получила магическую именную метку с уведомлением о том, что проклятие будет возвращено ей через несколько минут. Ты правда полагаешь, что она не клюнет?

— Как ты влез в Жодорово волшебство? Даже у меня не выходит, а ауры — это моя парафия, — Ирвин скривился. — Гадость какая…

— Я ему зелье варил, там не так уж и трудно сделать слепок ауры, — ответил Сагрон так, словно это было что-то очень обыденное.

— Ты? Зелье?! Ты ж всё время на себя их переворачиваешь, — Ирвин нахмурился, а потом бросил взгляд на постамент. — Я сомневаюсь в том, что у нас получится всё удачно.

— Я тоже, — Сагрон вздохнул.

Темнота, излучаемая артефактом, становилась всё более и более явственной. Казалось, что они тонули в чёрной густой массе, пробиваясь сквозь неё к шкатулке, хотя на поверку воздух оставался прозрачным. Странное явление, как для современного волшебного источника, ни Сагрон, ни Ирвин никогда не сталкивались с таким — но сегодня, очевидно, был день открытия.

— Твоя Котэсса — юный гений, — вдруг промолвил Сияющий. — Если она захочет, работа в Следственном Бюро ей обеспечена. Импровизирует просто великолепно, да и боевые задатки хороши. Получше нашего с тобой, между прочим.

Дэрри взглянул на бывшего друга почти ревниво.

— Если ты её…

Он не успел договорить. Боевое заклинание прорезало мрак пространства неожиданно яркой вспышкой, и Сагрон едва успел отскочить в сторону. Над его головой что-то загрохотало, посыпались мелкие камушки, а потом всё стихло, но выглядело это, если откровенно, как затишье перед бурей.

Энниз стояла в дверном проёме. На кончиках её пальцев сверкала магия, свежая, чистая, словно девушка наконец-то смогла раскрыть свой магический потенциал, избавившись-таки от ограничителя — "невесты".

Да, это была всё-таки она. Сагрон и Ирвин не ошиблись — хотя, наверное, обоим хотелось бы увидеть здесь кого-нибудь другого. Любую другую женщину.

Ну, или не любую.

— Здравствуй, моя любимая невеста, — прошипел Ирвин, вскидывая руку. Магический щит, полыхнувший кольцом вокруг него, вызвал у Энниз только раздражённую улыбку. — Ты, я вижу, страшно соскучилась.

— Ты тоже, — Энниз посмотрела на Сагрона. — Это всё вы виноваты, вы оба!

— Да что ты говоришь? — Сагрон ступил в сторону, позволяя вспышке волшебства едва-едва задеть пряди волос — те даже не почернели от огненной энергии, совершенно статичные после того дурацкого отката. — Разве ж не ты виновата в том, что всё это вообще случилось?

— Ну, конечно, — хохотнула Энниз. — Всегда легче обвинить женщину, чем принять вину на себя, правда, Дэрри.

— Несомненно, — согласился он, вскидывая руку. Проклятие, короткое, зато действенное, ударило её в щит, но тот даже не пошёл трещинами. Защита, оставшаяся от "невесты"! И как она только умудрилась удержать его?

— Вы даже не сможете причинить мне вред, — пропела она, словно предвкушая победу. — Я чиста от проклятия, я свободна, я со щитом, который не может пробить ваша боевая магия. Зачем же сражаться? А артефакт ваш взорвётся и польёт темнотой всех вокруг, и это будет правильно. Не мне же одной страдать и мучиться!

Она сделала несколько шагов вперёд, приближаясь к тьме, и та благодарно прильнула к её волшебному щиту. Энниз только ласково улыбнулась проклятию, точнее, тем его частям, что уже вылились из артефакта, и влила в щит чуть больше силы. Он заискрился, отгоняя от себя мрак, и в подвале сразу же стало в разы светлее.

Музыкальная шкатулка заиграла, но совсем тихо и ненадолго. Сила артефакта утекала, словно песок сквозь пальцы, стремительно и слишком быстро.

Энниз улыбнулась, так красиво и искренне, что даже стало не по себе.

Ей в спину — в щит, впрочем, — врезался ещё один сгусток энергии. Она оглянулась — в дверном проёме стояла Хелена. За её спиной можно было различить силуэты и других людей, но неясные, довольно размытые.

— Он не пропустит никого и ничего, что может мне повредить, — пожала плечами Энниз. — Я для этого щита — как родной ребёнок, и он защищает меня с невообразимой силой. Видите, как приятно и удобно получать "невесту" и красиво избавляться от неё?

— Сволочь, — прошипела профессор Ольи, проходя в подвал. Следом за нею буквально влетели Элеанор и Котэсса; Ролан немного неуверенно ступил вперёд, вскидывая руку с пылающим огненным шаром.

Энниз только сделала шаг вперёд, и линия щита, соприкоснувшаяся с пламенем, погасила его.

— О, госпожа проректор, — пропела она. Артефакт загудел сильнее, выражая своё недовольство, но Энниз не обратила на него внимания. — Как это прекрасно, что вы тоже здесь… Вы знаете, ваш муж — самый последний олух на свете.

Она швырнула заклинанием в Хелену. Та не отпрянула, воспользовалась защитным заклинанием, но оно зашипело, с трудом останавливая то, чем воспользовалась Энниз.

Сагрон сглотнул. Она использовала силу артефакта — привязка, что ли? Оттуда столько и проблем, и эта её практически абсолютная непобедимость.

— Он, дурак, так хотел избавиться от своего желания, от мечтаний о жене, что был готов на какое угодно преступление, — Энниз хихикнула. — О, любимая доченька тоже здесь? Отец ненавидит тебя даже больше, чем свою ненаглядную жёнушку! И моя прелестная соперница, студентка Арко, подумать только… Увы, вы все проиграли. Вероятно, вы получите эту невесту, как те, кто решил стать свидетелями взрыва артефакта, — Энниз дёрнула на себя энергетическую нить, и тьма вновь стала в разы насыщеннее. — И мой любимый Ирвин. Это ведь было твоё проклятие.

Сияющий застыл. Энниз шагала к нему уверенно и быстро, а он смотрел на неё, как завороженный. Сагрон, сметённый щитом, буквально отлетел в сторону; заклинания на колдунью не действовали, только истощали музыкальную шкатулку.

— Ирвин, проклятие! — крикнул Сагрон, но Сияющий, казалось, не слышал ни единого слова.

Щит пропустил его.

— Энниз, — прошептал он, когда та вскинула руку, собираясь направить на него очередное заклинание. — Знаешь, а ведь я всё ещё люблю тебя.

— Это из-за тебя я получила "невесту". Это твоё заклинание тогда не сумело дать на тебя откат. Сагрон ещё год без сил ползал, а ты — как ни в чём ни бывало, только эта седая прядь, — презрительно фыркнула Энниз. — И думал же, что это прошло просто так!

— Я был страшно зол, — Ирвин зажмурился, и по его щекам, казалось, потекли слёзы. — Я понимаю, что не должен был так поступать. Нам надо было поговорить и просто простить друг друга.

— Я всё равно мечтаю о твоей смерти.

— У меня есть право на последнее желание?

Энниз поднесла руку с огненным шаром к его сердцу.

Котэсса ахнула, не сумев сдержаться. Огонь должен был промчаться по крови, сжигая изнутри. Выжить после этого проклятия не удавалось ещё никому — а артефакт держался на последней магии. Пламя отобрало бы и её.

Ирвин застыл. Он, казалось, совершенно не боялся смерти, а направленный на Энниз влюблённый взор мог бы покорить любую женщину.

— И чего же ты хочешь? — скривилась Фору. — Чего ты от меня попросишь?

— Один поцелуй, — выдохнул он. — Прощальный. Это будет… Ты даже не поймёшь, как это произошло, а мне будет приятнее умирать.

— Какой же ты наивный дурак, — скривилась Энниз. — Мне казалось, ты был умнее тогда, когда мы собирались пожениться. А теперь вижу, что такой же, как и все. Такой же, как и этот твой надменный дружок.

Фору смерила его презрительным взглядом и, потянувшись к Ирвину, прильнула к его губам. Он обнял её за талию, крепко-крепко, притягивая к себе, и Энниз невольно поддалась соблазну. Она запустила пальцы в его волосы, позволяя заклинанию угаснуть, и даже щит стал полыхать менее ярко…

Элеанор, бросив взгляд на Сагрона, резко, звучно засмеялась. Доцент Дэрри тоже поднялся на ноги и хмыкнул себе под нос. Он отряхнулся от пыли и втянул носом воздух, будто бы пытался успокоиться.

Ирвин прервал поцелуй и отступил на несколько сантиметров.

— Я надеюсь, тебе понравится, моя дорогая, — протянул он с ядовитой улыбкой. — Если это представление пришлось тебе по вкусу, значит, я не просто так выполняю свою работу. Поймаем мы ту банду некромантов.

Энниз не успела даже удивиться. Раздался треск — платье поддалось физическому влиянию, — и на свободу прорвалось целых три крысиных хвоста. Волосы на голове в ту же секунду стали дыбом, и девушка с ужасом схватилась за лоб и воззрилась на ставшие пушистыми ладони.

— А на память, — протянула Элеанор, — временная дисфункция магии. Не надо забывать о всех проклятиях.

— Быстро, ритуал! — Ирвин бросился к артефакту. — Пока она не одумалась.

Энниз с ужасом обернулась. Крысиные хвосты метнулись к её рукам, оплетая запястья, и даже к горлу, и как она ни отбивалась, действовали весьма стремительно.

— Мы справимся вдвоём, — Сагрон оглянулся на остальных. — Вам незачем рисковать. Уходите отсюда.

— Не справитесь, — уверенно ответила Хелена. — И не диктуйте мне, что делать, доцент Дэрри…

— Хелена!

— Мальчик мой, — она прищурилась, — у меня в разы больше опыта. Я на двадцать лет вас старше, — она встал напротив музыкальной шкатулки и поймала за запястье Ирвина. — В круг, бегом, — вторая её рука сжала ладонь Котэссы. — Я занималась этим проклятием в магистратуре — и хорошо помню, как эта зараза снимается.

Тэсса протянула руку Сагрону, почти с надеждой, и он, сжав зубы, кивнул. Это было неоправданным риском с их стороны, да, но он уже не имел сил спорить. Он сжал девичью ладонь — и оглянулся на Ролана, оказавшегося по другой бок ритуала.

— Прости, — прошептал Лантон. — Мне действительно не следовало скрывать от тебя правду. Я был не прав.

— Потом это обсудим, — мотнул головой Сагрон. — Бери руку, у нас мало времени. Она сейчас одумается.

Энниз уже постепенно приходила в себя. Магия вновь отзывалась на её воззвания, ещё минутка — и окончательно сорвётся с цепи.

Ирвин поймал Элеанор за запястье, замыкая круг.

Первую ноту заклинания задала Хелена, и мелодия древнего песнопения метнулась к артефакту стрелой силы. Под ногами вспыхнули невидимые линии, знаменуя приход волшебства.

Сагрон сжал зубы. Он много лет подряд почти не использовал такого рода заклинания. Когда-то одно из этого класса выпило его до дна, оставив лишь одну капельку, чтобы вновь восстановиться, и сейчас он чувствовал, что вновь ступает за прочерченную другими людьми грань. Но мужчина делал это осознанно, зная, что назад пути не было.

Он плохо помнил слова ритуала, но пение Хелены задавало тон всем. Котэсса, наверное, не знала формулы и вовсе, но она не допустила ни единой ошибки, повторяя за госпожой проректором — и Сагрон почувствовал, как и сам вливается в общий поток.

Его силы не существовало больше по-отдельности. Они отдавали всех себя на угоду артефакту, впитывая "невесту" и не позволяя произойти громадному взрыву.

Энниз уже отошла от проклятия. Она смирилась, казалось, и с хвостами, и с пушистыми ладонями, ведь год — какой это срок, — и рванулась к артефакту.

Сагрон не заметил, как именно она пролезла внутрь круга — прошла ли под руками или вновь почерпнула магию артефакта и телепортировалась внутрь. Это не имело значения; Энниз стояла в их кругу, сжимая в руках какой-то нож — и откуда он только у неё взялся?

Ни один из них не мог сдвинуться с места. Тьма дрожала, отказываясь поддаваться влиянию ритуального круга, и пыталась выбраться за его границы. Сагрон чувствовал, как першило в горле, напоминая о том, что пора бы и умолкнуть, но ни на секунду не позволял себе сомкнуть губы.

Музыкальная шкатулка открылась, и мелодия, тревожная, как в тот раз, когда артефакт только-только доставили в НУМ, разнеслась по всему помещению. Энниз занесла кинжал над Ирвином, будто бы и вправду винила во всём только его, и не обращала внимания на тонкую струйку силы, что впитывалась в её тело.

Нож тянулся к его горлу, но Сияющий словно ничего не замечал. Для него не существовало сейчас внешнего мира, только плетение заклинания, яркое, сильное, могущественное. Он все свои силы положил на то, чтобы вытащить из артефакта его мрак.

Сагрон заставил себя не думать о смерти друга. Он попытался — хотя бы мысленно, — подступиться к артефакту, представил, как сжимает его стенки, как пытается выдрать "невесту" на свободу. Приток силы стал больше; он видел, как побледнела Котэсса, как сжал зубы Ролан и тяжело дышала Элеанор, как пошатывалась поющая Хелена, но они сейчас уже не имели значения.

По коже Ирвина стекла первая капелька крови. Энниз преодолевала сопротивление магического круга, волшебную защиту, всё, что они только смогли установить, и убивала, медленно, но уверенно.

— Отойди от моего сына, неверная ведьма!

Энниз обернулась, скорее от неожиданности, чем потому, что соотнесла эти слова с собою.

Профессор Куоки застыл у самой границы круга. Он сжимал в руках свои вечные инновационные часы, маленькую сферу на золотой цепочке, и смотрел на Фору полным ненависти взглядом. Куда-то пропала и сгорбленная спина, и смешные движения; сейчас он казался величественным и почти страшным.

— Ничтожный старикан, — злобно выдохнула Энниз. В один миг Ирвин потерял значение в её глазах — она видела, как Куоки вплетал и свою силу в заклинание, как тьма "невесты" переплеталась с её собственной аурой, всё быстрее и быстрее возвращаясь на место. — Сумасшедший часовщик!

Она метнула нож — и тот ударил Куоки в сердце. Его смешной серый балахон почти вмиг просочился кровью у раны — алые капельки превратили непримечательную ткань в поле боя.

Куоки промахнулся.

— Это по докторской я — сумасшедший часовщик, — прохрипел Толин, и на его губах выступила кровь. — А по кандидатской — проклятийник. Теория случайных проклятий… — он захрипел и вымученно улыбнулся. — Чтоб оно работало, как мои инновационные часы!

Он с трудом поднял руку — и швырнул сферу в самый центр круга, в музыкальную шкатулку.

Магия достигла своего пика — и сильнейший взрыв силы собрался внезапно в пределах одной маленькой, незаметной сферы. Энниз бросилась к часам, сжала их руками, и тьма "невесты", уже скопившаяся в ней, хлынула наружу. Пропали куда-то и хвосты, и гнилостные следы на руках, уже начавшие проявляться — и она упала без сознания.

Волшебство схлестнулось — и в тот же миг затихло, осыпавшись мелкими осколками им под ноги.

Музыкальная шкатулка выдала весёлую, светлую мелодию свободы. Инновационные часы ответили ей тихим скрипом возле недвижимой Энниз.

Ирвин первым разорвал прочный круг. Он выдернул руки из пальцев Хелены и Элеанор и, оттолкнув Сагрона в сторону, рухнул на колени рядом с Куоки.

— Ты не можешь, — прошипел он, выдёргивая кинжал из его груди. — Ты не можешь так просто умереть.

— Что он делает? — Котэсса рванулась вперёд. — Надо звать целителя!

Сагрон вовремя поймал её за локоть и рванул на себя, не позволяя сделать и шагу. Остальные стояли, словно так и надо было — и смотрели на Ирвина со смесью восторженности и ужаса.

— Он целитель, — прохрипел Сагрон. — Он по природе дара целитель. И если он ничего не сможет сделать, то уже никто не сможет.

— Он… — Котэсса застыла. — Он…

— Он — его сын, — кивнула Хелена, сделав шаг вперёд. — Старший.

Она не проронила больше ни слова, только с какой-то болью во взгляде смотрела, как Ирвин бормотал заклинание за заклинанием — и ничего не действовало.

Он в отчаянии прижал руки к ране и прошептал, зло, почти с ненавистью:

— Это ты виноват, папа. Это из-за тебя я — боевой маг и не могу тебя спасти.

Куоки с трудом открыл глаза и попытался прошептать что-то, но вышло только что-то на подобии хрипа. Ирвин склонил голову, вжимая руки в рану — и сдался, отпуская волшебство на свободу.

Магия полыхнула неожиданно. Яркое, внезапное сияние, сорвавшееся с его ладоней, пробило профессора Куоки насквозь, словно копьём, и вырвалось на свободу. Свечение распространялось по всему подвалу, и в ответ ему раздавалась игра маленькой музыкальной шкатулки.

Волшебство сдалось. Боевое заклинание щита, вложенное в руки целителя, растеклось по телу Толина, напитывая его жизненной силой. Он открыл глаза вновь — и, слабо улыбнувшись, протянул руку, чтобы потрепать Ирвина по голове.

— Сынок… — прошептал он. — Какой ты у меня взрослый стал, — и закрыл глаза.

Ирвин отшатнулся от него, с неверием посмотрел на свои руки — а потом перевёл взгляд на Сагрона, потерянный, опустошённый, уставший.

— Всё закончилось, — с трудом выдохнул он. — У нас получилось.

Сагрон оглянулся на Энниз.

— Что с ней? — спросил Дэрри, чувствуя, как дрожит и его голос. — Проклята?

Она разжала пальцы, и часовая сфера покатилась к Куоки и застыла прямо у его руки. Ирвин заставил себя подняться и, пошатываясь, подошёл к Энниз.

— Нет, — она распахнула глаза, всё ещё лёжа на земле. — Всё выгорело. Все выгорело… Я теперь свободна!

— Боюсь, — Ирвин оглянулся на Котэссу, — насчёт свободной придётся повременить. Котэсса, вы поможете мне наложить на неё сеть?

Тэсса только слабо, едва заметно кивнула, но так и не выскользнула из объятий Сагрона, лишь плотнее прижалась к нему — и подумала, что, наверное, совершенно не хочет просить коменданта искать ей какую-нибудь комнату.

— Если ты будешь, — почти с угрозой промолвил Сагрон, — делать столь неоднозначные предложения моей невесте, я лично наложу на тебя проклятие в стиле невесты. И мне плевать, что это невозможно.

— Невесты?! — возмутилась Котэсса, но Дэрри проигнорировал её, только, кажется, ещё более собственнически прижал к себе.

Ирвин бросил взгляд на спящего — но живого, — отца и обессиленно вздохнул.

— Перемирие закончилось, — пожал плечами он. — Но, мне кажется, нам с тобой давно уже было пора примириться, — он устало протянул руку. — Мир?

Сагрон вздохнул, глядя на чужую, залитую кровью ладонь, и протянул:

— Извини, я её сейчас никуда не отпущу, мне нужны обе мои руки. Но мир.

Ирвин засмеялся. Он оглянулся на Ролана, бросившегося к Элеанор, на Хелену, с интересом поглядывающую на своих бывших студентов, и сел возле постамента с артефактом.

— Точно попрошу об отпуске, — вздохнул он. — Не то я сдурею с этой магией.

Воцарившуюся на короткие несколько секунд тишину прервало громкое, радостное восклицание.

— Ирвин, сыночек! Они заработали!

Профессор Куоки сидел на холодных камнях, гордо вскинув вверх сферу с инновационными часами.

С инновационными часами, показывающими правильное время.