Радикальная близость. Руководство по созданию подлинно близких отношений

Глава 1 Больше чем секс

Ваш партнер смотрит вам в глаза, а потом начинает целовать так, будто ласкает вашу душу. И в этот момент ваше тело расслабляется и вы наслаждаетесь непередаваемым чувством душевного комфорта; неуверенность и стеснительность исчезают. Вы стремитесь стереть все разделяющие вас границы, на вас обрушивается волна желания поглотить друг друга, слиться со вселенной во взрыве искрометной звездной пыли и любовного сока. В этом безумии нет места для размышлений, нет нужды в толковании или осмыслении…

Наверняка вы читали о чем-то подобном в романе или видели в кино, а возможно, это живет исключительно в мире ваших фантазий. Но возможно, вы действительно пережили подобный момент умопомрачительной, волнующей душу, потрясающей близости.

Если вы спросите своих знакомых, что для них означает близость, одна половина опишет подобную сцену. Остальные же расскажут вам о потрясающем дорожном приключении или дне, проведенном в спа-салоне со своей лучшей подругой, в котором были искренние разговоры и интимные признания. Они будут описывать свой уникальный опыт, когда их видели такими, какие они есть на самом деле, — со всеми недостатками. И все равно их любили и принимали.

В этом смысле близость — это противоядие от стыда и веры в то, что мы настолько плохи или сломлены, что недостойны любви и чувства принадлежности — двух вещей, крайне необходимых для ощущения благополучия. Мы жаждем близости, ищем ее и иногда даже требуем ее. Но одновременно мы можем ее бояться, отталкивать и бежать от нее. Большинство из нас способно указать на идею или явление того, что мы бы назвали близостью в нашей жизни, но лишь немногие в полной мере отдают себе отчет в том, какие смыслы скрываются за этим словом. Чего именно мы так страстно желаем и почему это настолько нас тревожит? Близость рискованна. Вы можете ощущать себя так, будто вас оценивают или осуждают, что, в зависимости от вашего порога уязвимости, может быть захватывающим или мучительным. Все дело в том, что наше ограниченное понимание близости предполагает, что ее достижение зависит от кого-то или чего-то. На самом деле природа близости обширна и легко доступна каждому из нас в отдельности.

Задумайтесь: насколько вы близки с собой? Например, когда вы в последний раз сидели неподвижно, отложив в сторону все электронные устройства, и просто слушали звук собственного дыхания? Есть ли у вас практические знания о своих внутренних органах и о том, где они расположены в теле? Когда вы принимаете пищу или пьете воду, делаете ли вы это осознанно или отвлекаетесь на посторонние мысли, пытаясь разобраться в деталях своей жизни? Попробуем копнуть глубже. Какие чувства у вас возникают, когда вы смотрите на закат, и где вы это ощущаете в своем теле? А когда вы в последний раз с любовью и удовольствием смотрели на отражение своих гениталий в зеркале? Все это — грани близости. Суть в том, что мы можем встретиться друг с другом только в той мере, в какой мы способны встретиться с самим собой. Правила игры остаются теми же независимо от того, участвует ли в ней кто-то еще, или же вы отправились в одиночный полет. Что-то выглядит отлично, а что-то не очень. Мы не можем быть близкими выборочно и испытывать только приятные моменты; это так не работает. Мы либо внутри, либо снаружи. Близость требует мужества, и при умелом подходе награда того стоит. А как скажет вам моя клиентка Сара, альтернатива может быть разрушительной.

Сара с трудом узнает себя в зеркале. Ее опухшие глаза смотрят из отражения, пока она осознает неизбежность того, что с ней произошло. После семнадцати лет брака, в котором родилось двое детей — теперь уже подростков, — муж сообщил, что уходит к другой женщине. Их тайный роман длится вот уже три месяца. Сара ни о чем не догадывалась и не замечала никаких признаков того, что у Джека образовалась параллельная жизнь. Она потрясена, но почему-то не слишком удивлена. За последние десять лет их сексуальная жизнь практически сошла на нет, а отношения стали больше походить на отношения соседей по комнате. Сара чувствует себя потерянной, неправильно понимаемой не только мужем, но и самой собой. Глядя на свое отражение, она задается вопросом, куда девалось ее прежнее яркое «я».

Так что же поглощало все ее внимание? Ведение домашнего хозяйства, общественная нагрузка в школе, членство в совете директоров некоммерческой организации, поддержка блестящей карьеры мужа, регулярные тренировки с тем, чтобы поставить заслон наследственному диабету второго типа и разрушительному воздействию старения, забота о детях… Как и в случае со многими парами, у Сары и Джека никогда не находилось времени для разговора по душам, когда бы каждый мог высказать, что его беспокоит. Супругам не хватало внутренней организованности и энергии, чтобы раскопать все микротравмы отношений, связанные с неудовлетворенными потребностями, упущенными возможностями для общения и обманутыми ожиданиями. Вместо этого они изо всех сил старались держаться вместе на плаву с хорошей мерой того, что я называю триадой антиблизости: отрицанием, дефлексией и переключением внимания. Возможно, интуитивно они чувствовали, что как только все артефакты будут извлечены на поверхность для изучения при свете дня, им предстоит неизбежная и непосильная работа по ремонту и реставрации. Джек предпочел начать все с чистого листа, предоставив Саре проводить разбор полетов самостоятельно.

В культурном отношении мы все — большие мастера переключения внимания. Наше кредо «быть загруженным практически до изнеможения» — это один из способов избегать эмоционального подтекста и притуплять осознание своего существования. Если у нас нет времени охватить взглядом наш внутренний мир или более широкий контекст нашей жизни — значит, его и не существует, верно? А вот и нет! Это в корне неправильно.

А тут еще и высокие технологии. Подумайте: нам удобнее связываться со своими близкими посредством электронных устройств. Сообщения и эмодзи[11] подменяют человеческое общение. Недавняя пандемия довела онлайн-взаимодействие до крайности, и, скорее всего, это еще некоторое время будет продолжаться, пока мы утверждаемся и учимся ориентироваться в этой новой нормальности. Несмотря на то что у жизни, оснащенной цифровыми технологиями, есть много преимуществ, интенсивное использование мобильных устройств прямо или косвенно мешает близости. Несколько исследований показывают, что мы получаем около 50 push-уведомлений в день и проверяем свои мобильные устройства более 250 раз за сутки. Опрос, проведенный компанией RootMetrics, показал, что 23 % его участников в течение минуты после пробуждения уже тянутся к телефону. А еще 34 % могут воздерживаться от пяти до десяти минут. Только представьте: исследование компании Harris Interactive, специализирующейся на изучении общественного мнения, показывает, что 20 % людей в возрасте от восемнадцати до тридцати четырех лет признаются, что проверяют свои телефоны даже во время секса!

Но вот — ирония судьбы: при всех растущих возможностях взаимодействия, которые обеспечивают цифровые коммуникации, неизбежно закрадывается смутное ощущение изоляции и отчуждения. Всем миром спустившись в кроличью нору высоких технологий, мы снижаем собственную чувствительность к нюансам языка тела и выражения лица. Мы глухи к тонкому виду общения, происходящему в промежутках между словами. Продолжительность концентрации нашего внимания сокращается с проявлением того, что в настоящее время нейробиологи называют экранной усталостью. Мы поглощаем заголовки, а не книги, смотрим видео, а не читаем, узнаем новости из TikTok, получаем доставку почти всего на свете в день заказа. Мы становимся нетерпеливыми, легко отвлекаемыми и скучающими. Вам знакомы фильтры, которые мы применяем к публикуемым нами фотографиям, чтобы они выглядели безупречными? Это метафора розовых очков, сквозь которые мы смотрим на свою жизнь. Короче говоря, наше восприятие мира, людей в нем и самих себя искажено. И это — проблема, поскольку по определению ясное видение того, что находится перед нами, является важным аспектом близости. И тут снова неизбежно возникает тройственный союз, о котором я писала выше: отрицание, дефлексия и переключение внимания. Я столкнулась с ним на собственном опыте, когда мне было чуть за тридцать и я десять лет прожила в лишенном секса браке.

Я встретила Вика через год после окончания Пенсильванского университета. Мы с моей лучшей подругой детства отмечали ее день рождения в одном из баров Нью-Йорка. Мы болтали, пили пиво и слушали живую музыку. Я узнала Вика в ту самую минуту, когда он вошел в дверь с гитарой за спиной. Я никогда прежде его не видела, но мне показалось, что я тону в этих глазах уже тысячу лет. Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда, — я с трудом верю в такие понятия, — но каким-то неописуемым образом я мгновенно почувствовала связь с этим человеком. Вик зарабатывал на жизнь рок-музыкой и вел образ жизни вечно голодного артиста. Он был обаятельным, забавным, нежным и постоянно что-то придумывал. Два с половиной года спустя мы поженились в ресторане на берегу реки Гудзон.

К тому времени, когда почти десять лет спустя на моих биологических часах прозвенел будильник, мы уже пять лет жили в Лос-Анджелесе. Музыкальная группа, которую мы создали и в которой я была солисткой, была популярна у местной аудитории, но не имела контракта со звукозаписывающей компанией. Мои родители помогли нам с первым взносом за дом на Голливудских холмах, а седьмую годовщину нашей свадьбы я планировала отметить на Гавайях. Я долго мечтала об этой поездке. Ведь предыдущие годы все наши деньги уходили на раскрутку группы. Сначала — команды Вика, пока мы жили в Нью-Йорке, а затем, после переезда в Лос-Анджелес, — нашей совместной с ним группы. Репетиционное помещение, оборудование, записи, сшитые на заказ серебристые кожаные наряды… список можно долго продолжать. На полноценный отдых ничего не оставалось.

Через несколько недель после знакомства Вик сказал мне: «Однажды у меня будет дочь по имени Рэйчел. Если это нарушает твои планы, советую уйти прямо сейчас». В двадцать два года меня мало интересовало то, что у двадцатипятилетнего мужчины уже существуют отношения со своей будущей дочерью. Для меня это было не важно, но имя мне нравилось, а материнство было частью моих долгосрочных планов. Почти десять лет спустя я совершила паломничество в Кону[12], чтобы зачать Рэйчел.

Большой Остров[13] поразил меня. Еще до поездки я жадно читала об истории гавайской культуры и духовности. А здесь мы путешествовали по нему, стремясь приобщиться к мане[14] земли, лаве, дикой природе, океану. У нас была миссия направить эту энергию на зачатие нашего ребенка. На это у нас было восемь дней. Но примерно на половине этого пути Вик однажды повернулся ко мне и сказал: «Если ты хочешь забеременеть, тебе все же придется меня трахнуть». Тем самым он озвучил маленький грязный секрет нашего брака.

Дело в том, что на протяжении десяти лет, проведенных вместе, я по сути была полностью заморожена в сексуальном плане. Должно быть, вначале все шло хорошо, иначе бы мы не испытывали взаимного притяжения, но к тому времени, когда мы стали жить вместе и решили пожениться, и возникла эта проблема. Накануне нашей свадьбы Вик был глубоко обеспокоен состоянием нашей сексуальной жизни и думал, как лучше поступить. Я едва помню наш тогдашний разговор, но коль мы все-таки договорились о свадьбе, я согласилась спать с ним чаще. Не то чтобы он не удовлетворял меня. Напротив, он был хорошим и щедрым любовником. Да и я всегда проявляла интерес к сексу, а в старшей школе и колледже свободно исследовала свою сексуальность. Черт побери, я мастурбировала с тех пор, как мне исполнилось три года от роду. Я любила секс, и у меня был красивый искренне любимый мною мужчина, который умирал от желания заняться со мной любовью. Но! При одной мысли о близости меня начинало мутить. И я была уверена, что со мной что-то не так.

Возможно, подумала я, у меня какие-то проблемы с гормонами, и вскоре после свадьбы я попросила своего гинеколога сделать анализ крови. Но она ответила, что я здоровая и молодая, а ее обширный опыт подсказывает, что, если женщина замыкается в браке, это происходит из-за динамики отношений. Я была категорически против возможности такого сценария и, затаив дыхание, ждала результатов анализов. Но подозрения врача подтвердились: анализ крови был идеален. От отсутствия у меня либидо не было волшебной таблетки, предлагавшей легкое решение. Меня терзало чувство вины. Я чувствовала себя сломленной, пристыженной и преданной своим собственным телом. Добавьте к этому переживания отказа и обиды со стороны Вика, и я оказывалась парализованной внутри порочного круга, не в состоянии признать или решить свою проблему или уменьшить страдания своего мужа. И что я делала? Я делала вид, что на самом деле ничего не происходит, что все в порядке. Это отрицание. Если Вик заговаривал о нашей проблеме, я находила способ выставить его неправым. Это дефлексия. И я ушла с головой в работу, заботу о наших собаках и, в конце концов, в свою одержимость темой беременности. Это переключение внимания.

Несмотря на десятилетние проблемы, нам таки удалось довести до конца свое намерение — мы действительно зачали на острове Рэйчел. Больше секса у нас никогда не было.

Беременность моя протекала легко, и Рэйчел родилась здоровой и очаровательной. Первые несколько недель после родов пронеслись как вихрь. Меня разрывали самые противоречивые чувства. С одной стороны, я была преисполнена энтузиазма, но одновременно испытывала эмоциональную подавленность. Самым странным в этом коктейле было то, что с того самого момента, как я родила, я стала более похотливой, чем когда-либо прежде. Я не была так одержима сексом с тех пор, как познакомилась с Виком. Я была уверена, что в процессе родов что-то произошло в физическом или гормональном плане, что привело к моей ненасытной жажде секса. Через полтора месяца после родов врач дал мне разрешение на взлет, и я буквально лезла на стену от переполнявшего меня желания. Испытав облегчение от мысли о том, что после стольких лет вновь смогу наслаждаться подобным состоянием, я поспешила домой, чтобы утолить голод вместе с мужем. Он — я была уверена — будет удивлен, приятно растерян и точно воспользуется моим состоянием.

«Как все прошло?» — нетерпеливо спросил он, зная, что я была у врача.

Я была не в состоянии ничего ему ответить, потому что все мои мысли и желания были об одном: вот я срываю с себя одежду и сливаюсь с ним своим обнаженным телом. Это продолжается бесконечно, мы ненасытны и не можем оторваться друг от друга… Но тут я взглянула на Вика, и в тот же миг будто кто-то выдернул вилку из розетки и высосал из меня последнюю каплю желания. Я была раздавлена. Но и ошарашена тоже. Мне открылась неоспоримая истина. Со мной не происходило ничего плохого. Мое тело горело желанием: чувствовать кожу возлюбленного на своей коже, в то время как наши ноги и руки переплетаются, корчиться в экстазе от принятия его в свое тело, чувствовать его внутри себя, как он наполняет меня, сверлит до тех пор, пока мы оба не взорвемся, а затем не растворимся в сладком блаженстве. Эти шесть недель мне показали, что я способна испытывать все это снова. Только не по отношению к собственному мужу. Я была в ужасе. Реальность ударила меня наотмашь по лицу.

В итоге я нашла себе прекрасного психотерапевта и после десяти лет неспособности любить Вика так, как он того заслуживал, ушла от него. Нашей дочери было четыре месяца.

Несколько лет терапии помогли мне многое понять о себе, своем браке, своем детстве. Я начала отдавать себе отчет в том, что с мужем я повторяла определенную динамику своих отношений с матерью. Теперь, десятилетия спустя, я резюмирую это так: выбрав Вика, я вступила в брак с собственной матерью. В какой-то степени это верно для всех; наше детство формирует то, как мы выстраиваем свои романтические отношения. Нас рано учат тому, как следует дарить и принимать любовь. Даже не осознавая этого, мы входим во взрослые отношения с готовым набором представлений, чувств и ожиданий. В меня была предварительно загружена операционная система, которая требовала определенного набора условий для того, чтобы я могла дарить и принимать любовь. И Вик отлично вписался в эту систему — он дарил и принимал любовь невероятно знакомым образом. Кстати, это одна из причин, почему мы остаемся близкими людьми даже после того, как наша дочь стала взрослой. Мы чувствуем себя братом и сестрой.

Однако я не могла понять, как мои эмоциональные отношения с Виком повлияли на мои физические отношения с ним. Почему здоровая, образованная, уверенная в себе молодая женщина, любящая своего мужа, необъяснимым образом потеряла половое влечение.

В моем окружении не было тогда человека, кто бы смог помочь мне разобраться в том, что я переживаю, ответил бы на мои вопросы. До всего приходилось доходить самой. Тогда и определился мой дальнейший жизненный путь: исследовать и открывать истинную природу сексуальности. Только сейчас я способна оглянуться назад и рассмотреть во всех деталях — в постели и вне ее — наши с Виком отношения, и распознать динамику, с которой я с тех пор так хорошо знакома. Теперь я знаю наверняка, что умелое управление нашими сексуальными отношениями избавило бы нас обоих от десяти лет страданий и могло бы стать полным любви и уважения партнерством.

В ситуации Сары, как и в моей собственной, легко рассматривать в качестве причины распада брака секс. Большинство пар, испытывающих сложности в спальне, пытаются наладить свою сексуальную жизнь, не понимая, что это лишь симптом более фундаментальной проблемы. Но они никогда не решают ее по-настоящему и делают процесс разрыва отношений необратимым. У каждой пары, конечно, свой уникальный набор трудноразрешимых вопросов. Но вот что является универсальным, так это потребность в интимной связи с собой, а затем уже и друг с другом.

Важность близости существует не только в контексте отношений. На самом деле практика радикальной близости начинается с нас самих. Мы доступны для связи с другими только в той мере, в какой мы можем соединиться с собой. Это касается любовников, друзей, родственников, коллег и даже бариста в местной кофейне. Чтобы поделиться самыми нежными частями себя, мы должны знать, чем именно мы делимся. И чтобы полностью увидеть кого-то другого, мы должны быть в состоянии распознать в их опыте свой собственный. Большинство из нас так и не научились — ни в школе, ни на чужом примере, ни посредством постепенного осознания — быть в полном контакте с собой. Нас приучили искать авторитеты в кино, средствах массовой информации, рекламной индустрии, религии и семейной культуре. Неудивительно, что мы, все больше и больше увязая в сложностях жизни, утрачиваем ощущение собственного «я». Мы все больше отвлекаем свое внимание от своего собственного внутреннего знания. Используя близость в качестве основополагающего принципа человеческого существования, мы можем строить жизнь, основываясь на том, в чем мы действительно нуждаемся, а не на том, в чем мы нуждаемся по мнению других людей, или, согласно нашим собственным представлениям, в чем мы должны нуждаться. Такой суверенитет освобождает, и это похоже на возвращение домой — к самому себе.

Глава 2 Докопаться до сути

«Детские шажки» полезны. Они являются необходимым методом перехода от одного набора условий к другому. Например, если мы хотим получить богатство с помощью скромного финансового портфеля, легко увидеть, что нам необходимо разбить этот гигантский скачок на серию последовательных шагов, чтобы в конечном итоге достичь своей цели. В сфере личностного роста или трансформации, маленькие шаги позволяют нервной системе регулировать себя по мере того, как мы формируем новые нервные цепочки и развиваем новые навыки.

Представьте, что вы работаете над тем, чтобы избавиться от агрессивной манеры езды. Инсценируя свое превращение в дзен-автомобилиста, вы можете начать с сопротивления желанию выражать свой гнев криком и вместо этого просто наблюдать за природой собственного гнева. Следующим шагом может стать выражение своих эмоций по мере их возникновения, говоря о себе в третьем лице (так называемая техника осознанности): «Это Зои злится, что водитель синей „Теслы“ не включил сигнал поворота. Это Зои предполагает, что водитель „Теслы“ никого, кроме себя, не видит на дороге. Это Зои строит предположения о других людях, которых не знает». Как только вы освоите этот прием, возможно, вы перейдете к тому, что станете видеть лучшие стороны тех, кто в данный момент делит с вами дорогу. И поймете, что каждый из них сталкивается с собственными трудностями и отвлекающими факторами. В конце концов, продвигаясь маленькими шажками, вы обнаружите, что вас ничто и никто в процессе езды совершенно не задевает. Отличная работа!

Но порой «детские шажки» становятся простым способом избежать каких-то глобальных изменений. Как насчет ситуации, когда вы в своей перегруженной жизни жаждете иметь больше времени на себя и вам удается убедить своего партнера пару часов присмотреть за детьми, чтобы вы могли сходить на занятия йогой. Конечно, это «детский шаг», и, безусловно, его сделать стоит, но он не приводит к значительным и устойчивым переменам. Для этого нужны взрослые шаги, может быть, даже радикальные.

Я выбираю определение «радикальный», потому что оно передает дух того, что представляет собой путь к устойчивой близости.

Прилагательное радикальный происходит от латинского слова radicalis, которое восходит к radix, что означает «корень» и все, что к нему относится или от него происходит.

В жизни растения radical — это зародышевый корешок внутри семени. Это самое первое, что появляется из семенной коробочки и попадает в землю. Росток всасывает воду через корешок и посылает ее листьям, чтобы они могли начать фотосинтез.

Радикальный буквально означает прорывной в создании системы питания для всего растения — очевидная метафора возможности людей создать систему, питающую само их существование.

Радикальный также означает фундаментальный. Тот факт, что для поддержания жизни нам необходим кислород, делает наличие свежего, чистого воздуха радикальной потребностью человека. Это не дополнение, это основа нашего существования. В архитектуре здание поддерживается фундаментом, на котором оно стоит. Мы уделяем пристальное внимание свойствам и истинной природе материалов для создания фундамента, чтобы они не рассыпались под тяжестью возводимой конструкции. Применяя этот принцип к построению себя и своей жизни, мы достигнем того же уровня целостности, если будем исходить из понимания сущности таких вещей, как выполняемая нами работа, потребляемая нами пища, место нашего проживания, люди, которыми мы себя окружаем, и да, безусловно, — близость.

Еще одно значение слова «радикальный» — прогрессивный или экстремальный, особенно если речь идет о трансформации. Визионерам хорошо известно, что легче восстановить статус-кво после слишком сильного растяжения конструкции, чем пытаться ее расширить, согласившись на умеренные и в конечном счете неадекватные изменения. Прекрасным примером тому является Французская революция конца XVIII века, когда граждане Франции в затяжной борьбе разрушили и перестроили всю социально-политическую систему. Именно радикальным революционерам можно приписать успех этого предприятия.

Устраивайтесь поудобнее в кресле — сейчас будет небольшой урок истории. Итак, в конце 1700-х годов Франция переживала значительные экономические трудности. Произошло это отчасти из-за того, что король Людовик XVI, так же как и его предшественник, расточительно тратил деньги на американскую революцию, в результате чего правительство почти обанкротилось. Крестьяне пребывали в отчаянии, пережив десятилетия засухи, скудного урожая и свирепствующего мора скота. Существующая феодальная система означала наличие трех классов, или сословий. Первое сословие состояло из духовенства. Вторым были члены королевской семьи, которые не платили налогов и имели множество других привилегий. Третий — и самый многочисленный класс — составляли все остальные, а именно 98 % крестьянства и 2 % буржуазии. Люди третьего сословия были единственными, кто не был освобожден от уплаты непомерного земельного налога. При этом они мало что получали взамен. Неудивительно, что постепенно трудовой класс закипал от ярости.

Стремясь восстановить порядок и моральный дух нации, король созвал Генеральные штаты, в которые вошли представители всех трех сословий. Но прежде они должны были составить список претензий для предъявления королю. Но поскольку каждое из трех сословий имело только один единственный голос, третье сословие могло легко проиграть тем, в чьих руках была власть. Таким образом, простые люди практически не имели права голоса, несмотря на то что составляли большинство населения.

Нетрудно представить, что Генеральные штаты были просто фарсом. Все согласились, что система дает сбой, но принятие совместного решения оказалось невозможным. Взяв быка за рога, третье сословие назвало себя Национальным собранием и собралось отдельно в соседнем теннисном клубе. В так называемой «Клятве на теннисном корте» они поклялись не расходиться, пока не примут новую конституцию. В течение недели большая часть духовенства и сорок семь либерально настроенных дворян присоединились к Национальному собранию, вынудив короля признать их в Генеральных штатах, и переговоры возобновились.

Тем временем в Париже люди получали отчеты о работе Генеральных штатов и все больше паниковали по поводу слухов о военном перевороте. Обеспокоенные тем, что им понадобится оружие, чтобы себя защитить, парижане двинулись на штурм Бастилии — крепости и государственной тюрьмы Франции. Это произошло 14 июля, и теперь этот день отмечается как национальный праздник, начало Французской революции.

3 сентября 1791 года была принята первая в истории Франции конституция. Она установила конституционную монархию, в которой король сохранил право вето и возможность назначать министров. Хотя новая конституция и устранила многочисленные причины недовольства простых людей, но это был только компромисс. Большинство людей были разочарованы, посчитав изменения недостаточными.

Оставайтесь со мной. Сейчас все станет гораздо более радикальным.

Молодой юрист Максимилиан Робеспьер и клуб революционеров, называвших себя якобинцами, выступили решительными защитниками простых французов, лишенных политического голоса. Якобинцы — выходцы из менее состоятельных слоев общества — были страстными приверженцами гораздо более широкой версии политических и экономических реформ. Не желая довольствоваться «детскими шажками», они замышляли падение короля Людовика XVI и возвышение Французской республики.

В 1792 году якобинцы напали на королевскую резиденцию в Париже и арестовали короля. Национальное собрание взяло на себя управление и объявило конец монархии и создание Французской республики. В следующем году Людовик XVI был признан виновным в государственной измене и казнен на гильотине, а девять месяцев спустя за ним последовала и королева Мария-Антуанетта, прославившаяся скандальным изречением: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные». Как стало известно позднее, эту фразу королева не произносила, но она демонстрировала полную неосведомленность о нужде, в которой живет ее народ.

Как и всякая радикальная трансформация, реализация новой социально-политической парадигмы обходилась дорого. Следующие десять месяцев после смерти короля и королевы были настолько жестокими и хаотичными, что французы называют это время la Terreur (Террор). Мнимые враги революции отправлялись на гильотину тысячами. В конце концов, Робеспьера погубила его навязчивая мечта об идеальной республике. Безразличие к человеческой жизни в стремлении к своему идеалу настроило против него общественность и членов Конвента. Он и около девяноста его товарищей были казнены после особенно агрессивного ночного штурма парижской ратуши во время заседания Конвента. Французская революция наконец завершилась окончанием периода Террора, одобрением новой конституции и возвышением Наполеона Бонапарта, что стало еще одной остановкой на пути к неделимой, светской, демократической и социалистической республике, которой она является сегодня.

Робеспьер считал, что в погоне за новым способом бытия необходимо уничтожить все то, что существует в оппозиции к цели. По сути, действуйте так, как будто вы уже находитесь в своем новом обличье, и избавьтесь от всего лишнего или всех тех, кто больше не в состоянии идти с вами в ногу.

Поймите меня правильно, я не выступаю за гибель людей. Никого не нужно отправлять на гильотину… во всяком случае, буквально. Но в процессе углубления собственного опыта и расширения отношений с миром появится многое, от чего вам придется избавиться. Вы могли бы отнестись к представленным в этой книге упражнениям просто как к небольшим изменениям, чтобы иметь больше моментов близкой связи. В этом не было бы ничего плохого, если это уровень, до которого вы готовы продвинуться. Это были бы достойные «детские шаги». Однако эта книга называется «Радикальная близость». И это, как и в случае с Францией, требует настоящей революции, чтобы прийти к жизни, которую вы действительно желаете… и заслуживаете.

В линии Шривидья[15]-тантры есть такое изречение: «Если вы действительно хотите быть с Матерью, вы можете стучаться в ее дверь столько, сколько захотите. В конце концов она вас впустит. Но она не просто откроет дверь. Она протянет руку сквозь замочную скважину, схватит вас и будет медленно втаскивать».

Мать является воплощением божественного женского аспекта вселенной и представлена в этой традиции как Кали Ма, чья любовь к своим детям глубока, безусловна и выражается яростно. Она является центральным божеством, которому поклоняются адепты этой традиции. Пребывание с Матерью — это понятие, которое могло бы заполнить страницы отдельной книги, но, по сути, оно означает жизнь в соответствии с принципами и практиками пробужденной и воплощенной жизни. Это не так удобно, как пройти через дверной проем в новый образ жизни. Путешествие к новому существованию больше похоже на то, как вас протаскивают через невероятно узкое пространство замочной скважины — темное, дезориентирующее и с зазубренными краями, срезающими все лишнее. Очень немногие переживут путешествие на другую сторону портала, и вам придется подвергать безжалостной оценке то, за что вы держитесь. В конце концов вы выпустите из рук большую часть того, что считали важным.

Так что, глубоко погружаясь в мир близости, держите свой разум, сердце и воображение открытыми. Позвольте себе мечтать о большем. Каково ваше видение себя? Кем вы стремитесь быть? Как вы хотите относиться к людям в своей жизни? Как воспринимать окружающий мир? Потратьте некоторое время, чтобы представить все ясно и конкретно. Запишите свои мысли, занесите их в свой дневник, сделайте доску визуализации… О чем бы вы ни мечтали, выразите это на бумаге. Будь то маленькие шаги, которые вы совершаете, или радикальные акты близости, их будет легче осуществить, если сравнивать с большой, четко определенной картиной. Вы можете совершить по пути привал, но, по крайней мере, — если вы решитесь идти до конца — у вас перед глазами всегда будет вся мегилла[16].

Глава 3 Матрица радикальной близости

Я никогда не забуду, как слушала свою первую в жизни симфонию. Это происходило в Нью-Йоркской филармонии в Линкольн-центре. Я не помню точно, что это была за программа, но, зная своих родителей, думаю, что, скорее всего, давали Моцарта или Бетховена. В нашем доме всегда звучала классическая музыка. Это было увлечение моего отца. Оно включало в себя ультрасовременный проигрыватель и колонки и полку длиной чуть ли не в милю с драгоценными виниловыми пластинками — коллекцией, которой позавидует любой ценитель оперы. У меня до сих пор перед глазами картина, как мой отец вытирает слезы, слушая, как Мария Каллас поет со смертного одра партию Виолетты из оперы Джузеппе Верди «Травиата». Так что к своим шести годам я уже была более чем знакома со звучанием оперной и симфонической музыки. Но тот первый концерт и наблюдение за тем, как восемьдесят музыкантов совместно создают один большой звук, перевернуло мое сознание. И, несмотря на юный возраст, я сделала поразительное открытие: невообразимое совершенство того, что я услышала, было создано не только творчеством композитора, но и мастерством каждого отдельного исполнителя и одного блестящего дирижера.

Мой первый опыт посещения Нью-Йоркской филармонии стал переломным моментом не только в восприятии мною искусства, но и в восприятии мира. Но только теперь я могу сформулировать то, что почувствовала тогда. Эти восемьдесят человек в тот день продемонстрировали, что получается, когда мы ставим свое самовыражение на службу коллективу. Также с тех пор остается со мной представление о том, что каждый из нас является дирижером собственной жизни. Жизнь составляет контекст, а мы дирижируем всеми ее частями. И чем больше мастерства мы привносим на сцену, тем лучше симфония. Но, как и в случае с этими восьмьюдесятью музыкантами, целое становится больше, чем сумма его частей, и начинает жить своей собственной жизнью.

Эмоциональная. Эмоциональная близость — это опыт распознавания, формулирования, выражения и принятия чувств, эмоционального тона и настроений своих и окружающих. Достижение эмоциональной близости основано на эмпатии[17] и анализе нюансов эмоций, а также на готовности быть откровенным и уязвимым. Видеть и быть увиденным — основа эмоциональной близости.

Физическая. Физическая близость — это опыт связи и знакомства как с нашей собственной телесностью, так и с телесностью другого человека. Если мы физически близки с собой, то знаем, как устроено наше тело, какие ощущения доставляют удовольствие, а какие вызывают дискомфорт или боль. Секс — это одна из форм физической близости, так же как и объятия, поцелуи, любые прикосновения или телесная близость. Представьте, что вы находитесь с кем-то в лифте или стоите плечом к плечу на концерте или спортивном мероприятии. Физическая близость достигается в том случае, если нам не доставляет дискомфорта отсутствие дистанции и прикосновения другого человека.

Энергетическая. Энергетическая близость — это ощущение глубокой связи с человеком, выходящее за рамки слов и прикосновений. Состоящая из трех столпов — присутствия, смирения и любопытства — энергетическая близость возникает, когда мы полностью сосредоточены и осознаем себя или другого человека.

Я: Вы сами. Матрица радикальной близости в целом построена на фундаменте нашей способности быть близким с самим собой. То, насколько хорошо мы способны видеть другого человека, зависит от того, насколько хорошо мы способны видеть себя. Это полигон для проверки наших навыков и способности к установлению связи и общению.

Другой: Кто-то, кроме вас. В этой методологии «другой» определяется, прежде всего, как один единственный человек, независимый от вас. К этому уровню относится выполняемая нами работа по развитию близости с друзьями, членами семьи и любовниками. Однако малочисленные группы людей, объединенные общими интересами, также попадают в категорию других — например семья, небольшая группа друзей или команда коллег по работе.

Мир: Большие группы людей и мир природы. Этот уровень близости включает в себя нашу связь с пространством, в котором мы живем, помимо отношений один на один. Это связи с местным сообществом, городом, страной, миром и самой планетой Земля — все это возможности для близости. Безбрежность мира и наши отношения с ним могут показаться антитезой близости, но практика близости от индивидуума к массам, от личного к общественному, от микромира к макромиру является существенной частью методологии.

Обратившись к Матрице радикальной близости, вы увидите три вида близости, расположенные в верхней части сетки, и три уровня близости вверх по левой стороне, пересечения которых образуют девять ячеек. Каждое из этих полей представляет определенную приоритетную область. Цель состоит в том, чтобы развить каждую из этих областей, применяя методы, описанные в этой книге, а некоторые из них вам будет предложено проработать самостоятельно. При этом вы сможете умело «дирижировать» своей жизнью, углубляя собственный опыт, опыт своих отношений и восприятия мира в целом. Некоторые из этих основных направлений, возможно, заинтересуют вас сразу, а смысл других вам может быть совершенно непонятен.

Возможно, вы питаете склонность, скажем, к эмоциональной близости с собой, но по той или иной причине не слишком заинтересованы в физической близости с самим собой. Или, возможно, вам очень комфортно быть физически близким с другими, но вы отказываетесь проводить время в одиночестве. Для каждого из нас одни области близости являются более сложными, чем другие, но не следует забывать, что то, что дается нам наиболее трудно, предоставляет больше всего возможностей для развития. Существуют веские причины, почему мы недостаточно развиты в некоторых областях своей интимной жизни. И связаны они с нашими собственными устаревшими механизмами психологической защиты, которые обеспечивают наше выживание.

Таким образом, наши постоянные попытки избегать определенных областей Матрицы и дают нам понимание того, что требует исцеления. У меня был бурный восьмимесячный роман, который является прекрасным примером того, что происходит, когда одни части Матрицы радикальной близости развиты значительно лучше, чем другие. Фактически, мой опыт с Оуэном во многом и послужил тому, что я смогла понять и сформулировать концепцию о трех видах близости, и в конечном счете способствовал развитию всей моей модели.

Нас познакомил на конференции общий друг. Оуэн был харизматичным мужчиной шестидесяти лет. Он полностью был в моем вкусе: артистичный, невозмутимый и способный флиртовать. Меня впечатляло в нем все — от копны волос до серебряных украшений. После завершения конференции мы разъехались по домам, и у нас завязалась активная переписка. Наконец, накануне Нового года Оуэн предложил встретиться. Я с радостью согласилась, потому что была совершенно покорена этим обворожительным мужчиной. И это несмотря на то, что вместо пары месяцев ухаживаний у нас была только интенсивная переписка. Я испытывала невероятную легкость при общении с Оуэном, и поэтому совершенно логичной была моя фраза: «Давай сделаем это». Мы провели ночь, рассказывая истории, хохоча и занимаясь по-настоящему феноменальным сексом. Оуэн был искусным любовником.

В следующие выходные я поехала к Оуэну домой. Он встретил меня на подъездной дорожке с бокалом вина и розой, только что сорванной в своем саду. Его дом был очарователен. Небольшой и очень уютный, он стал моим убежищем на многие месяцы. Мне никогда не было здесь скучно. Оуэн обладал потрясающим даром рассказчика, у него были лучшие истории и потрясающая подача. Вход в его мир был похож на психоделическое путешествие в смесь Парижа 1920-х годов, Вудстока и Burning Man[18]. Он был самым чувственным существом, которое я когда-либо встречала. Он ел, пил и занимался любовью, как никто другой. Гедонизм[19] был живее всех живых, и обитал он в этом доме.

Однажды Оуэн посмотрел мне в глаза и сказал: «Я хочу быть с тобой более близким, чем когда-либо с кем-либо другим. Я хочу быть с тобой настолько близким, насколько могут быть близки два человека».

«Что ты имеешь в виду?» — с неподдельным любопытством спросила я.

«На самом деле я не знаю, но, может, ты присоединишься ко мне в попытке это выяснить?»

«Ну, от подобного приглашения я вряд ли смогу отказаться».

Итак, поставив перед собой цель достичь беспримерной близости и ориентируясь по ней, как по путеводной звезде, мы отправились в наше путешествие. В сексуальном плане мы расширили границы всего, что каждый из нас когда-либо делал прежде. Мы пробовали то, на что я, скорее всего, никогда больше не решусь. Я испытывала новые для себя ощущения, по-новому узнавала свое тело и его возможности. Все выходные мы проводили в постели и вне ее, в различной степени наготы. Это казалось естественным, полным любви и благоговения. Мы часами были полностью погружены друг в друга, не обращая внимания на внешний мир, не отвлекаясь ни на какие принятые в обществе представления о сексе. Как астронавты, выполняющие свою миссию, мы летали среди звезд, собирая энергию и расширяя свое сознание. В каждый момент времени мы полностью присутствовали друг для друга здесь и сейчас, мы часами смотрели друг другу в глаза, дышали дыханием друг друга. Это был трансцендентный опыт[20]. Это питало душу. Это было интимно. Но это была лишь одна часть истории.

Со временем Оуэн все чаще болезненно реагировал на мои слова и злился. Только что мы могли беседовать и смеяться, а в следующую минуту он приходил в ярость из-за того, что я сказала. Всякий раз, когда он взрывался, я падала с ним в кроличью нору[21] прежде, чем успевала опомниться, тщетно пытаясь применить все свои навыки общения. У меня никогда не получалось понять источник его гнева. Характерно, что когда я спрашивала, на что он злится, Оуэн тоже терялся. Отчасти потому, что его взрывы часто происходили в состоянии алкогольного опьянения, но в большей степени потому, что будучи на взводе, он не мог сформулировать свою эмоциональную реакцию. Все указывало на неразрешенную психологическую травму из прошлого Оуэна. Он был ветераном боевых действий, и от его историй волосы вставали дыбом. А еще он вырос в семье алкоголиков. Несмотря на то что на протяжении десятилетий он вел здоровый образ жизни, возможно, внутри осталась какая-то неразрешенная травма, только и ожидающая подходящего момента, чтобы прорваться наружу. А кроме того, Оуэн терпеть не мог копаться в себе и своих эмоциях. Те жили своей жизнью — проявлялись случайным образом и, казалось, не соответствовали тому, что происходило в данный момент.

В конце концов, после того как я попыталась поговорить с ним о природе его срывов, Оуэн потерял ко мне интерес. Он был мастером физической и энергетической близости, но обнаружил, что не готов исследовать близость эмоционального порядка. Мы списали завершение нашего романа на логистическую несовместимость и попрощались, стоя на той же подъездной дорожке, на которой восемь месяцев назад он принял меня в свой мир. Правда, в этот раз розы не было.

Уже на следующей неделе, пока я все еще болезненно переживала расставание, мой телефон взорвался текстовыми и голосовыми сообщениями от наших с Оуэном друзей. Он совершил поступок, который продемонстрировал полное отсутствие эмоционального развития: опубликовал в социальной сети пост, наполненный, по обыкновению, прилагательными в превосходной степени, в котором заявлял о преданности своей новой возлюбленной. «А тело еще не остыло», если можно так выразиться: я еще не сообщила своим друзьям и семье, что мы расстались.

Интересно рассказывать историю Оуэна столько лет спустя. В то время я была убита горем. Я искренне его любила, была обижена и зла, а больше всего разочарована. Весь этот эпизод стал определяющим моментом в моем обучении близости. Впервые я анализировала различные аспекты близости, рассматривая свои незаурядные отношения с Оуэном под микроскопом. И тогда я пришла к выводу, что отношения могут быть чрезвычайно близкими и одновременно отчужденными. При всей готовности и способности Оуэна к уязвимости в сексуальном аспекте наших отношений он был совершенно недосягаем эмоционально. Поскольку он не стремился к достижению эмоциональной близости с самим собой, он был недоступен в этой сфере и для меня. Это были высококонтрастные отношения: одни области работали на полную катушку, в то время как другие едва скрипели. Именно благодаря этому осознанию я начала рисовать Матрицу как модель для достижения истинной трехмерной близости.

Часто приходя ко мне на коучинг, человек или пара имеют дело с дисбалансом, который я испытала в своих отношениях с Оуэном. Кейден — хороший тому пример.

Он и его партнерша Бритни жили вместе более пятнадцати лет. Они были лучшими друзьями, родителями, партнерами по бизнесу, вместе медитировали и каждый день занимались серфингом. Эмоционально и энергетически они были очень близки.

Кейден обратился ко мне после того, как узнал, что у Бритни роман, и эта новость глубоко шокировала его. Предыстория такова, что Кейден не интересовался сексом большую часть из тех пятнадцати лет, что они с Бритни были вместе. В первый год отношений Кейден избегал заниматься сексом, а если и делал это, то старался уйти от излишней близости: ни зрительного контакта, ни орального секса, ни объятий после оргазма. Бритни чувствовала себя одинокой и неспособной сексуально выразиться в отношениях. На самом деле она собиралась расстаться с Кейденом еще несколько лет назад, поскольку ее потребности не удовлетворялись. Но Кейден пересилил себя и, не желая терять Бритни, согласился сделать эту часть их отношений приоритетной. Они начали двухлетнюю терапию. Но лечение не принесло результатов, и со временем все вернулось на круги своя — Бритни снова страдала от неудовлетворенности. Чего не скажешь о Кейдене: он был бы совершенно счастлив никогда больше не заниматься сексом. Бритни же раздирали противоречия. Она хотела состариться вместе с Кейденом и наслаждаться всеми теми благами, которые они создали вместе. Но с другой стороны… она просто не могла пожертвовать собственным сексуальным благополучием. Нежелание Кейдена разбираться со своей сексуальностью и с тем, что отсутствие интимной близости влияет на их отношения и моральное состояние его партнерши, — еще один пример последствий того, что одна или несколько областей Матрицы не работают. Кейден и Бритни провели со мной несколько встреч, на которых мы обговаривали все возможности сохранения их партнерства и удовлетворения потребностей их обоих. Кейден провел со мной дополнительные встречи, изучая области под названием «Физическая близость с собой» и «Физическая близость с другим», чтобы посмотреть, как это может послужить Бритни и их партнерству. Бритни проявляла терпение и была полна надежд.

Впервые переступив порог моего кабинета, Эддисон была разбалансирована иначе. Она несколько десятилетий проработала акушеркой. И Эддисон не только способствовала естественному процессу родоразрешения в малообеспеченных сообществах, но и убеждала государственные учреждения и корпорации выделять ресурсы на расширение возможностей медицинского обслуживания женщин, особенно когда речь шла о репродуктивных правах. Скажем так — у Эддисон была сильно развита часть Матрицы «Близость с миром». Менее развитой была ее способность к близости с другими в индивидуальном порядке. На самом деле, ее клиентки-роженицы находили ее теплой и доступной, но они и не подозревали, как нелегко даются Эддисон эти отношения. Хотя она не испытывала недостатка в знакомых и добрых приятелях, у нее было всего два близких друга, отношения с которыми она считала доверительными. Глядя со стороны, вы никогда бы не подумали, что Эддисон страдает от парализующей неуверенности в себе. Негативный внутренний диалог не соответствовал внешнему виду уверенной в себе, успешной и привлекательной сорокавосьмилетней женщины. Обратившись ко мне за поддержкой, она смущенно сообщила, что у нее никогда не было того, что она называла настоящими отношениями — полными взаимной любви и преданности. В двадцать с небольшим она несколько раз занималась сексом, но с тех пор прошли десятилетия, и она не могла себе представить, что же должно произойти для того, чтобы у нее сейчас появился любовник. Она приходила в ужас от одной лишь мысли об этом. Большую часть жизни Эддисон казалось, что близкие отношения просто не для нее. Она не могла точно сформулировать почему, просто была слишком неуверенной в себе, чтобы позволить довериться романтическому партнеру. Теперь, когда приближалось ее пятидесятилетие, она задавалась вопросом, не занимается ли она самообманом.

На свадьбе дочери своей подруги она познакомилась с Финном, и он выказал к ней интерес. Прежде Эддисон могла влюбиться в мужчину и даже пребывать с ним отношения, но все это исключительно в мечтах. Объекты ее внимания никогда так и не узнавали о фантазиях Эддисон. Но в этот раз она больше не хотела воображаемого романа. Финн по-настоящему привлек Эддисон, и она обратилась ко мне за поддержкой.

Мы с ней потратили несколько месяцев на изучение убеждений Эддисон в отношении близости, секса и любви. Мы проследили ее мысли и чувства от самых истоков и обнаружили постоянно присутствовавшее на протяжении ее детства и юности послание, оставившее в ней неизгладимый след: «От успеха до неудачи всего один шаг — все висит на волоске». Если ты не преуспеешь, то потерпишь неудачу. Либо пан, либо пропал. Третьего не существует. Безальтернативная природа потенциального романтического партнерства каждый раз пугала Эддисон.

Мы воспользовались возможностью встречаться с Финном, чтобы проработать страх Эддисон перед неуверенностью, отказом и в конечном счете неудачей. Медленно, но неуклонно Эддисон открылась и позволила Финну войти в свое сердце и свой дом.

Один из моих любимых актеров — Джефф Бриджес. Кстати, он также является последователем традиции дзен. Недавно я наткнулась на его интервью, опубликованное в журнале The Talks под названием «Мой гуру — жизнь». В нем он говорит: «Близость представляется одним из пиков жизни, будь то более глубокое познание себя, своего партнера или мира, в котором мы живем». В книге «Чувак и мастер дзен» (М., Альпина Паблишер, 2020), написанной им в соавторстве со своим давним другом Берни Глассманом, он идет еще дальше: «Я замечаю, что, если я щедр по отношению к себе, принимаю и люблю себя, это находит отражение в мире. Чем реже я осуждаю себя за то, что не стал другим, а являюсь тем, кем являюсь. И к другим я отношусь так же: меньше давлю на них и уважаю их самобытность».

Бриджес указывает на три уровня близости и на то, что формирование более близких и полных любви отношений с самим собой подпитывает наши отношения с близкими нам людьми и с миром в целом.