Расскажи мне, музыка, сказку

Глава четвертая. УЧЕНЫЙ КОТ РАССКАЗЫВАЕТ

Теплые августовские сумерки окружили избушку Тон-Тоныча. Потемнела зеленая хвоя, сосны и ели совсем близко подступили к раскрытому окошку, у которого сидела Наташа. Слабый, едва ощутимый ветерок слегка покачивал густые ветви. Наташе чудилось, что они манят ее выйти из избушки, отправиться туда, в глубь леса, где тихо стоят стволы огромных деревьев, замерших в вечерней дремоте.

«Куда же мне идти? — мысленно обратилась Наташа к той большой ели, что, мерно раскачивая свои ветви, звала ее к себе настойчивее других деревьев. — Уже темно. И я устала. Ведь я целый день провела в Мире Сказочного Волшебства».

...Ель прошелестела: «Ссстввва-а-а...» — и согласно закивала ветвями.

«Если я сейчас пойду в лес, — продолжала Наташа, —то начнутся новые приключения. А я уже спать хочу».

«Ччч-у-у-у...» — ответила ель, и ее ветви вновь стали кивать, соглашаясь со словами Наташи.

«Слишком тихо в избушке!» — подумала Наташа и почувствовала, что ей становится немного страшновато. Поэтому она решила поразговаривать сама с собой вслух.

— Тон-Тоныч куда-то ушел, — громко сказала она. — Наверно, он готовит новое волшебство. Хорошо бы он завтра опять устроил мне что-нибудь такое, вроде сегодняшнего. Мне было так интересно сегодня там...

Наташа задумалась.

— Хотя и не всё понятно! — вдруг решительно тряхнула она головой. — Конечно, не всё! Вот про Леля непонятно. Кто это такой, я так и не узнала. А главное, я ничего не знаю о Волшебной Музыке, которая все время звучала в Сказочном Мире. Про музыку узнать было бы интересно. И про многое другое. Если бы Тон-Тоныч не ушел, я бы его расспросила. Или Ученого Кота по имени Нестор. Ведь Тон-Тоныч утром сказал, что Кот Нестор знает обо всем, что касается музыки. Только я не очень-то верю, что он умеет разговаривать.

И Наташа снисходительно улыбнулась, вспомнив кота с золотой цепочкой, разгуливавшего по лужайке перед избушкой.

— Вы глубоко неправы, прошу прощения у синеглазой,— неожиданно раздался из глубины комнаты вкрадчивый, протяжный, певучий голос.

Наташа быстро обернулась. Она ничего не увидела, потому что в комнате было намного темнее, чем за окном, снаружи, куда она перед этим долго смотрела.

— Это я, Нестор, — послышался опять певучий голос.— Если мой абсолютный слух мне не изменяет, вы хотели расспросить меня кое о чем? Буду рад побеседовать с вами. Приятный вечер, не правда ли? Вам не слишком свежо у окна? Превосходно. Тогда я предложил бы вам оставаться там, где вы сидите. А я уж устроюсь здесь наверху, на своем привычном местечке, на этой высохшей коряге, которую мой коллега Тон-Тоныч почему-то называет Королем Чертей.

Услышав донесшийся откуда-то сверху шорох, Наташа подняла голову и на стене, среди смутных расплывчатых очертаний суков и коряг, увидела два слабо светящихся зеленых огонька.

— Да, да, синеглазая, я нахожусь именно здесь, — продолжал Кот Нестор. — И я уже весь внимание. Прошу вас, вы можете спрашивать меня о чем угодно. Я готов отвечать на наши вопросы.

Наташа задумалась. Кот Нестор, по-видимому, был очень терпелив, потому что он не шевелясь ожидал, когда с ним заговорят. Казалось, его не было здесь, в комнате, и только зеленые глаза, поблескивавшие в темноте, выдавали его присутствие.

Наконец Наташа отважилась.

— Дорогой Кот Нестор, расскажите мне, пожалуйста, про Леля.

— С удовольствием, — ответил Кот Нестор. И Наташа приготовилась слушать.

— Вы, наверно, прекрасно понимаете, что те сказочные времена, о которых вы сегодня узнали, — очень давние времена. Чудесная княжна Людмила и славный витязь Руслан пришли к вам из времен тысячелетней давности. Да, да, не удивляйтесь! Именно тогда жили в стольном граде Киеве люди, подобные тем, каких вы видели. И вы, конечно, понимаете, что в те времена людям из-за своего незнания приходилось верить в различные сверхъестественные силы и в богов.

— Ну конечно же так!—согласилась Наташа и для большей убедительности кивнула головой. — Только... Милый Кот Нестор, можно, вы будете говорить мне не «вы», а «ты»?

— О, это так непривычно для меня! Но я, пожалуй, попробую.

Итак, тысячу лет назад люди верили в многочисленных богов. Были боги лесные, речные, полевые и так далее. Один из главных богов — бог грома и молнии — звался Перуном. Среди главных богов был и Ярило-солнце. Ну, а были боги и не главные, и в их числе такие, кого люди вовсе не боялись, а, наоборот, любили. Вот к ним-то и принадлежал Лель.

Лель был покровителем всех, кто любил друг друга, и на свадьбах всегда славили Леля, чтобы он принес счастье жениху и невесте.

С тех давних времен в русском языке осталось красивое слово: «лелеять», что значит — любить, окружать нежной заботой и вниманием. Говорят про мать, что она лелеет своего ребенка. Или что садовник лелеет, выхаживает прекрасный цветок... Понятно ли я объясняю? Интересно ли меня слушать?

— Очень понятно, — сказала Наташа, — очень интересно.

— Ну что ж, если так, то я стану рассказывать о музыке. Устройся поудобнее, потому что рассказ мой будет не краток. Когда ты устанешь слушать меня, то скажешь об этом.

В те самые тысячелетней давности времена — может быть, раньше, а может, позже — жил да был на Руси славный богатырь по имени Еруслан, по отчеству Лазаревич. Был он добрым, могучим и совершил много разных подвигов. Немудрено, что имя его не забылось. Проходили годы, сменялись столетия, а люди всё рассказывали друг другу предания об удивительных делах Еруслана Лазаревича, рассказывали и не задумывались уже, легенда это, или быль, или сказка.

Предание о Еруслане еще с детства хорошо знал Александр Сергеевич Пушкин. Но сам он рассказал историю уже почти непохожую на древнюю легенду. Он и богатыря-то назвал чуть-чуть иначе — Русланом, и события, которые происходят в сказке Пушкина, совсем иные, чем в старом предании.

Сказка Пушкина «Руслан и Людмила» — это поэма, написанная стихами. А как известно, хорошие стихи обладают чудесным свойством: в них слова обретают особенную силу; певучесть завораживает; стройность и красота увлекают, — и вот уже чувствуешь, как оживает перед тобой сказочный мир, и ты не только видишь то, о чем в стихах говорится, но даже можешь ощутить все чувства, которые переживают герои стихотворного рассказа — и веселье на пиру, и страх перед неведомым, и грусть расставания, и радость победы. Живут в поэме Пушкина «Руслан и Людмила» дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, и рассказ о них звучит легко и весело.

Великим волшебником был Пушкин. Когда же с поэмой Пушкина познакомился композитор Михаил Иванович Глинка, в том мире, где жили созданные поэтом Руслан и Людмила, зазвучала волшебная музыка.

Настоящие композиторы творят посредством музыки чудеса, точно так же как настоящие поэты творят чудеса посредством стихов. То, что ты, девочка, услышала и увидела сегодня, рождено фантазией, талантом и мастерством двух гениальных людей— поэта и композитора. Ты, наверное, слышала или читала, что Пушкина называют солнцем русской поэзии. Именно он, как никто, почувствовал и показал всем, какие богатства таятся в нашем родном языке, как он гибок, выразителен, многообразен и прост.

А Михаила Ивановича Глинку можно назвать солнцем русской музыки.

Я думаю, тебе понятно, что у разных народов музыка звучит по-своему. В речи, в характере, в жизни и нравах людей разных стран есть свои особенности, свои неповторимые красоты. Есть они и в музыке любого народа. Неисчислимый драгоценный клад заключен в русской народной музыке. Глинке этот клад открылся во всем богатстве, и композитор сумел зачерпнуть из него полной мерой. Как в русской литературе Пушкин, так и в русской музыке Глинка впервые заговорил живым, образным и прекрасным языком своего народа. И в сказке о «Руслане и Людмиле» звучание народной музыкальной речи слышится особенно отчетливо.

Вспомни, как Людмила поет «Грустно мне, родитель дорогой», или ее мотив «Ах ты, доля, долюшка». Эти сочиненные Глинкой напевы удивительно близки по характеру грустным, протяжным народным песням. А когда Людмила начинает подшучивать над Фарлафом, кажется, будто звучит веселый плясовой напев. Размышления Руслана среди мертвого поля напоминают задумчивые песни, которые издавна поют в народе. Ну, а хоры в «Руслане и Людмиле» похожи на настоящие древние хоровые песнопения.

Ученый Кот замолчал. Стало уже совсем темно. По-прежнему в открытое окно вместе с вечерней прохладой доносился слабый шум ветвей. Но ни этот шум, ни шуршание хвои, ни тихое потрескивание коры и сухого валежника почти не нарушали тишины, стоявшей в избушке. И поэтому, едва где-то за стеной зазвучала музыка, Наташа, прислушавшись, сразу же смогла узнать ее: именно эту музыку слышала она сегодня, ожидая начала неведомых событий.

Когда же Ученый Кот Нестор заговорил, его рассказ снова повел ее туда, в тот мир, где она уже побывала, и звуки музыки сливались со словами Ученого Кота.

— Ты слышишь, о синеглазая, как звучит увертюра жизнерадостная, ликующая, бодрая, какая дышит в ней богатырская мощь?

Кстати, знаешь ли ты, что такое увертюра? Увертюра предваряет музыкальное действие. Она помогает тебе войти в мир музыкальных событий. Нередко в увертюре заключена музыка предстоящего действия — и та, что рисует характеры героев, и та, что рассказывает о происходящих событиях. Вот и в увертюре к «Руслану и Людмиле» как бы в кратких картинах проходит перед нами все то, что мы услышим и увидим в течение всего действия. Мы будто слышим голос Руслана, чувствуем, как оцепенели люди, когда Черномор унес Людмилу; разделяем общую радость, когда зло оказалось побежденным. А музыка торжествующего заключительного хора, который славит великих богов и отчий край, — эта стремительная музыка как бы пронизывает всю увертюру. Она и начинается с этих, по словам самого Глинки, богатырских «ударов кулаком», когда весь оркестр исполняет быстрые громогласные аккорды. Поэтому с первых же звуков увертюры мы чувствуем могущество добрых сил, которые, что бы ни случилось, обязательно победят коварство и зло.

Можно сказать так, о синеглазая: в ее музыке Глинка выразил главную мысль «Руслана и Людмилы».

— А вслед за увертюрой, — продолжал Ученый Кот, — звучат песни Баяна. Хотя Баян появляется только один раз, на свадебном пиру, образ древнего певца запоминается и остается в памяти — так выразительно его пение.

На свадьбе Руслана и Людмилы ты познакомилась со многими из героев волшебной сказки. Например, на пиру, кроме жениха с невестой, были и Ратмир, и Фарлаф. Но скажи, пожалуйста, кого ты с самого начала успела узнать больше, чем остальных, о синеглазая? — спросил Ученый Кот и умолк в ожидании ответа.

Наташа задумалась... Среди тишины негромко, но отчетливо раздавалось пение Людмилы, и Наташа вспомнила, что ласковый и шаловливый характер княжны ей понравился сразу же.

— Людмилу, — сказала Наташа. — Какая Людмила, я сразу почувствовала, как только она стала петь.

— Ты права, о внимательная и умная девочка! — радостно воскликнул Ученый Кот. — Заметила ли ты, что у каждого героя этой сказки есть свой музыкальный портрет? Каждый из героев «Руслана и Людмилы» поет свою арию... Тебе понятно, что такое «ария»?

— Ария? — переспросила Наташа. Она, пожалуй, понимала, что означает это слово, но объяснить его значение не могла. — Ария — это... — начала было она...

— Ария — это небольшая законченная часть музыкального произведения, которая исполняется одним героем — певцом в сопровождении оркестра, — объяснил Ученый Кот. — Так вот, заметила ли ты, что характеры героев нашей волшебной сказки ты узнавала именно тогда, когда каждый из них пел свою арию?

— И верно! — обрадовалась Наташа. — Вот Руслана — он пока не запел «О поле, поле...» — я не очень хорошо понимала. Я, конечно, уже знала, что он должен быть смелым и сильным. А вот запел он свою арию — и я поняла, какой он храбрый богатырь! Музыка была такая суровая и такая победная, когда он пел про закаленный в битвах меч, что я сразу почувствовала: Руслан обязательно всех врагов осилит и освободит княжну Людмилу.

Наташа увлеклась и не заметила, что говорит-то и объясняет теперь она, а не Ученый Кот, который, однако, и не думал перебивать ее.

— А Фарлаф? — с жаром говорила Наташа. — Сначала он кажется не хуже Ратмира и Руслана, а вот как стал себя расхваливать, как обрадовался, что, не трудясь и не заботясь, всего достигнет, — так и стало ясно: никакой он не богатырь!

Ну, а Ратмир совсем еще молодой и, может, не всегда знает, каким должен быть настоящий витязь. Но слушать Ратмира было очень интересно, потому что в его ариях непривычные мелодии. Ведь он — житель южных стран, и там музыка иная, чем в наших краях. Я подумала об этом, когда Ратмир пел. А еще мне понравилась Горислава. Она чем-то похожа на Людмилу, только не такая веселая. Когда Горислава пела о том, как она любит Ратмира, голос ее был печальный, и музыка звучала протяжно, грустно...

Наташа вспомнила и доброго Финна, его рассказ о себе и о колдунье Наине, вспомнила отвратительного карлика Черномора, и тут ей в голову пришла одна мысль, которая заставила ее умолкнуть и задуматься. Потом она сказала:

— Как странно! Волшебник Черномор ведь совсем не пел! А у меня такое чувство, что я слышала какой-то противный, скрипучий голос... Как же так получилось? Он не пел никакой арии, а я откуда-то знаю и какой у него голос, и какой характер у него неприятный...

— У музыки есть одно свойство, — тихо заговорил Ученый Кот. — Именно это ее свойство самое удивительное: музыка без слов, без красок и бумаги может рисовать портреты людей и описывать самые различные события. Музыка на своем языке часто лучше, чем живой рассказ или картина художника, может поведать о человеческих чувствах.

А лучше всего на этом языке — языке музыкальных звуков — говорит оркестр. Его голос необычайно богат и выразителен. Оркестру доступно все. Ты удивляешься, когда и где ты успела услышать голос Черномора? Не знаешь, как ты почувствовала, какой у него характер? Об этом рассказал тебе оркестр. Помнишь марш, под звуки которого слуги несли на подушечках бороду Черномора? В странных — резких, страшноватых и в то же время смешных — звуках оркестра изображался не только сам колдун, но и тот ненастоящий, колдовской мир, в котором он властвует. Для того, чтобы нарисовать этот мир, композитор применил особые музыкальные краски. Например, в танцах, которыми Черномор пытался развлечь Людмилу, слышатся причудливые мелодии. Некоторые из них — подлинные восточные напевы, другие — музыка, сочиненная композитором в стиле восточных мелодий.

Кстати сказать, Глинка, которому были так близки русские народные песни, любил и музыку народов Востока. В «Руслане и Людмиле» есть мелодии и кавказских народов, и татарская, и персидская, и арабская, и турецкая.

Но мы говорим об оркестре, не так ли?

Оркестр умеет рассказать обо всем, и пока музыкальное действие длится, он не замолкает. Ведь оркестр сопровождает певцов при исполнении арий, звучит при пении ансамбля— то есть когда поют одновременно несколько певцов, — сопровождает и хор. Кстати сказать, ансамбли ты слышала не раз, пока шло музыкальное действие. Вспомни, как выразительно пели Руслан, Ратмир, Фарлаф и отец Людмилы, когда во время свадебного пира раздались удары грома и всех охватило оцепенение.

Что же касается хора... Хор, который славит Леля, славит Руслана и Людмилу, — это торжественный хор, открывающий и заключающий все события. А хор девушек в замке Наины, когда колдунья заманивает путников к себе? Этот хор с необычайно красивой персидской мелодией не может не пленить своим завораживающим звучанием. Помнишь ли, как пели девушки? «Ложится в поле мрак ночной...» Вот такой же ночной мрак, что и сейчас, когда совсем уже стемнело за нашим окошком — и в лесу, и в поле, не так ли, о синеглазая?

Ночной... чуть слышно ответила Наташа. — Ложится... спать...

Она успела пробормотать что-то еще, но мгновенье спустя заснула, уронив голову на свои лежавшие на подоконнике руки. И Наташа, конечно, не слышала, как отворилась дверь, вошел Тон-Тоныч и осторожно перенес ее на кровать...