Глава 19

1

— Ужасно, просто ужасно, — причитала мисс Найт. Она бросила пакеты с покупками на стол и тяжело дышала.

— Что-нибудь случилось? — спросила ее мисс Марпл.

— Не хочется вам об этом рассказывать, дорогая, решительно не хочется. Это может на вас вредно подействовать.

— Если вы мне об этом не расскажете, — заметила мисс Марпл, — это сделает кто-нибудь другой.

— Боже мой, боже, это истинная правда, — сказала мисс Найт. — Да, да, истинная правда. Все кругом так любят болтать. Главное, попусту болтают. А я никогда ничего не придумываю. Я очень осторожна.

— Вы говорили, — перебила мисс Марпл, — что случилось, кажется, что-то ужасное?

— О, это совсем выбило меня из колеи, — вздохнула мисс Найт. — Вам не дует из окна, дорогая?

— Я люблю свежий воздух.

— Но ведь нам не следует простужаться? — лукаво спросила мисс Найт. — Ну хорошо, хорошо. Я ухожу, чтобы приготовить вам яичницу. Мы ведь любим ее, не правда ли?

— Право, не знаю, любите ли вы ее, — сказала мисс Марпл. — Но если да, то я рада за вас.

— Ну, ну, — мисс Найт погрозила мисс Марпл пальцем. — Нам очень удаются наши шутки, верно?

— Вы, кажется, собирались рассказать мне кое-что, — настаивала мисс Марпл.

— О, вам не стоит об этом беспокоиться. Не волнуйтесь, пожалуйста, я уверена, что к нам это не имеет никакого отношения. Конечно, когда кругом американские гангстеры, всего можно ожидать.

— Кого-нибудь еще убили, — спокойно заявила мисс Марпл. — Так?

— О боже, дорогая, зачем же так резко? Не знаю, что вам пришло в голову.

— Значит, верно, — задумчиво пробормотала мисс Марпл. — Я этого ждала.

— О, боже мой! — воскликнула мисс Найт.

— Очевидцы бывают всегда, — продолжала мисс Марпл, — только иногда им требуется какое-то время, чтобы осознать, что они видели. Кто же убит?

— Итальянец-дворецкий. Его застрелили вчера ночью.

— Понимаю. Да, я так и предполагала. Очевидно, он первым осознал важность того, что видел…

— Нет, в самом деле! — вскричала мисс Найт. — Вы так говорите, как будто вы все знали заранее. Почему же его убили, как вы думаете?

— Я думаю, потому что он пытался шантажировать кого-нибудь.

— Говорят, он вчера ездил в Лондон.

— Вот как! Это интересно. Это наводит на размышления.

Мисс Найт удалилась в кухню и занялась стряпней. Мисс Марпл некоторое время сидела в задумчивости, пока ее не потревожило агрессивное гудение пылесоса, с которым состязался громкий голос Черри, напевавшей самую популярную песенку сезона: «Я призналась тебе, а ты мне».

Мисс Найт высунула голову из кухни.

— Пожалуйста, не так громко, Черри, — сказала она. — Вы ведь не хотите потревожить бедную мисс Марпл, не правда ли? Не будьте столь легкомысленны.

Когда дверь кухни закрылась, Черри вполголоса заметила не то себе, не то окружающей мебели:

— А кто, интересно, позволил вам называть меня Черри, старая перечница?

Затем она продолжила петь, но немного потише. Мисс Марпл громко позвала ее:

— Черри, зайдите ко мне на минутку.

Черри выключила пылесос и открыла дверь гостиной.

— Я не хотела побеспокоить вас своим пением, мисс Марпл.

— Ваше пение гораздо приятнее, чем шум этого ужасного пылесоса, — заметила мисс Марпл. — Но я знаю, что надо идти в ногу со временем. Вас, молодых людей, все равно не заставишь пользоваться шваброй.

— Это как? Стоять на коленях и собирать мусор в совок? — с тревогой спросила Черри.

— Я знаю, вам это совершенно незнакомо, — мисс Марпл улыбнулась. — Войдите и закройте дверь. Я хочу с вами поговорить.

Черри послушно вошла. Мисс Марпл вопросительно посмотрела на нее.

— У нас не очень много времени, — заметила мисс Марпл. — Эта старая… я хочу сказать, мисс Найт — в любой момент может зайти сюда с яичницей.

— Очень полезное кушанье для вас, я полагаю. Это вас подбодрит, — сказала Черри.

— Вы знаете, — спросила мисс Марпл, — что сегодня ночью застрелили дворецкого из Госсингтон-холла?

— Кого? Итальянца?

— Да. Кажется, его звали Джузеппе.

— Нет, — ответила Черри, — этого я не знала. Я слышала, правда, будто у секретарши мистера Радда вчера был сердечный приступ и кто-то даже рассказывал, что она умерла — но я не уверена, что это так на самом деле. А как вы узнали о дворецком?

— Мисс Найт рассказала мне.

— Конечно, я сегодня утром еще ни с кем не встречалась, а прямо пришла к вам, — заявила Черри как бы себе в оправдание. — Я думаю, эта новость еще только начала распространяться. Так его точно убили?

— Очевидно, да. Но я не могу ручаться за точность слов мисс Найт.

— Интересно, успела с ним встретиться Глэдис или нет? — задумчиво пробормотала Черри.

— Глэдис?

— Да, она моя подруга. Она живет недалеко от меня и работает в столовой при киностудии.

— Она хотела встретиться с Джузеппе?

— Да, ей что-то показалось забавным, и она хотела спросить его, что он об этом думает. Но если хотите знать мое мнение, это был просто предлог — просто она в него немного влюбилась. Конечно, он очень красив и с хорошими манерами, но я все-таки посоветовала ей быть с ним осторожной. Вы же знаете, каковы итальянцы.

— Вчера он ездил в Лондон, — заметила мисс Марпл, — и возвратился, насколько я знаю, только к ночи.

— Все же интересно, виделась она с ним перед его отъездом?

— Так зачем все-таки она хотела его видеть, Черри?

— Я же говорю — что-то ей показалось забавным.

Мисс Марпл вопросительно посмотрела на нее. Она прекрасно понимала смысл слова «забавно» в устах таких, как Глэдис.

— Она была одной из девушек, которые в вечер праздника прислуживали на приеме, — объяснила Черри. — В Госсингтон-холле. Вы помните, когда умерла миссис Бедкок…

— Да? — мисс Марпл внезапно насторожилась. Ее взгляд напоминал взгляд фокстерьера, наблюдавшего за крысиной норой.

— Там-то она и увидела что-то забавное.

— Почему же она не рассказала об этом в полиции?

— Ну, она тогда решительно не думала, что это может иметь какое-либо значение, — ответила Черри. — Во всяком случае, она решила сначала посоветоваться с мистером Джузеппе.

— Так что же она в тот день видела?

— Честно говоря, — призналась Черри, — то, что она сказала, мне показалось такой чепухой! Знаете, что я думаю? Что она вообще все это выдумала, лишь бы встретиться с мистером Джузеппе.

— Что она сказала? — торопливо спросила мисс Марпл.

Черри нахмурилась.

— Она говорила, что была рядом с миссис Бедкок, когда та разлила коктейль. И она сказала, что будто бы Хеся сделала это сама.

— Что сделала?

— Пролила коктейль на свое платье. Представляете?

— Вы хотите сказать, что все получилось по неловкости с ее стороны?

— Да нет, какая там неловкость. Глэдис уверяла, что она сделала это намеренно — что она хотела пролить коктейль. Ну, не правда ли, что в этом нет никакого смысла, как ни смотри?

Мисс Марпл покачала головой, сбитая с толку.

— Нет, — согласилась она. — Признаться, я тоже не вижу в этом никакого смысла.

— К тому же на ней было в тот день совершенно новое платье, — продолжала Черри. — Из-за этого, в общем-то, и начался весь разговор. Глэдис интересовало, не может ли она его купить. Ей очень понравился материал — ярко-синяя искусственная тафта, но ей не хотелось самой просить мистера Бедкока.

— А не кажется ли вам, что ваша подруга о чем-то умолчала?

— Не знаю. Мне показалось странным, что, если она видела, как Бедкок намеренно разлила свой коктейль, она решила рассказать об этом мистеру Джузеппе.

— Да, это странно, — согласилась мисс Марпл. — Но все странное вызывает повышенный интерес. Если что-то вам кажется странным, значит, вы смотрите на это с неправильной точки зрения, значит, у вас не хватает информации. Вероятно, в данном случае именно это имеет место. — Она вздохнула. — Жаль, что ваша подруга не обратилась в полицию.

Дверь открылась, и появилась мисс Найт, неся тарелку с восхитительной пышной яичницей.

— Ну, вот и готово, дорогая, — сказала она, — наше маленькое угощение. Надеюсь, вам оно понравится.

Она пододвинула небольшой столик к мисс Марпл и обернулась к Черри.

— Вы оставили пылесос посреди холла, — холодно произнесла она. — Я споткнулась об него и чуть не упала. А если бы на моем месте был кто-нибудь другой?

— Ладно, успокойтесь, — проворчала Черри. — Я пошла продолжать уборку.

Она вышла из комнаты.

— Ну и ну, — скорбно покачала головой мисс Найт. — Ох уж эта миссис Бейкер! Постоянно приходится ее учить. Оставляет пылесос в самом неподходящем месте и идет сюда болтать, мешая вам отдыхать!

— Я сама ее позвала, — кротко возразила мисс Марпл. — Я хотела с ней поговорить.

— Надеюсь, вы упомянули о том, как надо стелить постель? Я была просто потрясена, когда увидела вашу постель вчера вечером. Мне пришлось ее снова перестилать.

— Очень любезно с вашей стороны, — вставила мисс Марпл.

— Не стоит благодарности. Ведь именно за этим я здесь, не так ли? Доставлять определенному человеку, имени которого мы называть не будем, всевозможные удобства. О, господи! — вдруг вскричала мисс Найт. — Вы опять спустили петлю в вашем вязании!

Мисс Марпл откинулась в кресле и закрыла глаза.

— Я собираюсь немного отдохнуть. Пододвиньте сюда яичницу. Спасибо. И, пожалуйста, не беспокойте меня в ближайшие сорок пять минут.

— Конечно, конечно, дорогая. Я скажу миссис Бейкер, чтобы она вам тоже не мешала.

Мисс Найт торопливо вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

2

Молодой симпатичный человек — по виду американец — озадаченно огляделся.

Несколько расходившихся в стороны улиц сбивали его с толку. Он вежливо обратился к пожилой даме с седыми волосами и розовыми щеками, которая, казалось, была единственным живым существом в поле его зрения.

— Прошу прощения, мадам, не подскажете ли вы, как отсюда пройти на Бленхейм-клоус?

Пожилая дама смотрела на него некоторое время, не отвечая. Он подумал было, что она плохо слышит, и хотел повторить свой вопрос погромче, но она вдруг заговорила:

— Пойдете по правой стороне этой улицы, затем первый поворот налево, потом — направо и прямо. Какой дом вам нужен?

— Номер 16. — Он заглянул в листок бумаги, который держал в руке. — Глэдис Диксон.

— Да, верно, — кивнула пожилая дама, — но мне кажется, она сейчас на киностудии «Хеллингфорс». Она работает там в столовой. Я думаю, вы найдете ее там.

— Я уже там был, но мне сказали, что она сегодня утром не вышла на работу. Мне нужно попросить ее зайти в Госсингтон-холл. У нас там сейчас нехватка рабочей силы, — объяснил молодой человек.

— О да, конечно, — сказала дама. — Ведь вчера ночью там застрелили дворецкого, не так ли?

Молодой человек был немало удивлен.

— Похоже, новости в этих местах распространяются необыкновенно быстро, — заметил он.

— Да, конечно, — согласилась пожилая дама. — Секретарша мистера Радда, как я слышала, вчера также умерла — от какого-то приступа. — Она покачала головой. — Ужас! Просто ужас! Куда мы все идем?

Глава 20

1

Немного позже в тот же день к дому номер 16 по Бленхейм-клоус подошел еще один молодой человек — сержант полиции Уильям Тиддлер, которого все звали Томом.

На его резкий стук дверь открыла девушка лет пятнадцати с длинными непричесанными волосами. На ней были черные брюки в обтяжку и оранжевый свитер.

— Простите, мисс Глэдис Диксон здесь проживает?

— Вам нужна Глэдис? Вам не повезло. Ее нет.

— А где она? Вышла куда-нибудь?

— Нет. Она уехала в отпуск.

— Куда она уехала?

— Кто его знает…

Том Тиддлер воспользовался одной из своих самых располагающих улыбок.

— Все равно, можно войти? Ваша мать дома?

— Мама на работе. Она вернется в полвосьмого. Но вряд ли она скажет вам больше меня. Глэдис уехала в отпуск.

— О, понимаю. Когда она уехала?

— Сегодня утром. Совсем внезапно. Она сказала, что ей представилась возможность.

— Вы не откажетесь дать мне ее адрес?

Длинноволосая девушка покачала головой.

— Глэдис не оставила адреса. Она сказала, что пришлет открытку, как только решит, где ей остановиться. Хотя не исключено, что она этого не сделает. В прошлом году она ездила в Ньюкей. Оттуда присылала только открытки, но без обратного адреса. Она очень небрежна в этом отношении и вообще считает, что матерям незачем все время беспокоиться.

— Кто-нибудь устроил ей эту поездку?

— Должно быть, так, — ответила девушка. — Сама она до последнего времени об этом и не помышляла.

— И вы не знаете, кто… э-э… заплатил ей за то, чтобы она уехала?

Девушка внезапно ощетинилась.

— Не подумайте ничего плохого. Наша Глэдис не такого сорта. Она может проводить отпуск не одна, но всегда платит за себя. Так что не придумывайте, мистер.

Тиддлер кротко возразил, что он ничего не придумывает, и попросил сообщить ему адрес Глэдис, если она вдруг пришлет открытку.

Он вернулся на студию, где узнал, что Глэдис Диксон позвонила туда утром и сказала, что неделю не сможет выходить на работу.

Об этом и кое о чем другом Тиддлер рассказал Дэрмоту Крэддоку.

— Несть числа неприятностям на студии в последние дни, — сказал он. — Марина почти все время в истерике. Недавно заявила, что кофе, который подали ей на студии, отравлен. Сказала, что он горький на вкус. Ее муж вылил кофе в раковину, и успокоил ее как мог.

— Да? — Крэддок чувствовал, что продолжение не заставит себя ждать.

— Сейчас ходят слухи, что мистер Радд вылил не весь кофе, немного оставил для анализа, и анализ показал, что кофе действительно был отравлен.

— Вот как? Странно, очень странно. Я должен поговорить с ним.

2

Джейсон Радд был в крайнем возбуждении.

— Послушайте, инспектор Крэддок, — сказал он, — я сделал только то, что считал себя вправе сделать.

— Если вы подозревали, что что-то неладно, вам следовало бы прежде всего обратиться к нам.

— Дело в том, что я ничего не подозревал.

— Несмотря даже на то, что вашей жене показался странным его вкус?

— Ах, вот вы о чем! — Радд слегка улыбнулся. — С того самого дня, когда умерла миссис Бедкок, все, что ест или пьет моя жена, имеет странный вкус. Что же касается этого кофе и писем с угрозами…

— Кстати, вы больше их не получали?

— Получили еще два. Одно бросили через окно в первом этаже. Другое сунули в ящик для писем. Может быть, вы хотите на них взглянуть?

Крэддок просмотрел письма. Оба были отпечатаны на машинке, как и первое. Текст одного гласил:

«Теперь уже недолго. Приготовься».

На другом было грубое изображение черепа и двух скрещенных костей, а ниже надпись:

«Это ждет и тебя, Марина».

Крэддок поднял брови.

— Очень уж по-детски, — заметил он.

— Вы хотите сказать, что не считаете автора писем опасным?

— Отнюдь. У преступников нередко детский склад ума. У вас до сих пор нет никаких предположений, мистер Радд, кто может посылать их?

— Ни малейшего. Мне начинает казаться, что все это не более чем ужасная шутка. Я даже иногда думаю… — он заколебался.

— Да, мистер Радд?

— Знаете, может быть, это кто-нибудь из местных, кто воспользовался отравлением в день праздника? Кто-нибудь, кто имеет зуб против актеров. Вы знаете, ведь в сельской местности есть люди, которые считают кино одним из орудий дьявола.

— Так вы думаете, что все эти угрозы не имеют под собой реальной почвы? Как же тогда эта история с кофе?

— Хотел бы я знать, как вы об этом узнали, — с досадой пробормотал Радд.

Крэддок покачал головой.

— Рано или поздно все становится известным. Вам же следовало прийти к нам. Ведь даже получив результаты анализа, вы не дали нам знать, не так ли?

— Нет, — признал Джейсон, — нет, я не дал вам знать. Но у меня и без этого достаточно хлопот. Смерть бедной Эллы, например. А теперь еще эта история с Джузеппе. Инспектор Крэддок, скажите, когда я, наконец, смогу увезти мою жену отсюда? Она на грани безумия.

— Я вас отлично понимаю, но необходимо ваше присутствие на дознаниях.

— Вы понимаете, что ее жизнь все еще под угрозой?

— Надеюсь, что нет. Мы приняли все меры предосторожности.

— Меры предосторожности! Я уже слышал это… Я должен увезти ее отсюда, Крэддок, должен.

3

Марина лежала в своей спальне на постели. Ее лицо было серым от напряжения и усталости.

Джейсон Радд молча стоял и смотрел на нее. Наконец она открыла глаза.

— Кто это был? Крэддок?

— Да.

— Зачем он приходил? Из-за Эллы?

— Из-за Эллы… и Джузеппе.

Марина нахмурилась.

— Джузеппе? Узнали, кто его застрелил?

— Пока еще нет.

— Все это похоже на кошмар… Мы можем, наконец, уехать отсюда?

— Он сказал, что мы еще нужны здесь.

— Зачем? Мы должны уехать отсюда. Разве ты не дал ему понять, что я не могу ждать, пока меня прикончат? Это невыносимо!

— Принимаются все меры предосторожности.

— Они говорили это и прежде. Разве это помешало убить Эллу? Или Джузеппе? Неужели ты не понимаешь, что в конце концов они доберутся и до меня?! Что-то было в моем кофе на студии… Я уверена, что-то в нем было… Зачем только ты его вылил? Если бы мы его сохранили, мы могли бы послать его на анализ или как это там называется. Мы знали бы тогда точно…

— Тебя это успокоило бы?

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Если бы полиция получила доказательство, что кто-то пытается меня отравить, нам позволили бы уехать отсюда, нам позволили бы уехать!

— Совсем не обязательно.

— Но я не могу так больше жить!.. Не могу… Не могу… Ты должен мне помочь, Джейсон. Ты должен что-нибудь сделать. Я боюсь, ужасно боюсь… Здесь есть враг, и я не знаю, кто он… Это может быть кто угодно… кто угодно… На студии или здесь, в доме. Кто-то ненавидит меня, жаждет моей смерти… Но почему? За что? И главное, кто это? Кто это? Я думала… я была почти уверена… что это Элла. Но теперь…

— Ты думала, что Элла? — спросил удивленно Джейсон. — Но почему?

— Потому что она ненавидела меня! О да, она меня ненавидела. Почему мужчины никогда этого не замечают? Она была безумно влюблена в тебя. Но я уверена, ты об этом даже не подозревал. Элла, однако, мертва, и, следовательно, это не она. О, Джинкс, Джинкс… помоги мне… увези меня отсюда!.. Я хочу быть в безопасности… в безопасности…

Она вскочила и зашагала по комнате, ломая руки.

В Джейсоне внезапно взыграл режиссер. Он восхищенно следил за этими страстными движениями, полными душевной муки. «Это следует использовать, — подумал он. — В «Гедде Габлер», например». Затем он вздрогнул, вспомнив, что смотрит на свою жену.

Он подошел к Марине и обнял ее за плечи.

— Все будет в порядке, Марина, все будет в порядке. Я с тобой.

— Мы должны немедленно уехать из этого ужасного дома. Я ненавижу его, ненавижу!

— Послушай, мы не можем этого сделать.

— Почему же нет, Джинкс? Почему нет?

— Потому, что за всякой смертью следует дознание… и нужно еще учесть вот что: изменит ли что-нибудь к лучшему наш отъезд?

— Ну конечно же! Мы уедем от того человека, кто меня ненавидит.

— Если существует такой человек, то ему ничего не стоит последовать за тобой.

— Ты хочешь сказать… хочешь сказать… что я никогда от этого не избавлюсь? Что я никогда больше не буду в безопасности?

— Дорогая моя, все будет в порядке. Я все время с тобой. Пока я с тобой, ты — в безопасности.

Она схватила его за руку.

— Ты сделаешь это, Джинкс? Ты будешь следить, чтобы со мной ничего не произошло?

Он молча поднял ее на руки и уложил в кровать.

— О, какая я трусиха, — прошептала она, — трусиха… Если б я только знала, кто это… и почему… Дай мне мои пилюли, дорогой… коричневые, нет — желтые… Мне нужно успокоиться.

— Ради бога, не принимай много таблеток, Марина.

— Не беспокойся… не беспокойся… Теперь они иногда даже не оказывают на меня своего действия…

Она посмотрела на его лицо и улыбнулась своей нежной очаровательной улыбкой.

— Ты будешь заботиться об мне, Джинкс? Поклянись, что ты будешь заботиться обо мне!

— Всегда, — сказал Джейсон Радд, — до самого конца.

Ее глаза расширились.

— Ах, Джейсон, ты так… так странно выглядел, когда говорил это!

— Я? Как я выглядел?

— Не могу объяснить. Как… как клоун, который смеется над чем-то трагически печальным, чего никто другой не видит…

Глава 21

На следующий день к мисс Марпл зашел инспектор Крэддок. Выглядел он уставшим и разочарованным.

— Садитесь и устраивайтесь поудобнее, — сказала ему мисс Марпл. — Видно, вы очень напряженно работали в последнее время.

— Не люблю поражений, — признался Крэддок. — Два убийства за одни только сутки! Да, похоже, я ничего не понимаю в своем деле. Угостите меня чаем, мисс Марпл. Дайте мне хлеба с маслом и успокойте меня своими воспоминаниями о прежней жизни в Сент Мэри Мид.

Мисс Марпл сочувственно прищелкнула языком.

— Не надо так говорить, дорогой мой мальчик, и потом, на мой взгляд, чай с хлебом — это не совсем то, что вам нужно. Мужчинам в вашем состоянии требуется нечто более крепкое. — Мисс Марпл произнесла слово «мужчинам» так, как некоторые обычно описывают иноземных пришельцев. — Я посоветовала бы вам выпить виски с содовой.

— В самом деле, тетя Джейн? Ну что ж, я не против.

— Я сама вам его налью, — заявила мисс Марпл, вставая.

— О нет, пожалуйста, не беспокойтесь. Предоставьте это мне или мисс… как ее зовут?

— Но ведь вам не хочется, чтобы мисс Найт суетилась здесь? — заметила мисс Марпл. — Она принесет мне чай не раньше, чем через 20 минут, так что у нас есть время спокойно поговорить. Вы правильно сделали, войдя в дом через дверь в гостиную, а не через парадный вход. Мы какое-то время сможем поговорить, слава богу, без помех.

Она прошла к буфету, открыла его, достала бутылку, сифон с содовой и стакан.

— Ваш дом полон сюрпризов, — восхитился Дэрмот Крэддок. — Я понятия не имел, что хранится у вас в буфете. А вы случайно не тайная алкоголичка, тетя Джейн?

— Ну, ну, — погрозила ему пальцем мисс Марпл. — Я никогда не была поборницей абсолютной трезвости. При потрясении или несчастных случаях крепкие напитки в небольших дозах иногда просто незаменимы. Или еще в случае внезапного прибытия знакомых джентльменов. Прошу вас, — мисс Марпл вручила ему наполненный стакан с видом спокойного торжества. — И не нужно так шутить. Сидите спокойно и отдыхайте.

— Удивительные жены, должно быть, были во времена вашей молодости, — пробормотал Дэрмот Крэддок.

— Я уверена, дорогой мой юноша, что в те годы было очень мало молодых женщин, которые могли бы вам понравиться. Они весьма отставали от мужчин по части интеллекта и почти никто из них не имел университетского диплома.

— Есть вещи, которые мы предпочитаем университетским дипломам, — возразил Дэрмот. — Например, умение определить, когда мужчине хочется виски с содовой.

Мисс Марпл одарила его ласковой улыбкой.

— Прошу вас, — сказала она, — расскажите мне все. Или, по крайней мере, то, что можете мне рассказать.

— Я полагаю, что вы знаете об этом не меньше меня, а может быть, и больше. Мне хотелось бы расспросить вас о вашей телохранительнице Найт. Вы случайно не думаете, что она убийца?

— С какой стати я должна подозревать мисс Найт? — в удивлении спросила мисс Марпл.

— С такой, что против нее нет абсолютно никаких улик, — объяснил Дэрмот. — Ведь именно по такому принципу вы находите виновного?

— Совсем нет, — живо возразила мисс Марпл. — Я всегда говорила — и не только вам, дорогой мой Дэрмот, если я могу вас так называть, — что преступником, как правило, оказывается тот, на которого падают самые очевидные улики. Как часто в преступлении подозревают жену или мужа, и как часто эти подозрения оправдываются.

— Вы имеете в виду Джейсона Радда? — Крэддок покачал головой. — Этот человек обожает Марину Грегг.

— Я говорила в принципе, — с достоинством произнесла мисс Марпл. — Сначала мы искали убийцу миссис Бедкок. Первым на подозрении у нас был, естественно, ее муж. Затем мы пришли к выводу, что на самом деле убить хотели Марину Грегг. Мы снова начали искать человека, который мог бы жаждать ее смерти, и при этом мы вновь начали с мужа. Ведь нет никакого сомнения в том, что мужья зачастую желают избавиться от своих жен, хотя в большинстве случаев они не проводят свои желания в жизнь. Я однако согласна с вами, дорогой мой юноша, что Джейсон Радд действительно всем сердцем любит Марину Грегг. Не исключено, конечно, что все это — очень талантливое притворство, но я так не думаю. И кроме того, у него нет абсолютно никаких мотивов для убийства. Если б он захотел жениться на другой, ничего бы не могло быть проще. Разводы, должна заметить вам, вторая сторона жизни кинозвезд. Финансовая сторона здесь тоже не играет роли. Джейсон Радд далеко не беден. Он, насколько мне известно, сделал отличную карьеру. Так что нам придется забыть о муже и идти дальше. Это, конечно, сложно. Очень сложно.

— Да, — сказал Крэддок, — для вас это должно быть особенно сложно, так как этот киномир вам наверняка совершенно неизвестен. Вряд ли вы знаете о склоках и скандалах этого мира.

— Мне об этом известно больше, чем вы думаете, — возразила мисс Марпл. — Я очень внимательно просмотрела ряд номеров «Личной жизни кинозвезд», «Новостей экрана» и «На темы кино».

Дэрмот Крэддок от души рассмеялся.

— Должен признаться, — заметил он, — что мне доставляет огромное удовольствие видеть, как вы сидите и рассуждаете о круге своего чтения.

— Мне это показалось забавным, — сказала мисс Марпл, — хотя, должна признаться, эти журналы составлены довольно плохо. Особенно меня разочаровало то обстоятельство, что все, напечатанное там, ничем не отличается от той чепухи, что печаталась в дни моей молодости, — «светские новости», «все о женщине» и тому подобное. Масса сплетен, всяких скандалов, тщетных попыток разобраться, кто в кого влюблен и так далее. Практически то же самое ежедневно видишь в Сент Мэри Мид. Да и в Жилмассиве тоже. Я хочу сказать, что человеческая природа везде и всегда одна и та же. Однако возвратимся к нашему делу. Кто же мог желать смерти Марины Грегг? Желать так сильно, чтобы, потерпев неудачу в первый раз, продолжать посылать угрожающие письма и повторять попытки убить ее. Это может быть кто-нибудь, кто немного… — она выразительно постучала пальцем по лбу.

— Да, — согласился Крэддок, — похоже, все указывает именно на это. Главное, что нелегко найти такого человека.

— О, да, я знаю. У моей старой подруги, мисс Пайк, одного из сыновей зовут Альфред. Удивительно умным и нормальным, до безумия обыкновенным к аз а л с я этот мальчик. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. А потом вдруг выяснилось, что он абсолютно ненормален и даже смертельно опасен. Сейчас он находится в психоневрологической клинике Фервейза и, как мне передавала миссис Пайк, вполне счастлив и доволен. Там его все прекрасно понимают, а врачи считают его случай необычайно интересным. Сами понимаете, это ужасно льстит его самолюбию. Да, все кончилось вполне благополучно, но нужно понять, что миссис Пайк едва избежала смерти.

Крэддок попытался мысленно провести параллель между кем-нибудь из окружения Марины Грегг и сыном миссис Пайк.

— Теперь относительно итальянца-дворецкого, — продолжала между тем мисс Марпл, — того, которого убили. Насколько мне известно, в день своей смерти он ездил в Лондон. Удалось ли выяснить, что он там делал… конечно, если вы вправе рассказать мне об этом, — добавила она для очистки совести.

— Джузеппе приехал в Лондон в 11.30 утра, — ответил Крэддок. — Никому не известно, что он там делал до 13.45, затем он посетил банк и положил на свой текущий счет 500 фунтов наличными. История о том, что он якобы собирался навестить больного родственника, не подтвердилась. Ни к кому из своих родственников он не заходил.

Мисс Марпл одобрительно кивнула.

— Пятьсот фунтов, — заметила она, — это большая сумма, не правда ли? Осмелюсь предположить, что за ней должны были последовать и другие вклады, а вам как кажется?

— Похоже на это.

— Это были, вероятно, все наличные деньги, которые смог собрать человек, ставший для Джузеппе объектом шантажа. Дворецкий мог удовлетвориться этим или же, что более вероятно, мог расценить это как первый взнос. В таком случае его жертва обещала достать ему в ближайшее время более крупные суммы. Это говорит о том, что убийцей вряд ли был человек в стесненных обстоятельствах. Это также исключает всех, живущих на свой заработок, — работников киностудии, слуг, садовников. Если только, конечно, — заметила мисс Марпл, — человек, которого шантажировал Джузеппе, не является подручным другого человека, отсутствовавшего в это время на месте. Отсюда визит в Лондон.

— Пожалуй, так. В Лондоне у нас Ардвик Фенн, Лола Брустер и Марго Бенс. Все трое были на приеме в день праздника. Любой из них мог встретиться с Джузеппе в заранее условленном месте между 11.30 и 13.45. Ардвика Фенна в это время не было в конторе, Лола Брустер выходила делать покупки, а Марго Бенс не было в студии. Кстати…

— Да? — встрепенулась мисс Марпл. — Вы что-то хотите мне сказать?

— Вы спрашивали меня о детях. О тех, кого усыновила Марина Грегг до того, как узнала, что у нее самой будет ребенок.

— Да, спрашивала, и что же?

Крэддок рассказал ей, что ему удалось узнать.

— Марго Бенс, — тихо произнесла мисс Марпл. — У меня с самого начала было предчувствие, что дети имеют какое-то отношение к этому делу…

— Но я не могу поверить, что спустя столько лет…

— Конечно, очень трудно поверить в это, но много ли вы, дорогой мой Дэрмот, знаете о детях? Вспомните свое собственное детство — и вы наверняка припомните какой-нибудь случай, какое-нибудь событие, которое вызвало у вас взрыв чувств, совершенно не соответствующий действительной значимости этого события. Какое-нибудь разочарование или страстное возмущение, равного которому с тех пор у вас не было? Знаете, есть одна очень умная книга — ее написал великолепный писатель, мистер Ричард Хьюз. Я забыла ее название, там рассказывалось о детях, которые пережили ураган. О да, ураган на Ямайке. Что особенно им запомнилось, так это кошка, которая в страхе металась по комнате. Это единственное, что осталось у них в памяти. И позднее весь ужас, весь страх, все нервное напряжение, которое они пережили во время урагана, воплотилось для них в этой кошке.

— Странно, очень странно, — задумчиво пробормотал Крэддок.

— Что тут странного? Может быть, это вам что-нибудь напомнило?

— Да, я вспомнил о том, как умерла моя мать. Мне было тогда пять лет. Пять или шесть. Я обедал в детской, ел пудинг с джемом. Мне очень нравился такой пудинг. И вдруг вбежал кто-то из слуг и сказал моей гувернантке: «Какой ужас! Миссис Крэддок упала с лестницы и скончалась…» И теперь, когда бы я ни вспоминал о смерти матери, знаете, что прежде всего возникает передо мной?

— Что?

— Тарелка, на которой пудинг с джемом. Я вижу ее отчетливо и даже вижу, как джем вытекает с одной стороны пудинга. Я помню, что в ту минуту я не заплакал и не сказал ни слова, я просто сидел, уставившись на этот пудинг. И знаете, до сих пор, стоит мне только где-нибудь — в магазине, в ресторане, в конце концов, дома — увидеть пудинг с джемом, как на меня накатывает волна ужаса и отчаяния. Иногда я даже не могу понять, почему так происходит. Это не кажется вам странным?

— Нет, — возразила мисс Марпл. — Это вполне естественно, я бы сказала. Более того, это навело меня на одну мысль…

Открылась дверь, и мисс Найт внесла поднос с чаем.

— О господи! — воскликнула она. — У нас, оказывается, гости. Очень мило. Как поживаете, инспектор Крэддок? Сейчас я принесу вторую чашку.

— Не беспокойтесь, — крикнул ей вдогонку Дэрмот. — У меня здесь есть кое-что получше.

Уже удалившаяся было мисс Найт внезапно просунула голову в дверь.

— Нельзя ли вас побеспокоить на минуту, мистер Крэддок?

Дэрмот присоединился к ней в холле… Они вошли в столовую, и мисс Найт осторожно прикрыла дверь.

— Вы должны быть очень осторожны, — прошептала она.

— Осторожен? Я не понимаю вас, мисс Найт.

— С нашей бедной старушкой. Она постоянно вами интересуется, а ей вредно тревожить себя всякими убийствами и тому подобными неприятными делами. Мы ведь с вами не хотим, чтобы она нервничала и видела дурные сны. Она очень стара и больна, ей нужно вести очень спокойную жизнь. Я уверена, что все эти разговоры об убийствах и гангстерах очень, очень плохо на нее влияют.

Дэрмот со слабой улыбкой взглянул на нее.

— Я не думаю, — спокойно сказал он, — что какие-нибудь разговоры об убийствах могут чрезвычайно возбудить или потрясти мисс Марпл. Могу вас заверить, дорогая мисс Найт, что мисс Марпл может размышлять об убийствах, внезапных смертях и всякого рода преступлениях с огромным самообладанием и без всякого ущерба для себя.

Крэддок вернулся в гостиную. Мисс Найт, что-то возмущенно бормоча себе под нос, последовала за ним, Во время чаепития она без умолку болтала о политике, о всякой чепухе, какая только могла прийти ей в голову. Когда она, наконец, унесла посуду и закрыла за собой дверь, мисс Марпл глубоко вздохнула.

— Наконец-то мы сможем отдохнуть, — произнесла она. — Надеюсь, я не убью когда-нибудь эту женщину. Теперь послушайте, Дэрмот, мне нужно кое-что у вас узнать.

— Да? Что именно?

— Я хочу еще раз, во всех подробностях, услышать о том, что произошло в день праздника. Сперва пришла миссис Бэнтри, за ней викарий. Вслед за ними прибыли мистер и миссис Бедкок, Марина Грегг приветствовала их, а на лестнице в это время уже были мэр с женой, Ардвик Фенн, Лола Брустер, журналист из Мач-Бенхэма и Марго Бенс, девушка-фотограф. Последняя, как вы говорили, стояла у стены и фотографировала. Вы видели какие-нибудь из сделанных ею фотографий?

— Да. И даже принес одну из них показать вам.

Дэрмот достал из кармана снимок. Мисс Марпл внимательно его исследовала. В центре стояла Марина Грегг, а чуть позади — Джейсон Радд. Спиной к фотоаппарату стоял Артур Бедкок, от смущения прикрывая лицо рукой, его жена пожимала руку Марины Грегг и что-то ей говорила. Марина не смотрела на миссис Бедкок. Она смотрела куда-то через ее плечо, не прямо в камеру, а чуть влево от нее.

Очень интересно, — заметила мисс Марпл. — Если вы помните, взгляд Марины Грегг называли застывшим. Что ж, судя по фотографии, очень похоже. Но я бы не сказала, что это взгляд, застывший от страха, хотя страх может проявляться и таким образом. Нет, это не страх, а скорее потрясение. Дэрмот, дорогой мой юноша, я хочу, чтобы вы мне в точности рассказали, что говорила Хеся Бедкок Марине Грегг в тот вечер. Общий смысл всей истории мне, конечно, известен, но мне хотелось бы знать точные слова. Я полагаю, у вас есть показания очевидцев.

— Да, — Дэрмот кивнул. — Вашей подруги миссис Бэнтри, затем Джейсона Радда и Артура Бедкока. Их показания, правда, в некоторых деталях расходятся, но общий смысл их, как вы говорите, один и тот же.

— Это мне известно. Как раз об этих расхождениях мне и хотелось бы услышать. Мне кажется, это может нам помочь.

— Не понимаю, каким образом, — заметил Дэрмот, — хотя вам это, возможно, и поможет. Миссис Бэнтри передает эту историю подробнее других. Насколько я помню… Впрочем, подождите, у меня с собой есть записи…

Он достал из кармана небольшую записную книжку и просмотрел ее.

— Слово в слово я ее, конечно, не записывал. Так, общие заметки. По словам миссис Бэнтри, миссис Бедкок была очень оживлена, весела и довольна собой. Вот что она сказала: «Не могу даже выразить словами, какое это счастье для меня вновь встретиться с вами. Вы, наверное, этого не помните, но мы встречались с вами на Бермудах много лет назад. У меня была тогда ветрянка, но я специально встала с постели, чтобы увидеть вас. Вы дали мне свой автограф. Это был один из самых счастливых дней моей жизни. Я его никогда не забуду».

— Так, понятно, — сказала мисс Марпл. — Она упомянула о месте, но не о дате, не так ли?

— Совершенно верно.

— А что говорит Джейсон Радд?

— Джейсон Радд? По его словам, миссис Бедкок сказала его жене, что однажды, когда у нее был грипп, она специально встала с постели, чтобы встретиться с Мариной, и что она до сих пор хранит ее автограф. Он, как видите, выразился короче вашей подруги, но суть та же.

— Он упомянул о времени и месте?

— Нет. Пожалуй, что нет. Кажется, он грубо заметил, что это произошло лет десять-двенадцать назад.

— Понятно. Ну, а мистер Бедкок?

— Мистер Бедкок сказал, что Хеся была чрезвычайно возбуждена и восхищена встречей с мисс Грегг, что она была большой поклонницей Марины Грегг, и что она рассказала ей, как когда-то в молодости, будучи больной, она встала с постели, встретилась с мисс Грегг и получила ее автограф. Он не запомнил подробностей, так как все это случилось явно задолго до того, как он на ней женился. Мне показалось, что он не придает вообще никакого значения всей этой истории.

— Понятно, — вновь повторила мисс Марпл. — Да, понимаю…

— И что же вы понимаете? — спросил Крэддок.

— Не так много, как мне хотелось бы, — откровенно призналась мисс Марпл. — Но я чувствую, что, если б я только знала, зачем она испортила свое новое платье…

— Кто? Миссис Бедкок?

— Да. Это кажется мне таким странным, таким необъяснимым, если только… ну, конечно… О, боже мой, какая же я, должно быть, бестолковая!

В комнату вошла мисс Найт и зажгла свет.

— Думаю, нам хочется, чтобы здесь было посветлее, — весело заметила она.

— Да, — кивнула мисс Марпл, — вы абсолютно правы, мисс Найт. Это именно то, что нам нужно. Больше света. Именно то, что нам нужно.

Так или иначе свидание наедине было прервано, и Крэддок встал.

— На прощание я прошу вас сказать мне только одно, мисс Марпл, — какое воспоминание из прошлого так взволновало вас сейчас?

— Всем вам нравится смеяться над этим, — сказала мисс Марпл, — но признаться, на этот раз вы правы. Я вспомнила о горничной Лористонов.

— О горничной Лористонов? — заинтересованно спросил Крэддок.

— Она, как это принято, записывала все, что говорили по телефону, но делала это с большим трудом. Смысл сказанного она обычно понимала правильно, но способ, каким она записывала эти сообщения, оставлял желать лучшего. Тем более, что ее правописание хромало. В результате произошло несколько неприятных инцидентов. Я помню только один из них. Некий мистер Бэрроуз позвонил по телефону и попросил передать хозяевам, что он разговаривал с мистером Элвастоном по поводу сломанного забора, но тот заявил, что в его обязанности не входит чинить этот забор. В ее переложении это выглядело примерно так: мистер Бэрроуз просил передать, что мистер Элвастон сказал, что чинить забор не его дело, так как он находится не на его территории, и он хочет знать, не было ли таких прецедентов раньше, чтобы установить точно, должен ли он чинить его или нет и стоит ли ему и в дальнейшем обращаться к нему за советом. И сам черт не разберет, где в этом послании мистер Бэрроуз, где мистер Элвастон, а где забор!

— Если вы говорите о горничных, — заявила мисс Найт, хихикнув, — это было, очевидно, очень давно. Я уже много лет ничего не слышала о горничных.

— Это было много лет назад, — согласилась мисс Марпл, — но человеческая природа с тех пор мало изменилась. Ошибки делаются те же, что и раньше. О боже, — добавила она, — как я рада, что эта девушка в Борнмуте, где находится в полной безопасности.

— Девушка? Что еще за девушка? — спросил Дэрмот.

— Портниха. Та самая, которая навещала Джузеппе за день до его смерти. Как же ее зовут? Глэдис, кажется.

— Глэдис Диксон?

— Да, ее так зовут.

— Вы говорите, она в Борнмуте? Откуда вам это известно?

— Как же, — сказала мисс Марпл, — ведь я сама послала ее туда.

— Что? — Дэрмот уставился на нее. — Вы? Но почему?

— Я сходила навестить ее, дала ей немного денег, попросила ее уехать куда-нибудь и не писать домой.

— Но почему вы, ради бога, это сделали.

— Потому что я не хотела, чтобы ее убили, конечно, — сказала мисс Марпл и спокойно взглянула на него.

Глава 22

— Какое приятное письмо я получила сегодня утром от леди Конвей, — сказала мисс Найт два дня спустя, входя к мисс Марпл с завтраком. — Помните, я вам о ней рассказывала? Очень милая старая леди, только немного, — она постучала пальцем по лбу, — рассеянна иногда. И память ей изменяет. Иногда не узнает своих родственников и велит им убираться прочь.

— По-моему, — заметила мисс Марпл, — это свидетельствует не столько о потере памяти, сколько о здравом рассудке.

— Ну, ну, мы ведь не будем больше так нехорошо шутить. Она проводит этот год в Белгрэйв-отеле в Лендудно. Очень приятный отель. Великолепный сад. Она очень хочет, чтобы я к ней приехала, — добавила мисс Найт со вздохом.

Мисс Марпл резко выпрямилась в постели.

— Пожалуйста! — воскликнула она. — Если вам так хочется, если в вас там нуждаются…

— Нет, нет, не хочу и слышать об этом, — замахала руками мисс Найт. — О, я не имела в виду ничего подобного. Что скажет мистер Раймонд Уэст? Он просил меня быть около вас постоянно. Мне бы никогда не пришло в голову увиливать от своих обязанностей. Я упомянула об этом письме просто к слову, так что не беспокойтесь, дорогая, — она похлопала мисс Марпл по плечу, — нас никто не собирается покидать. Нет, нет, конечно, нас не покинут! За нами будут смотреть, нас будут баловать, и мы будем всегда довольны и счастливы!

Она вышла из комнаты. Мисс Марпл осталась сидеть с решительным видом, глядя на поднос с завтраком и не делая попыток что-нибудь съесть. Наконец она пододвинула к себе телефон и энергично набрала номер.

— Доктор Хэйдок?

— Да?

— Это мисс Марпл.

— Что-нибудь случилось? Нужна моя помощь?

— Нет, — ответила мисс Марпл. — Но я хотела бы повидаться с вами как можно скорее.

Когда пришел доктор Хэйдок, мисс Марпл все еще была в постели, ожидая его.

— Да вы просто выглядите образчиком здоровья, — заметил доктор.

— Вот почему я и попросила вас прийти, — сказала мисс Марпл. — Чтобы сообщить вам, что я совершенно здорова.

— Странная причина посылать за врачом.

— Я совершенно здорова, в превосходном состоянии. Почему со мной непременно кто-то должен жить? Мне вполне достаточно, чтобы ко мне ежедневно приходили делать уборку. Я не понимаю, зачем здесь жить кому-то постоянно.

— Вы не понимаете, зато я понимаю, — доктор Хэйдок был неумолим.

— Мне кажется, с возрастом вы становитесь чрезмерно осторожным, — сердито произнесла мисс Марпл.

— Не переходите, пожалуйста, на личности! Я признаю, что для своего возраста вы очень здоровая женщина. Но в таком возрасте жить одной — большой риск. Предположим, что вы как-то вечером споткнетесь на лестнице, упадете с постели или поскользнетесь в ванной. Вы будете лежать, и никто не будет знать об этом.

— Предположить можно все, что угодно, — упрямо стояла на своем мисс Марпл. — Мисс Найт может свалиться с лестницы, а я — упасть на нее, выйдя посмотреть, что случилось.

— Вам меня все равно не переспорить. Вы — старая леди, и за вами необходим постоянный уход. Если вам не нравится ваша компаньонка, смените ее, возьмите себе кого-нибудь другого.

— Не так-то это просто, — сказала мисс Марпл.

— Отыщите какую-нибудь вашу старую служанку, кого-нибудь, к кому вы были привязаны, кто жил с вами прежде. Я понимаю, что эта старая курица раздражает вас. Она раздражает и меня. Но не одна же она на свете! Ваш племянник ныне один из самых известных писателей. Он мог бы платить, если б вы только нашли подходящую кандидатуру.

— Конечно, дорогой Раймонд все для меня сделает. Он такой великодушный, но ведь не так просто отыскать нужного человека. У всех молодых людей в наши дни свои собственные интересы, а многие из моих прежних служанок уже, как это ни печально, умерли.

— Ну, вы-то еще живы, — заметил доктор Хэйдок, — и проживете еще много лет, если только будете должным образом о себе заботиться.

Он встал.

— Не буду больше вас задерживать. С вами все нормально. Нет нужды измерять ваше давление, щупать пульс, задавать всякие там вопросы о вашем самочувствии. До свидания. Я ухожу к настоящим больным. Восемь — десять случаев краснухи, полдюжины случаев коклюша и скарлатины — обычные сельские болезни…

Доктор Хэйдок энергичным шагом вышел из комнаты. Но мисс Марпл, казалось, даже не заметила его ухода. Она нахмурившись сидела в постели. Что он такое сказал?.. что?.. Настоящие больные… обычные сельские болезни… сельские болезни?

Мисс Марпл решительно отодвинула в сторону поднос с завтраком и вновь взялась за телефон. Она набрала номер миссис Бэнтри.

— Долли? Это Джейн. Я хочу спросить вас кое о чем. Послушайте внимательно. Вы говорили инспектору Крэддоку, что Хеся Бедкок рассказала Марине Грегг длинную и бессвязную историю о том, как у нее была ветрянка, но она встала с постели специально для того, чтобы встретиться с Мариной и получить ее автограф. Это так?

— Да, более или менее.

Ветрянка?

— Ну, что-то вроде этого. В тот момент миссис Оллкок говорила со мной о водке, так что я не очень-то и прислушивалась.

— Вы уверены, — мисс Марпл перевела дыхание, — что она не сказала «коклюш»?

— Коклюш? — удивилась миссис Бэнтри. — Конечно нет. Иначе зачем она стала бы покрывать косметикой лицо? От коклюша-то сыпи не бывает.

— Так вот по чему вы судите… Она что, специально упомянула о косметике?

— Ну да, она особо это подчеркнула. Она была не из тех, кто обычно пользуется косметикой. Но я думаю, вы правы, это была не ветрянка… крапивная лихорадка, может быть?

— Вы говорите так, — холодно заметила мисс Марпл, — только потому, что у вас самой была крапивная лихорадка в день свадьбы, и из-за этого даже пришлось отложить венчание. Вы безнадежны, Долли, абсолютно безнадежны.

Она с треском бросила трубку, прервав на середине удивленный возглас миссис Бэнтри «Но, Джейн…»

Издав восклицание крайнего раздражения, мисс Марпл вернулась к мыслям о своих домашних делах. Преданная Флоренс? Удастся ли уговорить ее оставить свой уютный маленький домик и вернуться в Сент Мэри Мид, чтобы присматривать за своей бывшей хозяйкой? Конечно, Флоренс всегда была очень привязана к ней. Но не меньше она привязана и к своему домику…

На этом месте размышления мисс Марпл были прерваны громким стуком в дверь. Вошла Черри.

— Пришла за вашим подносом, — объяснила она. — Что-нибудь случилось? У вас такой расстроенный вид.

— Я чувствую себя такой беспомощной, — сказала мисс Марпл. — Такой старой и беспомощной.

— Не волнуйтесь, — заметила Черри, беря поднос. — Вам еще очень далеко до беспомощности. Вы просто не знаете, что я слышу о вас ото всех вокруг. На что только вы не способны, если судить по слухам. Нет практически ни одного человека в Жилмассиве, который не слышал бы о вас. Они ни за что не поверят, что вы можете быть старой и беспомощной. Это все она вбивает вам такие мысли.

— Она?

Черри энергично закивала в сторону двери, ведущей в холл.

— Эта облезлая кошка, — прошептала она. — Ваша мисс Найт. Неужели вы не можете заставить ее убраться отсюда?

— Она очень добра, — сказала мисс Марпл. — Она очень добра, — повторила она тоном человека, который старается убедить себя.

— Говорят, не работа старит, а забота, — заметила Черри. — Кому нужна такая насильственная доброта, скажите мне на милость?

— Да, — вздохнула мисс Марпл, — у всех у нас есть свои волнения.

— О, вы совершенно правы, — согласилась Черри. — Не хочется жаловаться, но я иногда чувствую, что стоит мне еще немного прожить рядом с миссис Хартуэлл, как произойдет что-нибудь неприятное. Старая уродина с кислой рожей, вечно сплетничает и жалуется. Джиму это тоже ужасно надоело. Он с ней вчера вечером здорово поскандалил. А все почему? Только потому, что мы погромче завели «Мессию»! Вы, например, не возражаете против «Мессии». Ведь так? В конце концов, это же религиозная музыка.

— А она что, была против?

— Она вела себя просто ужасно! Барабанила в стенку, кричала, выкидывала всякие номера.

— Может, вам следовало убавить громкость? — спросила мисс Марпл.

— Ну что вы, — возразила Черри. — Джим говорит, если не включать пластинку на полную громкость, то не получится нужного тембра.

— Но, может быть, для тех, кто не разбирается в музыке, это просто невыносимо, — предположила мисс Марпл.

— А все потому, что в новых домах тонкие стены. Очень тонкие. По правде говоря, я совсем не в восторге от этих новых зданий, как вам, наверное, кажется. Они очень приятно выглядят с фасада, но внутри там совершенно негде развернуться.

Мисс Марпл улыбнулась.

— А вам требуется очень много места, чтобы развернуться, Черри, — заметила она.

— Вы так думаете? — Черри была явно польщена. — Я бы очень хотела…. — добавила она, но вдруг смутилась, поставила поднос и вернулась к кровати.

— Я надеюсь, что вы не сочтете за дерзость, если я вас кое о чем попрошу. Вам достаточно сказать только: «Не надо об этом», и я тотчас замолчу.

— Что же вы хотите, чтобы я для вас сделала?

— О, почти ничего. Те комнаты над кухней. Ими ведь сейчас никто не пользуется, так?

— Да, никто.

— Раньше, я слышала, там жил садовник с женой. Но это было давно. И вот я хотела бы знать… точнее, мы с Джимом хотели бы знать… не можем ли мы их получить. Я имею в виду, переехать сюда и здесь жить.

Мисс Марпл уставилась на нее с удивлением.

— Но ведь у вас великолепный новый дом в Жилмассиве?

— Мы оба сыты им по горло. А ведь нам здесь будет очень удобно, особенно если Джим получит комнату над конюшней. Он сам ее недавно чинил, и там достаточно места для его моделей, а у нас ему все время приходится их убирать. И потом, если мы будем там включать нашу радиолу, вы ее вряд ли услышите.

— Вы действительно серьезно говорите об этом, Черри?

— Да. Мы с Джимом уже давно об этом подумывали. Джим мог бы чинить для вас все, что понадобится, — водопровод там или какую-нибудь мебель. А я буду смотреть за вами не хуже мисс Найт. Я знаю, вы считаете меня немного недотепой… но я уже научилась неплохо застилать постель и мыть посуду. И потом, я довольно хорошо умею готовить. Вчера вечером сделала бефстроганов. Джиму понравилось.

Мисс Марпл задумавшись смотрела на нее.

Черри напоминала ей котенка — волны веселья и жизнелюбия исходили из нее. Мисс Марпл снова подумала о преданной Флоренс. Преданная Флоренс, конечно, вела бы хозяйство гораздо лучше. (Мисс Марпл не особенно доверяла обещаниям Черри). Но ведь ей уже не менее шестидесяти пяти лет, а может, и больше. И захочет ли она бросить все, к чему так привыкла за много лет. Конечно, она может пойти на это из своей истинной преданности мисс Марпл. Но так ли уж нужна мисс Марпл такая жертва? Не достаточно ли она уже пострадала от столь же истинной преданности мисс Найт?

Наконец, Черри, как бы мало она ни соответствовала представлениям о домашней работнице, хотела поселиться здесь. И она обладала качествами, которые в данный момент казались мисс Марпл чрезвычайно важными, — добросердечием, жизнелюбием и глубоким интересом ко всему, что происходит вокруг нее.

— Я, конечно, не хочу, — сказала Черри, — ни в чем повредить мисс Найт.

— Не думайте о мисс Найт, — перебила ее мисс Марпл, принимая решение. — Она собирается к какой-то леди Конвей в Лендудно, и я уверена, она будет этим довольна. Мы еще обсудим с вами все подробности, Черри, потом, мне нужно поговорить с вашим мужем, но раз вы и в самом деле думаете, что будете здесь счастливы…

— До гроба! — воскликнула Черри. — И можете мне поверить, я все буду делать так, как нужно. Я даже достану швабру и совок и научусь убирать комнаты так, как вам это нравится.

Черри снова взяла поднос с завтраком.

— Пойду схожу за углем. Я сегодня с утра немного задержалась, все из-за бедного Артура Бедкока.

— Из-за мистера Бедкока? А что с ним случилось?

— Разве вы не знаете? Он арестован. Его вызвали в полицию для показаний, а сами взяли да арестовали. Думаю, это все из-за того, что он когда-то был мужем Марины Грегг.

— Что?! — воскликнула мисс Марпл. — Артур Бедкок был женат на Марине Грегг?

— Да, именно так, — кивнула Черри. — Никто об этом, конечно, и понятия не имел. Все обнаружил совершенно случайно мистер Апшоу, когда был в Соединенных Штатах по делам фирмы. Они были женаты очень давно, еще до начала ее карьеры. Они прожили вместе всего пару лет, а потом она получила премию за какой-то фильм и после этого решила, что он недостаточно для нее хорош. Они без всяких затруднений развелись, и вскоре после этого он незаметно исчез. Он из тех, кто незаметно исчезает, этот Артур Бедкок. Он не устраивал скандала, просто изменил имя и уехал в Англию. Все это было так давно! Вот никогда бы не подумала, что может быть такое! Ну, полиции теперь есть чем заняться.

— Ну уж, нет! — воскликнула мисс Марпл. — Нет! Это не должно произойти. Если бы я только могла что-нибудь предпринять… Погодите-ка… — Она посмотрела на Черри. — Унесите поднос, Черри, и пришлите ко мне мисс Найт. Я собираюсь встать.

Черри вышла. Мисс Марпл оделась, чувствуя, что ее пальцы слегка дрожат. Это ее всегда сильно раздражало. Она заканчивала застегивать платье, когда вошла мисс Найт.

— Вы меня звали? Черри сказала…

Мисс Марпл бесцеремонно перебила ее.

— Вызовите Инча!

— Простите? — удивленно спросила мисс Найт.

— Инч, — повторила мисс Марпл, — вызовите мне Инча. Вот телефон, попросите его прибыть немедленно.

— О, я все поняла. Вы имеете в виду такси. Но ведь владельца зовут Робертс, не так ли?

— Для меня, — сказала мисс Марпл, — он был Инчем, им он и остался. В любом случае закажите мне машину, и пусть она прибудет сюда немедленно.

— Мы хотим немножко покататься?

— Сейчас же закажите мне машину и побыстрее, пожалуйста!

Мисс Найт с жалостью посмотрела на нее.

— Надеюсь, дорогая, мы себя чувствуем хорошо? — озабоченно спросила она.

— Мы обе чувствуем себя очень хорошо, — согласилась мисс Марпл, — а я особенно хорошо. Что толку все время лежать в постели. Движение — вот что мне нужно.

— Это миссис Бейкер вас так расстроила?

— Никто меня не расстраивал, — возразила мисс Марпл. — Я чувствую себя прекрасно. Меня просто раздражает моя собственная глупость. Если бы только доктор Хэйдок не упомянул об этом сегодня утром… Да… мне нужно еще уточнить… Где моя медицинская энциклопедия?

Решительным жестом она отстранила мисс Найт и спустилась по лестнице в гостиную. Нужная ей книга лежала на полке. Раскрыв ее, мисс Марпл взглянула в оглавление, пробормотала «страница 210», нашла эту страницу и несколько минут молча читала, затем удовлетворенно кивнула головой и поставила книгу на свое место.

— Чрезвычайно интересно, — заметила она вслух, — необычайно интересно. Ручаюсь, что это никому бы и в голову не пришло. Я и сама об этом не догадалась бы, если бы не доктор.

Затем она нахмурилась. Если бы только хоть кто-нибудь… Она закрыла глаза, перебирая в уме известных ей людей, присутствовавших при той сцене…

Внезапно ее глаза широко раскрылись. Да, был один человек — не может ли он ей быть полезен? Таинственная личность — викарий. Никогда не знаешь, на что он способен.

Несмотря на сомнения, она подошла к телефону и набрала номер.

— Доброе утро. Это мисс Марпл вас беспокоит.

— О, доброе утро, мисс Марпл. Чем обязан?

— Я хотела бы попросить вас уточнить мнэ одну небольшую деталь. Это касается известного вам приема в Госсингтон-холле, когда умерла бедная миссис Бедкок. Насколько я помню, вы были рядом с мисс Грегг, когда миссис Бедкок с мужем прибыла на прием?

— Да… да… я пришел как раз перед ними, это я точно помню. Какая трагедия!

— Да, конечно. И миссис Бедкок напомнила мисс Грегг, что они ранее встречались на Бермудах. Она-де была больна, но специально для того, чтобы увидеть Марину Грегг, встала с постели.

— Да, да, верно.

— Вы не помните, упоминала ли миссис Бедкок о том, чем именно она тогда болела?

— Я думаю… минуточку, сейчас вспомню… да, это была корь… нет, не совсем корь, а… а краснуха… да, краснуха… гораздо менее серьезная болезнь. Некоторые люди вообще даже ее не замечают. Моя кузина Каролина…

Мисс Марпл резко сказала: «Большое спасибо», прервав воспоминания викария о кузине Каролине, и повесила трубку.

На ее лице застыло почти благоговейное выражение. Одной из величайших тайн в Сент Мэри Мид было то, как викарий ухитрялся помнить тысячи вещей, которые ему были абсолютно ни к чему. Превосходила ее только одна тайна — как он мог забывать то, что было ему абсолютно необходимо знать.

— Машина пришла, дорогая, — объявила мисс Найт, вбегая в гостиную. — Очень старая и не слишком чистая внутри, я бы сказала. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы ехали в этой машине. Вы спокойно можете подхватить какой-нибудь микроб.

— Чепуха, — отрезала мисс Марпл. Решительно насадив на голову шляпу и надев летнее пальто, она вышла к ожидавшему ее такси.

— Доброе утро, Робертс.

— Доброе утро, мисс Марпл. Вы что-то рано сегодня. Куда поедем?

— В Госсингтон-холл, пожалуйста.

— Может быть, мне поехать с вами, дорогая? — предложила мисс Найт. — Я буду готова буквально через минуту. Только надену туфли.

— Нет, благодарю, — решительно возразила мисс Марпл. — Я поеду одна. Езжайте, Инч. Я хотела сказать, Робертс.

Мистер Робертс включил зажигание и как бы вскользь заметил:

— Госсингтон-холл, говорите. Большие там перемены, как, впрочем, и везде в последнее время. Скажем, возьмите Жилмассив. Никогда бы не подумал, что возможно что-нибудь подобное в Сент Мэри Мид.

Выйдя из такси у парадного подъезда Госсингтон-холла, мисс Марпл позвонила и попросила провести ее к мистеру Джейсону Радду.

Преемник Джузеппе, пожилой мужчина с мрачным лицом, с сомнением покачал головой.

— Мистер Радд, — сказал он, — никого не принимает без предварительной договоренности, мадам. А сегодня тем более.

— Я не договаривалась заранее с ним о встрече, — честно призналась мисс Марпл, — но мне просто необходимо видеть мистера Радда.

Она живо проскочила в холл и уселась в кресло.

— Боюсь, сейчас это будет невозможно, мадам.

— Ничего, я подожду.

Сбитый с толку дворецкий удалился. Вскоре к мисс Марпл подошел длинноволосый молодой человек с приятными манерами.

— А я видела вас прежде, — обратилась к нему мисс Марпл. — Вы как-то спрашивали у меня, как пройти к Бленхейм-клоус.

Хейли Престон добродушно улыбнулся.

— Думаю, — сказал он, — у вас были наилучшие намерения, но только вы послали меня совсем в другую сторону.

— Боже мой! Неужели? — всплеснула руками мисс Марпл. — Впрочем, там так много всяких закоулков… Могу я видеть мистера Радда?

— Это вряд ли возможно, — ответил Хейли, несколько ошеломленный таким неожиданным переходом. — Мистер Радд очень занятой человек, и… и… он необычайно занят сегодня утром. Ему нельзя мешать.

— Я была уверена, что он очень занят, но пришла сюда и готова ждать до тех пор, пока он не освободится.

— Ну, хорошо, — уступил Хейли Престон, — скажите мне, что вы хотите, и я передам это мистеру Радду. Я выполняю функции его личного секретаря, и все сперва обращаются ко мне.

— К сожалению, — сказала мисс Марпл, — мне нужно лично видеть мистера Радда. И пока я его не увижу, я отсюда не уйду.

Она поудобнее устроилась в большом кресле резного дуба.

Хейли Престон нерешительно остановился, что-то пробормотал, затем повернулся и взбежал по ступенькам наверх.

Через минуту он вернулся с человеком высокого роста в твидовом костюме.

— Это доктор Гилкрист. Мисс… э-э…

— Мисс Марпл.

— Так вы — мисс Марпл, — сказал доктор Гилкрист, глядя на нее с нескрываемым интересом.

Хейли Престон незаметно выскользнул из холла.

— Я слышал о вас, — продолжал Гилкрист. — От доктора Хэйдока.

— Доктор Хэйдок — мой старинный друг.

— Так же он отзывается и о вас. Так вы хотите видеть мистера Радда? Зачем?

— Мне это просто необходимо, — уклончиво ответила мисс Марпл.

Глаза доктора Гилкриста внимательно изучали ее.

— И вы не уйдете отсюда, пока его не увидите?

— Вот именно.

— Да, вы упрямы. Хорошо, в таком случае я сообщу вам истинную причину, почему вы не можете видеть мистера Радда. Его жена сегодня ночью скончалась во сне.

— Скончалась! — воскликнула мисс Марпл. — От чего?

— От большой дозы снотворного. Нам бы очень не хотелось, чтобы это стало известно прессе. Вот почему я прошу вас хранить эти сведения в тайне.

— Конечно. Как вы считаете, это несчастный случай?

— Такова моя точка зрения, — ответил Гилкрист.

— Но ведь она могла и покончить с собой?

— Могла, но это маловероятно.

— Или же кто-нибудь мог подсыпать ей снотворное?…

Гилкрист пожал плечами.

— Опять же весьма маловероятно. К тому же, — добавил он решительно, — теперь этого все равно уже не выяснить.

— Понимаю, — произнесла мисс Марпл. Она глубоко вздохнула. — Мне очень жаль, но теперь мне еще более, чем прежде, необходимо поговорить с мистером Раддом.

Гилкрист посмотрел на нее.

— Подождите здесь, — сказал он.

Глава 23

Когда вошел Гилкрист, Джейсон Радд повернулся к нему.

— Внизу сидит старая дама, — сказал доктор. — Выглядит лет эдак на сто. Хочет видеть вас. Не желает ничего слышать об отказе и говорит, что будет ждать встречи с вами сколько угодно, хоть до вечера. По-моему, она вполне способна провести здесь и ночь. Она страшно хочет о чем-то с вами поговорить. На вашем месте я бы ее все-таки принял.

Джейсон Радд напряженно задумался.

— Она что — сошла с ума?

— Нет. Ни в малейшей степени.

— Не понимаю, зачем я… Ну, да ладно… пригласите ее наверх. Какое это имеет теперь значение…

Гилкрист кивнул, вышел из комнаты и позвонил Хейли Престону.

— Мистер Радд может уделить вам несколько минут, мисс Марпл, — сказал Хейли Престон, снова появляясь в холле.

— Благодарю вас. Это очень любезно с вашей стороны. — Мисс Марпл встала. — Вы давно у мистера Радда?

— Около двух с половиной лет. Я был личным секретарем его жены.

— Понимаю. — Мисс Марпл задумчиво посмотрела на него. — Знаете, вы мне очень напоминаете одного молодого человека, которого я когда-то знала. Его звали Джеральд Фрич.

— В самом деле? Что же он делал, этот Джеральд Фрич?

— О, не очень много. Но зато он очень много говорил. У него был хорошо подвешен язык. — Мисс Марпл вздохнула. — К сожалению, у него было дурное прошлое.

— Что вы говорите? — произнес Хейли Престон, чуть побледнев. — Какое прошлое?

— Не буду повторять. Он об этом не любил распространяться.

Джейсон Радд встал из-за стола и с удивлением смотрел на приятную пожилую леди, медленно приближающуюся к нему.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он. — Чем могу быть полезен?

— Я приношу вам свои соболезнования, — сказала мисс Марпл. — Я понимаю ваше горе и хочу вас заверить, что если б не крайняя необходимость, я бы не вторглась к вам сейчас. Но есть кое-какие факты, которые требуют немедленного разъяснения, иначе пострадает ни в чем не повинный человек.

— Невиновный человек? Не понимаю вас.

— Артур Бедкок, — пояснила мисс Марпл. — Его сейчас допрашивают в полиции.

— Допрашивают в связи со смертью моей жены? Но это же абсурд! Он и не подходил к нашему дому со дня праздника. Он даже не был знаком с Мариной.

— Напротив, он был хорошо с ней знаком, — возразила мисс Марпл. — Он даже был на ней женат.

— Артур Бедкок? Но он… он же… был женат на Хесе Бедкок! Может быть, — добавил он мягко и успокаивающе, — вы немного ошибаетесь?

— Он был женат на обеих, — сказала мисс Марпл. — На вашей жене он был женат в то время, когда она была еще совсем молода и не снималась в кино.

Джейсон Радд покачал головой.

— Первым мужем моей жены был некий Альфред Бидл, агент по продаже недвижимости. Они не сошлись характерами и очень скоро развелись.

— Затем Альфред Бидл изменил свое имя на Артура Бедкока. Сейчас он работает в местном агентстве по продаже недвижимости. Любопытно, как некоторые люди не любят менять свою профессию и продолжают всю жизнь заниматься одним и тем же. Я полагаю, именно поэтому Марина Грегг и решила, что он не подходит ей.

— То, что вы говорите, в высшей степени удивительно.

— И тем не менее могу вас заверить, что я ничего не придумываю и не приукрашиваю факты. Все, что я вам рассказала, происходило в действительности. Вы наверняка уже знаете, как у нас в деревне быстро распространяются все новости. Госсингтон-холла они достигнут в последнюю очередь.

— Хорошо, — уклончиво заметил Джейсон Радд, не зная, что сказать дальше. — Что, собственно, вам угодно от меня, мисс Марпл? — наконец спросил он.

— Я хотела бы, с вашего разрешения, постоять именно на том самом месте, где стояли вы с женой, принимая гостей во время праздника.

Он с сомнением взглянул на нее. Не была ли эта мисс Марпл просто еще одной любительницей острых ощущений? Но лицо ее показалось ему печальным и сдержанным.

— Конечно, — сказал он, — раз вы этого хотите. Пойдемте.

Он вышел с нею на лестничную площадку и остановился.

— Здесь много изменилось с тех пор, когда дом принадлежал супругам Бэнтри, — заметила мисс Марпл. — Это мне нравится. Теперь давайте вспомним. Столики с напитками стояли, я так думаю, у стены, а вы с женой…

— Моя жена стояла вот здесь, — указал рукой Джейсон Радд. — Гости поднимались по лестнице, она их приветствовала и перепоручала мне.

— Она стояла здесь, — задумчиво повторила мисс Марпл.

Она встала на место, указанное Раддом. Он смотрел на нее, немного сбитый с толку, но заинтересованный. Она приподняла правую руку, делая вид, что здоровается с гостями, оборачивалась к лестнице, пак бы наблюдая за поднимающимися людьми. Затем она бросила взгляд прямо перед собой. На стене напротив висела большая картина, копия работы одного из старых мастеров итальянской школы. По обе стороны от нее были узкие окна, одно выходило в сад, из другого был виден дальний угол конюшни. Но мисс Марпл смотрела не на окна. Ее взгляд был устремлен на картину.

— Правильно говорят, что первое впечатление всегда самое верное, — заметила она. — Миссис Бэнтри с самого начала говорила мне, что ваша жена неотрывно смотрела на эту картину и что взгляд ее был «замороженным». — Мисс Марпл вновь взглянула на смеющееся лицо мадонны. — «Улыбающаяся мадонна» Джакомо Беллини. Это картина не только на религиозный сюжет. Это одновременно и воплощение идеи счастливого материнства. Не правда ли, мистер Радд?

— Пожалуй, так.

— Теперь мне понятно все, — произнесла мисс Марпл. — Ведь дело, в сущности, очень простое.

— Простое?

— Я думаю, вам это хорошо известно.

Внизу раздался звонок.

— Не понимаю…. — начал было Джейсон Радд.

В холле открылась дверь. Послышались голоса.

Джейсон Радд посмотрел вниз.

— Узнаю этот голос, — сказала мисс Марпл. — Если не ошибаюсь, это голос инспектора Крэддока?

— Да, это, кажется, он.

— Наверное, он тоже хочет видеть вас. Вы не будете возражать, если он присоединится к нам?

— Я? Конечно нет. Но вот согласится ли он…

— Думаю, что согласится. Мне кажется, что сейчас не стоит тратить время попусту. Настал момент, когда мы можем, наконец, разобраться, как все произошло.

— Вы ведь только что сказали, что дело, в сущности, было простое, — напомнил Джейсон Радд.

— Это было настолько просто, — сказала мисс Марпл, — что об этом никто и не подумал.

На лестнице появился мрачный дворецкий.

— Пришел инспектор Крэддок, сэр.

— Хорошо, проводите его к нам.

Дворецкий исчез, и через несколько секунд по лестнице поднимался Дэрмот Крэддок.

— Вы! — воскликнул он, увидев мисс Марпл. — Как вы сюда попали?

— Я приехала в Инче, — ответила мисс Марпл, вызывая этой фразой легкое замешательство.

Стоящий позади нее Джейсон Радд вопросительно постучал пальцем по лбу. Дэрмот Крэддок отрицательно покачал головой.

— Я говорила мистеру Радду… — продолжала мисс Марпл и запнулась. — Дворецкий ушел?..

Дэрмот Крэддок бросил взгляд на лестницу.

— О да, он не может нас слышать. Сержант Тиддлер следит за ним.

— Тогда все в порядке, — сказала мисс Марпл. — Мы могли бы, конечно, пройти в какую-нибудь комнату, но я предпочитаю остаться здесь. Мы стоим на том самом месте, где все произошло, и поэтому здесь нам будет легче во всем разобраться.

— Вы говорите, — заметил Джейсон Радд, — о празднике, о том дне, когда была отравлена Хеся Бедкок?

— Да, — подтвердила мисс Марпл, — и я повторяю, что все было очень просто, если взглянуть на это дело с верной точки зрения. Все, в сущности, объясняется тем, какого рода женщиной была Хеся Бедкок. С такой женщиной, как она, рано или поздно что-то должно было произойти.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Джейсон Радд. — Я вообще ничего не понимаю.

— Что ж, значит, нужно пояснить. Видите ли, когда моя приятельница миссис Бэнтри, присутствовавшая здесь в тот вечер, рассказала мне о происшедшем, она процитировала несколько строк из поэмы, очень популярной в дни нашей юности, поэмы незабвенного лорда Теннисона «Волшебница Шалот».

Мисс Марпл немного повысила голос:

Порвалась ткань с игрой огня,

Разбилось зеркало, звеня.

«Беда! Проклятье ждет меня!» —

Воскликнула Шалот.

— Вот что увидела миссис Бэнтри на лице Марины Грегг в тот вечер. По крайней мере, ей так показалось. Правда, процитировала она Теннисона нэ совсем точно, вместо слова «проклятье» сказала «погибель» — возможно, более подходящее, как ей показалось, слово при тех обстоятельствах. Она видела, как ваша жена приветствовала Хесю Бедкок и как Хеся что-то рассказывала ей, и видела этот взгляд смерти на лице вашей жены.

— Не слишком ли много мы уже говорили об этом? — спросил Джейсон Радд.

— Может быть, но, по-моему, стоит повторить еще раз. На лице вашей жены был взгляд смерти, и смотрела она не на Хесю Бедкок, а на картину, где улыбающаяся счастливая мать поднимает к небу довольного ребенка. Хотя печать смерти была на лице Марины Грегг, не ее ждала погибель. Вот в чем была наша ошибка. Погибель ждала Хесю, которая была обречена на смерть с того самого момента, как только начала свою историю о давней встрече с Мариной Грегг.

— Вы не могли бы разъяснить это? — попросил Дэрмот Крэддок.

Мисс Марпл повернулась к нему.

— Конечно. Всему причиной одна небольшая деталь, о которой вам ничего не известно только потому, что никто не рассказал вам о том, в чем на самом деле заключалась история Хеси Бедкок.

— Но мне же обо всем рассказали! — запротестовал Дэрмот. — Несколько человек чуть ли не слово в слово повторили мне эту историю.

— Все это так, но в точности передать ее могла только сама Хеся Бедкок.

— Да, конечно, если только не забывать о том, что она была уже мертва, когда я приехал сюда, — заметил Дэрмот.

— Совершенно верно, — согласилась мисс Марпл. — Именно поэтому вам известно только, что лет десять — двенадцать назад она, больная, встала с постели и пошла на какой-то праздник, где встретилась с Мариной Грегг, говорила с ней и получила автограф.

— Да, знаю, — сказал Крэддок с легким нетерпением. — Я уже слышал все это.

— Да, но вы не слышали одного слова, так как никто не думал, что оно может иметь значение. Вы не слышали названия болезни, которой страдала Хеся Бедкок — краснуха.

— Краснуха? Какое, ради бога, это имеет отношение к делу?

— Краснуха, в сущности, очень легкая болезнь, — спокойно продолжала мисс Марпл. — Люди даже не всегда осознают, что больны ею. На теле выступает сыпь, которую очень легко скрыть пудрой, слегка поднимается температура, вот и все. Поэтому при разговоре о болезнях краснуха приходит на ум в самую последнюю очередь. Миссис Бэнтри, например, когда я ее попросила вспомнить, чем была больна Хеся, упомянула сначала ветрянку, а затем крапивную лихорадку. Мистер Радд говорил о гриппе, но он-то, конечно, сделал это намеренно. Я же лично убеждена, что Хеся Бедкок болела именно краснухой, когда встретилась на Бермудах с Мариной Грегг. И этот факт дает ответ решительно на все вопросы. Краснуха чрезвычайно заразна, передается очень легко. У этой болезни есть еще одна особенность. Если женщина переносит ее в первые четыре месяца ее… — следующее слово мисс Марпл произнесла с налетом легкой викторианской жеманности, — ее… беременности, то это может иметь весьма серьезные последствия для ее будущего ребенка. Он может родиться слепым или умственно неполноценным.

Она повернулась к Джейсону Радду.

— Я ведь не ошибаюсь, мистер Радд: лет десять — двенадцать назад у вашей жены родился умственно неполноценный ребенок? Я слышала, что она до самого конца так и не оправилась от этого удара. Столько лет она страстно желала иметь собственного ребенка, а когда, наконец, ее желание осуществилось, это обернулось трагедией. Она ничего не забыла, не позволяла себе забыть. Эта трагедия стала для нее чем-то вроде навязчивой идеи.

— Вы совершенно правы, — кивнул Джейсон Радд. — В самом начале своей беременности Марина перенесла краснуху. Позднее врачи говорили, что умственная отсталость ее ребенка — следствие этой болезни. Болезнь не была наследственной или чем-то в этом роде. Врачи пытались успокоить Марину, но их слова произвели обратное действие. Она стала мучительно думать, от кого она могла заразиться этой болезнью, но так ничего и не смогла припомнить.

— Именно так, — сказала мисс Марпл. — И она ничего не знала до того самого момента, пока в тот вечер по этой лестнице не поднялась совершенно незнакомая женщина и не открыла ей всю правду — причем сделала это с нескрываемым удовольствием. Рассказала ей обо всем с гордостью, как будто то, что она сделала, было подвигом! Она, Хеся Бедкок, действительно думала, что проявила находчивость, смелость и силу духа, встав с постели, покрыв лицо косметикой и встретившись, несмотря на свою болезнь, с актрисой, которой она восхищалась и к которой питала такую нежную любовь. Этим своим поступком она хвасталась всю жизнь. Хеся Бедкок не хотела ничего плохого. Она никогда никому не желала зла, но нет сомнения, что люди вроде нее (и моей давнишней знакомой Элисон Уайльд) способны причинить много зла окружающим, так как им не хватает — не доброты, доброты в них достаточно, — а простых размышлений о том, какое действие могут оказать их поступки на других людей. Хеся всегда думала лишь о том, что ее поступки означают для нее, никогда не задумываясь над тем, что они могут означать для кого-нибудь другого.

Мисс Марпл покачала головой.

— И вот она умерла, как вы понимаете, по очень простой причине, вызванной ее собственным прошлым. Представьте себе, что почувствовала Марина Грегг в тот момент, когда Хеся ей все рассказала! Я думаю, мистер Радд может представить это очень хорошо. Думаю, она все эти годы питала неутоленную ненависть к неизвестному ей человеку, послужившему причиной трагедии всей ее жизни. И вдруг она внезапно встретилась с этим человеком лицом к лицу. С человеком, который был весел и вполне доволен собой. Для нее это было слишком. Если бы она только располагала достаточным временем, чтобы подумать, успокоиться, заставить себя смягчиться — но у нее не было времени. Здесь, перед ней, стояла женщина, которая разрушила ее счастье и погубила ее ребенка. Марине хотелось убить ее и, к несчастью, средство для убийства было у нее под рукой. Она всюду носила с собой кальмовит, часто употребляемое среди артистов средство. Довольно-таки опасное средство, так как передозировка влечет за собой серьезные последствия. Проделано все было очень просто. Марина бросила смертельную дозу кальмовита в свой бокал. Даже если бы кто-нибудь случайно заметил, что она делает, этот эпизод вряд ли бы сохранился у него в памяти, ибо все привыкли к тому, что она постоянно принимает для успокоения различные лекарства. Возможно, правда, что один человек не только видел это, но и сделал правильные выводы, однако я в этом сомневаюсь. Я думаю, что мисс Зилински действовала наугад. Затем Марина Грегг поставила свой бокал на столик и вскоре, улучив момент, задела локоть Хеси Бэдкок. Та пролила свой коктейль на совершенно новое платье. В этом-то и заключалась та деталь, которая осложняла все дело, которая возникла из-за неумения некоторых правильно пользоваться местоимениями при разговоре.

Это напоминает мне о горничной, о которой я недавно рассказывала, — добавила мисс Марпл, обращаясь к Дэрмоту. — Моя поденщица Черри поведала мне о своем разговоре с Глэдис Диксон. Разговор у них шел о платье, на которое Хеся Бедкок пролила свой коктейль. Глэдис, по ее выражению, показалось забавным, что она сделала это намеренно. Но, говоря «она», Глэдис имела в виду отнюдь не Хесю Бэдкок, а Марину Грегг. Она действительно намеренно толкнула Хесю. Не случайно, напротив, она хотела так сделать. Мы знаем, что она стояла рядом с Хесей Бедкок. Несколько капель коктейля, как нам известно, попали на ее собственное платье. Как истинная хозяйка Марина отдала свой коктейль — отравленный. В сущности, — задумчиво заметила мисс Марпл, — это было великолепное убийство. Оно было задумано и осуществлено практически экспромтом, времени на размышления не было. Марина страстно желала, чтобы Хеся Бедкок умерла, и через несколько минут та была уже мертва. Не думаю, чтобы Марина Грегг в тот момент осознавала всю серьезность того, что она сделала, предвидела последствия. Однако позднее ее охватил страх, ужасный страх. Она боялась, что кто-нибудь видел, как она бросила наркотик в свой бокал, боялась, что кто-нибудь видел, как она умышленно толкнула Хесю Бедкок. Боялась, что кто-нибудь может обвинить ее в убийстве. И она нашла единственный выход из положения. Она решила уверить всех, что убить намеревались е е, что именно она была предполагаемой жертвой. Она испытала этот ход прежде всего на своем враче, и все сошло удачно. Однако она не хотела, чтобы об этом знал ее муж, так как предполагала, что ей не удастся его обмануть. Чтобы обезопасить себя, Марина Грегг делала совершенно безумные вещи. Она самой себе писала письма с угрозами и подбрасывала их в различные места. Она подмешала мышьяк в свой кофе на студии. Все, что она делала, было настолько бесхитростно и прозрачно, что ее давно уже можно было уличить, если бы кто-нибудь догадался взглянуть на это дело с нужной стороны. Впрочем, одному человеку это удалось.

Мисс Марпл резко посмотрела на Джейсона Радда.

— Все это только ваша гипотеза, — заметил тот.

— Можете это называть как угодно, мистер Радд, но вы-то отлично знаете, что это правда. Вы знаете это, вы все знали с самого начала. Вы знали все, так как слышали упоминание Хеси о краснухе. Вы знали все, и изо всех сил стремились уберечь вашу жену. Но даже вы с вашим острым умом не сразу осознали, от чего вам придется оберегать ее. Вы не поняли, что дело не кончится попытками оградить вашу жену от последствий смерти Хеси. За этой смертью последовали другие — смерть Джузеппе, шантажиста, правда, но все же человека… И смерть Эллы Зилински, которой вы, я уверена, излишне доверяли. Вы безумно стремились оградить Марину от правосудия и одновременно хотели помешать ей творить новое зло. Вы хотели увезти ее отсюда как можно скорее. Вы старались быть с нею все время, быть уверенным, что ничего больше не произойдет.

Она замолчала и, подойдя к Джейсону Радду, мягко взяла его за руку.

— Мне очень жаль вас, — произнесла мисс Марпл, — очень жаль. Я знаю, что вам пришлось испытать. Вы ведь ее очень любили, правда?

Джейсон Радд отвернулся.

— Об этом, — глухо сказал он, — я полагаю, всем известно.

— Она была так красива, — мягко продолжала мисс Марпл, — у нее был удивительный талант. Она могла страстно любить и страстно ненавидеть, но ей не хватало сдержанности. Она не могла расстаться с прошлым и не могла представить будущего таким, каким оно должно быть. Она видела его лишь таким, каким воображала. Она была великой актрисой и очень несчастной женщиной. Какой удивительной Марией Стюарт, королевой Шотландии, она была! Я этого никогда не забуду.

На лестнице внезапно появился сержант Тиддлер.

— Сэр, — обратился он к Крэддоку, — вы не могли бы спуститься в холл на несколько минут?

Крэддок начал спускаться по лестнице.

— Я еще вернусь, — сказал он, обращаясь к Джейсону Радду.

— Помните, — окликнула его мисс Марпл, — бедный Артур Бедкок тут совершенно ни при чем. Он пришел на праздник лишь для того, чтобы бросить взгляд на женщину, на которой он был женат много лет назад. Я думаю, она даже не узнала его. Или я ошибаюсь? — спросила она Джейсона Радда.

— Вряд ли. Она мне ничего об этом не говорила. Я не думаю, — задумчиво добавил он, — чтобы у нее было время узнать его.

— Вероятно, вы правы, — согласилась мисс Марпл. — Во всяком случае, его нельзя даже обвинить в желании убить ее. Запомните это, Дэрмот.

— Могу вас заверить, мы ни на минуту не подозревали его всерьез, — сказал Крэддок, — но, конечно, когда мы обнаружили, что он был первым мужем Марины Грегг, нам, естественно, было необходимо допросить его по этому вопросу. Не беспокойтесь о нем, тетя Джейн, — тихо добавил он, сбегая по лестнице.

Мисс Марпл повернулась к Джейсону Радду. Он стоял неподвижно, мысли его были где-то далеко.

— Вы позволите мне взглянуть на нее? — спросила мисс Марпл.

Некоторое время он молча смотрел на нее, затем, очнувшись от задумчивости, кивнул.

— Да, вы можете ее увидеть. Я думаю, вы… вы… ее хорошо понимаете.

Они прошли в большую спальню. Джейсон Радд откинул полог кровати. На широком белом ложе лежала Марина Грегг с закрытыми глазами и сложенными на груди руками.

«Так, — подумала мисс Марпл, — могла лежать волшебница Шалот в лодке, которая увозила ее в Камелот. А здесь рядом в немом горе стоял человек с морщинистым уродливым лицом, который мог бы сойти за Ланселота тех дней».

— Как хорошо для нее, — тихо произнесла мисс Марпл, — что она… ушла. Смерть — единственный выход в ее положении. Да, очень хорошо, что она ушла… или… что ей кто-то помог уйти.

Она посмотрела на Джейсона Радда. Взгляды их встретились.

— Она была… — произнес он отрывисто, — так красива… и так много страдала.

Мисс Марпл снова перевела взгляд на спокойно лежащую фигуру и тихо процитировала последние строки поэмы Теннисона:

Подумав, молвил, не спеша:

«Лицом как ангел хороша.

Да успокоится душа

Волшебницы Шалот!»

Загрузка...