Разумовский

Витя сторожил камеру-одиночку и проклинал всё на свете, а главное, себя за то, что махнулся отпуском и не пошёл в него сейчас, когда в изоляторе начался такой бардак. С тех пор как сюда привезли этого Разумовского, все как с ума посходили… О, кто-то идёт. Наверное, обещанный напарник. А то камеру Разумовского было велено караулить вдвоём. Незнакомый парень. Наверное, из Москвы — начальство обещало подогнать в усиление, а то, не дай бог, что случится.

— Привет, я Ярик.

— Виктор.

Пожали руки.

— С Москвы?

— Ага, вот к вам прислали. А ты местный?

— Сам с Ростова, в Питере пять лет уже.

— У вас тут всегда так?

— Как?

— Велят круглыми сутками под дверью одиночек стоять?

— Не, только из-за Разумовского.

Москвич показал большим пальцем на дверь:

— Реально Разумовский там? Фига себе.

— Ага.

— Нормально.

Замолчали оба, но потом поняли, что так всё положенное время не выдержат — сдохнут со скуки прямо тут.

— Слушай, — лениво завёл разговор Ярик. — А с этим Разумовским что за история вообще? Я так, читал по косой, что он богатый и людей мочил. Но в детали не вдавался. Просветишь, раз уж его сторожить приказали?

— Да без базара. Там целый триллер…

И начал рассказывать историю, которую уже несколько недель мусолили по всем каналам. Про то, как молодой парень сделал какой-то сайт и страшно разбогател, потом в Питере начали мочить всяких козлов — типа врача, который лекарства налево гнал, или прокурорского сына, который лихачил, сбивал людей, а ему всё с рук сходило. Про то, что мочил козлов какой-то «Гражданин». Типа народный герой. А потом оказалось, что этот «Гражданин» на самом деле — тот самый парень, который сделал сайт, и он не народный герой, а гнида, и у него чуть ли не фабрика в доме была, чтобы людей убивать — бомжей и наркоманов…

— А что, у вас в Москве беспорядков не было? У нас двое суток чуть не война была: кто за «Гражданина», кто против. В масках этих птичьих ходили…

— Беспорядков не было особо, а в масках ходили. Я ещё подумал: ну, нормальная тема, как у чумного доктора в Средневековье. Прикольно. Хотел даже себе в киоске взять. Потом только узнал, что это какая-то движуха.

— Да, движуха…

Вздохнул.

Ярик снова спросил:

— А сейчас с этим Разумовским что? Чего с ним все так носятся? Боятся, что его грохнуть попытаются?

— Пытались уже, — зевая ответил Витёк. — Вот я тебе рассказывал про сына прокурора, Гречкина. Так вот, его батя подмазал, и охрана к Разумовскому двух зэков с заточками ночью пустила.

— Так а чё он не на кладбище или в больничке? Откупился, что ли?

— Он их кокнул, Ярик. Говорят, отнял заточку, одному горло перерезал, другому оттяпал башку. Потом начальство хай подняло, весь персонал сменили, нас вот сюда перевели. И вас из Москвы подтянули из-за этого.

— Ясно. Так мы не его охраняем, а от него?

— Да всё вместе, Ярик. Бдим, заглядываем периодически, как он там. И сдаём на руки конвою. Его только к психиатру здешнему водят. Тот всё никак решить не может, поехала у парня крыша или нет.

— А сам как думаешь?

— Я не думаю, я сторожу.

Через час Разумовского забрали к психиатру, а Ярик с Витей пошли курить.

— Сергей, от того, что вы запираетесь, не будет пользы ни мне, ни вам. Я глубоко убеждён, что вам нужна помощь, но, чтобы понять, какого рода, я должен знать о вас больше, чем написано в биографической справке. Сухие даты и ксерокопии документов мне ничего не дают.

— Всё, что вам нужно обо мне знать, есть на моей личной странице в моей соцсети Vmeste. Ищите там, если её ещё не закрыли.

— Там тоже нет ничего важного. Вы будто специально о чём-то умалчиваете.

— Вениамин Самуилович, я повторяю: там есть всё, что нужно обо мне знать.

— Ладно, давайте пойдём по хронологии. Всем известно, что вы выросли в приюте. Это уже целая россыпь потенциальных травм! Дайте мне шанс разобраться, впустите меня в своё прошлое. Расскажите о приюте… Что угодно, любые мелочи.

— Да приют как приют. Подъём, завтрак, школа, уроки, ужин, спать. А мелочи мне запоминать было некогда. Я учился, чтобы стать тем, кем стал… и был до недавнего времени.

Разумовский уставился в стену, будто задумавшись о чём-то.

«Врёт конечно. Но сегодня я всё равно больше ничего из него не вытащу… Увы».

— Тогда вы свободны, Сергей.

— Ага, как птица. В изоляторе-то. Вениамин Самуилович, выбирайте формулировки поудачнее.