Развод. Когда рушится мир

ГЛАВА 2

Я вернулась домой, и привычный уют кухни, ещё час назад тёплый и родной, теперь казался чужим, словно дом принадлежал кому-то другому. Взгляд цеплялся за мелочи: любимая кружка Кирилла с дурацкой надписью «Лучший папа», его тапочки у дивана, потрёпанный журнал о рыбалке на журнальном столике. Каждая вещь кричала о нём, о нашей жизни, которая, как оказалось, была построена на зыбком песке. Я рухнула на стул, уткнувшись лицом в ладони, и слёзы хлынули сами собой — горькие, неудержимые, смывающие остатки иллюзий. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет любви, доверия, общих планов на будущее — всё рассыпалось за одно утро. Или не за утро? Может, всё рушилось давно, а я, ослеплённая рутиной, просто не замечала?

Нужно взять себя в руки. Вечером приедет мама, чтобы забрать Машу и Максима на дачу. Нельзя, чтобы она что-то заподозрила — её сердце не выдержит лишних волнений. И дети… Они не должны ничего знать. Пока не должны. Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть следы слёз. В зеркале отразилось бледное лицо с покрасневшими глазами, тёмные круги под которыми выдавали бессонные ночи за последние месяцы. Когда я в последний раз высыпалась? Когда смотрела на себя не как на мать и жену, а как на женщину? Я отмахнулась от этих мыслей и заставила себя двигаться. Нужно собрать вещи детям. Нужно держаться.

Я заварила крепкий чай, свернулась калачиком на диване и попыталась собрать мысли в кучу. Когда всё пошло не так? Я закрыла глаза, перебирая в памяти последние месяцы, словно пытаясь найти трещину, с которой начался разлом.

Новый год. Мы встречали его дома, все вместе. Кирилл был весёлым, наряжался Дедом Морозом для детей, смеялся, разливал шампанское. Я тогда растаяла от его улыбки, от того, как он обнял меня на кухне, когда дети уснули. Но что он сказал? «Спасибо за ещё один год». Тогда это показалось мне тёплым, почти поэтичным. А теперь эти слова звучали как прощание, как точка в конце главы. Почему я не заметила?

Февраль. День святого Валентина. Он подарил мне духи — дорогие, в изящной коробке, с тонким ароматом, который я бы никогда не выбрала сама. Я была тронута, пока не увидела в его телефоне переписку с секретаршей Ниной: «Купите что-нибудь хорошее для жены, тысяч за десять». Тогда я отмахнулась — ну не романтик он, зато заботится. А теперь эта переписка казалась предательством. Он даже не потрудился выбрать подарок сам.

Март. Мой день рождения. Ужин в ресторане, дорогом, с белыми скатертями и хрустальными бокалами. Я надела платье, которое давно не доставала из шкафа, сделала причёску, впервые за долгое время почувствовав себя красивой. Но Кирилл весь вечер отводил взгляд к телефону, извинялся — «работа, важный проект». А когда мы вернулись домой, он тут же ушёл в кабинет. Я легла спать одна, глядя в потолок и убеждая себя, что это нормально. Работа. Проект. Всё объяснимо. Какой же я была наивной.

Я сделала глоток остывшего чая, и в горле встал ком. Когда мы последний раз были близки? Я напряглась, пытаясь вспомнить, и ужаснулась. Больше месяца назад. И даже тогда это было… отстранённо. Без той искры, без той нежности, что была раньше. Словно он выполнял обязанность, а не хотел меня. А ведь когда-то он не мог от меня оторваться. Даже после рождения двойняшек, когда я была вечно уставшей, с растрёпанными волосами и в старой футболке, он смотрел на меня так, будто я была центром его мира. Когда это прекратилось?

Я вскочила и начала ходить по гостиной, словно движение могло заглушить боль. Воспоминания накатывали волнами, каждая из них била всё сильнее. Корпоратив в декабре. Кирилл вернулся поздно, слегка пьяный, смеялся, рассказывал о новой сотруднице — молодой, амбициозной, с красным дипломом. Я тогда пошутила: «Смотри, не увлекись». Он странно посмотрел на меня и ответил: «Не волнуйся, я своё отгулял». Эта фраза тогда резанула, но я прогнала сомнения. А теперь она звучала как признание.

Его раздражение, когда Маша разлила сок на его документы. Раньше он бы просто улыбнулся, а теперь накричал так, что она расплакалась. Отказ от отпуска — «слишком много работы». Мы с детьми уехали к моим родителям, а он остался в городе. Один. Новый костюм, который он купил без меня. Дорогой парфюм, которого раньше не было. Абонемент в спортзал — «надо следить за собой». Господи, это же так очевидно! Как в дешёвом сериале, где все улики кричат об измене. Как я могла быть такой слепой?

Или не слепой, а трусливой? Я ведь видела, как он отдаляется, но молчала. Боялась разрушить наш уютный мирок, где всё было предсказуемо: дом, дети, ужины, сериалы по вечерам. Я растворилась в роли жены и матери, забыла, кем была до этого. Когда-то я мечтала вернуться к дизайну интерьеров, строила планы, рисовала эскизы. А потом? Декрет, быт, дети — и я сдалась. Кирилл говорил: «Я достаточно зарабатываю, занимайся семьёй». И я занялась. Стала идеальной женой. Но для кого?

Телефонный звонок вырвал меня из пучины мыслей. Мама.

— Светочка, я через два часа выезжаю. Дети собраны?

Я совсем забыла про их вещи. Сердце сжалось — дети. Они не должны ничего заподозрить.

— Да, мам, почти всё готово. Скоро поеду за ними в школу.

— Хорошо. А как Кирилл? Не против, что я забираю их на всё лето?

Кирилл. Он, наверное, даже не заметит, что детей нет. Ему теперь всё равно.

— Нет, мам, он не против. Он… занят на работе.

— Работа работой, а семья важнее, — строго сказала она. — Следи, чтобы не перерабатывал.

Я сжала телефон, чтобы не разрыдаться. Семья важнее. Для неё — да. Для меня — да. А для него? Я выдавила:

— Хорошо, мам. Жду.

Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Время есть. Нужно собрать вещи детям, привести себя в порядок. А потом… Потом я узнаю правду. Ждать вечера? Позвонить ему сейчас? Поехать в его офис и устроить сцену? Нет, при детях ничего выяснять нельзя. Пусть уедут к бабушке, а потом я посмотрю ему в глаза. И пусть попробует солгать.