Развод. Когда рушится мир

ГЛАВА 8

Кабинет адвоката располагался в старом особняке в центре города. Пока мы с Лидой поднимались по скрипучей лестнице, я чувствовала, как внутри всё дрожит от страха. Что если Кирилл уже всё продумал? Что если я опоздала?

Марина Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с седыми висками и внимательными карими глазами. Она усадила нас в кресла, налила чай и сразу перешла к делу.

— Итак, Светлана, ваша подруга кратко обрисовала ситуацию по телефону. Муж подал на развод, не предупредив вас?

— Да, — я сжала руки, чтобы они не дрожали. — Я узнала об этом вчера случайно. Он подал заявление позавчера.

Марина Сергеевна нахмурилась.

— Это плохо. Если он подал первым, значит, уже подготовился. Нужно срочно получить копию его искового заявления, чтобы понимать, чего он требует. Когда вы с ним говорили, он что-то упоминал о своих планах?

— Нет, только сказал, что больше не любит меня и уходит к другой.

— Понятно. Расскажите о вашем имущественном положении.

Я рассказала о квартире, даче, машине — всё на нём. О том, что работала только полгода до декрета.

— А дети?

— Двойняшки, десять лет. Маша и Максим. Сейчас они с моей мамой на нашей даче.

Марина Сергеевна делала пометки, а потом подняла на меня серьёзный взгляд.

— Светлана, я должна вас предупредить. Если муж подготовился, он мог выдвинуть любые требования. Раздел имущества в свою пользу, ограничение ваших родительских прав…

— Что? — я похолодела. — Но он не может забрать детей!

— Теоретически может попытаться. Например, указать на вашу финансовую несостоятельность, отсутствие работы. Или… — она помедлила, — обвинить в чём-то, что представит вас в невыгодном свете.

— Но это же ложь!

— Суду нужны будут доказательства. С обеих сторон. Поэтому нам нужно срочно получить копию его иска и готовить защиту.

Следующий час она объясняла мне процедуру, мои права, возможные сценарии. Голова шла кругом. Я пришла сюда, думая, что буду нападать, а оказалось — мне нужно защищаться.

— Завтра с утра я направлю запрос в суд, — сказала Марина Сергеевна на прощание. — Как только получим документы, сразу вас вызову. А пока соберите всё, что может подтвердить ваш вклад в семью — чеки, фотографии, характеристики из школы детей. Всё, что покажет вас хорошей матерью и хозяйкой.

На улице я почувствовала, что ноги не держат. Села на лавочку, Лида опустилась рядом.

— Он не посмеет отнять детей, — яростно сказала она. — Не позволим!

— А если он что-то придумал? — я не могла унять дрожь. — Вдруг он скажет, что я плохая мать? Что я… не знаю… пью или бью детей?

— Света, прекрати! Вся школа знает, какая ты мать. Учителя тебя обожают, дети всегда ухоженные, развитые. У него нет шансов.

Но страх уже поселился внутри. Кирилл три месяца готовился к этому. Что он мог придумать за это время?

Дома я металась по комнатам, не зная, за что схватиться. Собирать документы? Но какие? Фотоальбомы с детских праздников? Грамоты детей из школы? Всё казалось таким незначительным против неизвестной угрозы.

Телефон зазвонил. Номер Кирилла. Я долго смотрела на экран, потом ответила.

— Света, нам нужно поговорить, — его голос был деловым, чужим.

— О чём? О том, что ты подал на развод, не предупредив меня?

— Я знал, что ты будешь против. Так проще для всех.

— Проще? — я задохнулась от возмущения. — Что ты там написал в заявлении?

Молчание.

— Кирилл, что ты требуешь в суде?

— Адвокат сказал не обсуждать это до заседания, — сухо ответил он.

У меня похолодело внутри.

— Ты хочешь отнять у меня детей?

— Света, я хочу, чтобы всё прошло цивилизованно. Но ты должна понимать — я тоже имею права. На имущество, на детей…

— Ты с ума сошёл! И твоя шлюха захочет воспитывать твоих детей, ты поинтересовался у неё для начала? — я закричала. — Это я сидела с ними, когда они болели! Это я водила их в школу, на кружки! Ты вечно на работе!

— Вот именно, — его голос стал жёстким. — Я работал, обеспечивал семью. А ты что? Сидела дома. У тебя нет ни работы, ни дохода. Как ты собираешься содержать детей? Я думаю Анна не будет возражать, если дети будут жить с нами.

Телефон выпал у меня из рук. Вот оно. Он бьёт туда, где больнее всего. В мою финансовую зависимость, которую сам же и создал.

Я подняла трубку с пола. Он уже отключился.

Следующие часы я провела, собирая всё, что могло доказать мою состоятельность как матери. Фотографии с утренников, благодарственные письма из школы, даже старые рисунки детей, где они изображали «любимую мамочку». Всё это казалось таким жалким против его денег и положения.

Зазвонил телефон. Мама.

— Светочка, Кирилл звонил. Сказал, что заедет завтра к детям. И ещё… — она замялась, — спрашивал, как часто я с ними остаюсь. Не показались ли мне они нервными в последнее время. Странные вопросы.

У меня всё оборвалось внутри. Он собирает информацию. Против меня.

— Мам, что ты ему ответила?

— Что дети прекрасные, развитые, воспитанные. Что ты замечательная мать. А что происходит, Света?

Я не могла ей сказать. Не по телефону.

— Мам, просто… если он будет задавать вопросы обо мне, говори только хорошее, ладно?

— Света, ты меня пугаешь.

— Всё будет хорошо. Целуй детей.

Отключившись, я села на пол прямо в коридоре. Кирилл начал войну, а я даже не знала, с чем буду сражаться. Что он написал в иске? Что я плохая мать? Что не способна содержать детей? Что ещё он мог придумать?

Я обхватила голову руками. Нужно держаться. Ради Маши и Максима. Но как бороться с тем, чего не знаешь?

Встав, я пошла в кабинет Кирилла. Если он ведёт войну, мне тоже нужно оружие. Открыла ноутбук — заблокирован паролем. Попробовала нашу дату свадьбы — не подошло. Дни рождения детей — тоже. А потом, повинуясь наитию, ввела «Анна2024».

Экран разблокировался.

Сердце заколотилось. Даже пароль уже не наш, а её. Но сейчас не время для эмоций. Я начала просматривать файлы, переписку, документы. И нашла черновик.

«Исковое заявление о расторжении брака и определении места жительства детей».

Я читала, и с каждой строчкой становилось всё хуже. Он требовал оставить детей с ним, ссылаясь на своё стабильное финансовое положение. Указывал, что я не работаю уже десять лет, не имею собственного жилья и средств к существованию. Что веду «асоциальный образ жизни» — эту формулировку я перечитала трижды, не веря глазам.

Но самое страшное было в конце. Он писал, что я якобы склонна к истерикам, неуравновешенна, и это может негативно сказаться на психике детей. В доказательство ссылался на какие-то «свидетельские показания».

Чьи показания? Кто мог такое сказать?

Я лихорадочно копировала файлы на флешку. Пусть это черновик, но теперь я хотя бы знаю, к чему готовиться. Он хочет не просто развестись — он хочет уничтожить меня.