Развод. Месть. Острее скальпеля

Глава 11. Новая реальность

На третий день после операции меня перевели из реанимации в обычную палату. Процедура перекладывания с каталки на кровать, затем наоборот заняла целых пятнадцать минут, при этом каждое движение отзывалось тупой болью в спине, несмотря на обезболивающие.

– Осторожнее, – командовала старшая медсестра. – Анастасия Васильевна, держитесь за поручни.

Когда меня наконец устроили на кровати, я была вся взопревшая от напряжения.

Выдохнула с облегчением и огляделась. Палата оказалась просторной, с большим окном, выходящим во внутренний дворик больницы, на стене напротив висел плазменный телевизор. После стерильной белизны реанимации даже вид на голые октябрьские деревья поднимал настроение.

– Сейчас попробуем вас усадить, – медсестра приподняла изголовье кровати. – Медленно, не торопитесь.

Мир закружился, в глазах потемнело. Я вцепилась в поручни, борясь с тошнотой.

– Это нормально, – успокоила женщина. – Вы три дня лежали горизонтально. Организм отвык.

Постепенно головокружение отступило. Я осторожно пошевелила пальцами правой ноги, отклик был почти мгновенным. Левая реагировала хуже, но реагировала!

Не успела я освоиться, как дверь распахнулась, и в палату ворвался целый цветочный магазин!

– Настюха! – Марина, моя подруга из Екатеринбурга, балансировала с огромным букетом роз. – Ты как? Мы тут с девчонками решили тебя навестить!

За ней вошли Лена из терапии, Светлана из лаборатории, операционная медсестра Галина. Каждая несла цветы, фрукты, пакеты с чем-то ещё.

– Девочки, вы с ума сошли! – я не могла сдержать улыбку. – Это же целая оранжерея!

– Ты заслужила! – Лена расставляла вазы на подоконнике, на столике. – После того, что ты пережила…

– Кстати, – Светлана достала планшет, – вышла одна любопытная статья. Про тебя!

Я удивлённо вскинула брови: обо мне редко когда писали.

Она протянула мне устройство. На экране крупными буквами светился заголовок: “Врач, победившая смерть дважды: история Анастасии Максимовой”.

Я читала, и с каждой строчкой мои глаза буквально становились всё больше. Савва Богданов дал интервью, в котором подробно рассказал о своей операции, о моей работе, о том, как позже узнал о моей травме. Фотографии из операционной, статистика спасённых жизней, отзывы коллег…

– Это… это когда успели? – выдохнула я ошеломлённо.

– На следующий день после твоей операции, сразу же утром вышло. А к вечеру набрало более миллиона просмотров! – Марина плюхнулась на стул рядом с кроватью.

– После этой статьи в больнице знаешь, что началось? – заговорщически прошептала Лена, театрально закатив глаза.

– Что началось? – я отложила планшет, чувствуя, как кружится голова. И не только от вертикального положения.

– Кроме слухов, что поползли по клинике, за Антоном Григорьевичем пришла полиция, – выпалила Галя. – А тем же вечером руководство провело экстренное заседание. И вашего бывшего мужа временно отстранили. Формулировка “до выяснения обстоятельств травмы заместителя главврача”.

Я почувствовала, как челюсть отвисает.

– Это по закону?

– Да, – кивнула Лена. – Если есть подозрение в должностном преступлении или действиях, порочащих репутацию учреждения. А тут и то, и другое. Половина города обсуждает, как главврач бросил жену-инвалида.

– Исполняющим обязанности назначили Воронова, – добавила Светлана. – Он, кстати, передавал тебе привет. Сказал, как поправишься ждёт в больнице. На любой должности.

Я откинулась на подушки, пытаясь переварить услышанное. Всего несколько дней прошло, а мир перевернулся с ног на голову!

Моя интуиция орала – всё это мог сделать один-единственный человек… Савва.

– И всё это из-за твоего благодетеля, – Марина, будто прочитав мои мысли, хитро прищурилась. – Этот Богданов… Ммм! Пэрсик!

– Марина! – я покраснела. —Ты замужняя женщина!

– Что “Марина”? Пфф! Красавец, богат, и так о тебе заботится! Была бы я на твоём месте – клювом не щёлкала!

– Он просто благодарный пациент, – пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.

– Ага, конечно! – фыркнула Галина. – “Благодарные пациенты” обычно фруктами ограничиваются, а не операции за миллионы оплачивают!

– Настён, не будь дурой, – Лена села на край кровати. – Такие мужчины на дороге не валяются. И смотрит он на тебя… Мы видели, когда в прошлый раз приходил.

– Как смотрит? – против воли вырвалось у меня.

– Как на восьмое чудо света! – хором ответили подруги и расхохотались.

Я закрыла лицо руками. Они продолжали щебетать, обсуждая достоинства Саввы, планы моего выздоровления и новости больницы. Но я их почти не слышала. В голове крутились события последних дней. Статья. Отстранение Антона. Но мысли неизменно возвращались к Савве… Неужели и правда неравнодушен? Или это просто благодарность и я выдумываю то, чего нет?

Стук в дверь прервал импровизированный девичник.

– Можно? – в палату заглянул молодой мужчина в спортивном костюме. – Филипп Андреевич, реабилитолог. Нам пора начинать работу.

– Ой, мы уже уходим! – подруги засуетились. – Настён, мы завтра придём! Выздоравливай!

Подруги выпорхнули из палаты, оставив меня наедине с врачом посреди палаты, украшенной цветами.

***

Савва сидел в своём кабинете в “Богеме” на Цветном бульваре и просматривал документы, когда вошёл Костя.

– Разрешите доложить?

– Садись, – Богданов отложил бумаги.

– SD-карту передали следователю. Наш специалист восстановил видео полностью. Качество не идеальное, но на нём всё видно и понятно.

– И?

– Копия у меня на флешке, – гаджет лёг на стол. – Можете на досуге сами полюбопытствовать. На видео Жданова догоняет Максимову у лестницы, кричит что-то про волосы и толкает. Именно толкает, не случайный контакт и не взаимная агрессия. Следователь сказал, что это однозначно статья 111, причинение тяжкого вреда здоровью. Может даже покушение на убийство.

Савва удовлетворённо кивнул.

– Зверева забрали прямо из его кабинета в больнице, – продолжил доклад Константин. – Жданову арестовали дома. Она пыталась сопротивляться, кричала, что беременна…

– Меру пресечения определили?

– Пока в СИЗО оба. Суд по мере пресечения завтра. Адвокат Ждановой будет просить домашний арест из-за беременности, которая, кстати, настоящая. У Зверева шансов меньше, он давал ложные показания, это отягчает.

– А что с деньгами за дом?

Костя усмехнулся.

– Вот тут интересно. Зверев деньги получил, но отчего-то выкупать здание не стал…

– Полагаю на себя оформить побоялся, как и на мать, взявшую сторону Анастасии, и на Ксению не стал, возможно, не всё гладко между ним и любовницей, – проницательно заметил Богданов.

– Я тоже так подумал. В общем, двадцать восемь миллионов так и лежат на счёте. Следователь наложил арест в рамках дела.

– Откуда информация?

– У меня приятель в банковской безопасности. Неофициально поделился.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось “Звягинцева М.В.”.

– Да, Марина Викторовна, – Савва включил громкую связь.

– Савва Аркадьевич, здравствуйте! Вы уже знаете про аресты?

– Да. Как это повлияет на бракоразводный процесс?

– Кардинально! – в голосе адвоката слышалось плохо скрываемое торжество. – Во-первых, обвинение Насти в измене теперь выглядит абсурдно. Человек, чья любовница покушалась на жизнь жены, вряд ли может требовать развода по её вине.

– Логично.

– Во-вторых, раздел имущества. По статье 39 Семейного кодекса, суд может отступить от принципа равенства долей с учётом заслуживающих внимания интересов одного из супругов. Инвалидность Анастасии плюс покушение на неё – это весомые основания для увеличения её доли.

– До какого размера?

– Реально получить семьдесят-восемьдесят процентов. Деньги от продажи дома – это совместно нажитое имущество. Минимум половина принадлежит Насте по закону.

– А алименты?

– О, тут всё ещё лучше! По статье 90 Семейного кодекса, Настя как нетрудоспособная бывшая супруга, ставшая инвалидом в период брака, имеет право на содержание. Размер алиментов определяется судом исходя из материального положения обеих сторон.

– Положим, главврачом ему осталось быть недолго.

– Это не имеет значения! – Марина оживилась. – Алименты назначаются исходя из всех доходов: зарплата, премии, гонорары, даже доходы от предпринимательской деятельности, если таковые имеются. Допустим, его уволят, и он устроится обычным врачом с зарплатой в восемьдесят тысяч. С этой суммы Насте будет положено примерно двадцать-тридцать тысяч. Если он вообще не сможет работать по специальности и пойдёт, скажем, администратором за тридцать тысяч – всё равно будет платить процент. А если будет уклоняться от трудоустройства, приставы взыщут алименты исходя из средней зарплаты по региону.

– То есть его обяжут в любом случае?

– Именно! И это не временная мера. Пока у Насти есть инвалидность, обязанность содержания сохраняется. Даже если его посадят и он выйдет из тюрьмы через несколько лет – всё равно будет должен платить алименты.

– Вероятно, дадут условное, – нахмурился Савва.

– Да, тут как решит суд, – согласилась с ним Звягинцева.

– И тем не менее, все сегодняшние вести просто отличные! Что нужно от меня?

– Пока ничего. Я уже подготовила встречный иск с новыми требованиями. Бумаги выслала в больницу.

Савва вежливо простился с юристом и посмотрел на Костю.

– Похоже, справедливость иногда побеждает.

– Редко, но бывает, – философски заметил начальник безопасности.

– Костя… Спасибо. За оперативность с камерой.

– Всегда пожалуйста, шеф.

Безопасник вышел, Савва покинул кресло, накинул плащ и, спустившись в подземный паркинг, сел за руль своего джипа. До Бурденко двадцать минут, если без пробок.

Он должен рассказать ей всё. О SD-карте, об арестах, о перспективах. Она имеет право знать всё лично от него, слухи одно, а информация из первых рук – совсем другое и воспринимается иначе.

***

Реабилитолог оказался на редкость терпеливым. Сначала он долго расспрашивал о моих ощущениях, проверял рефлексы, оценивал мышечный тонус.

– Правая нога восстановится быстро, – доктор сделал пометку в планшете. – Через пару недель будет как новая. С левой сложнее, но прогрессу быть, если стараться и не форсировать.

– Когда я смогу ходить?

– Торопитесь, Анастасия Васильевна, – понимающе улыбнулся врач. – Начнём с простых упражнений в кровати, и постепенно встанем.

Следующий час я сгибала-разгибала ноги, напрягала мышцы, крутила стопами. Левая слушалась плохо, каждое движение требовало концентрации. Но она двигалась!

– Завтра попробуем сесть на край кровати, – пообещал Филипп. – А послезавтра сделаем первые шаги с ходунками.

Когда он ушёл, я обессиленно откинулась на подушки, будто сутки дежурила. Но это была приятная усталость – усталость работающих мышц.

В дверь постучали.

– Войдите!

Появился Савва. В строгом костюме, с папкой в руках. И с букетом ромашек.

– Привет. Как вы? – он положил цветы на стол, свободных ваз больше не было.

– Вымотана. Но это хорошая усталость. Я двигала ногами целый час!

Он улыбнулся. Редкая, настоящая улыбка, полностью преобразившая его лицо, сделав моложе и ещё красивее.

– У меня новости. Хорошие и серьёзные. Вам точно уже о многом рассказали. Но вы наверняка ждёте подробностей от меня.

Я напряглась.

– Да, я знаю про статью, про арест бывшего мужа, но хочу услышать всё от вас.

– Что же начну с того, что SD-карту из камеры удалось восстановить. На записи чётко видно, как вас толкнули.

Я крепче сжала поручни кровати.

– Поэтому Антона забрали полицейские?

– Да. Следователь, как увидел запись, арестовал Антона и Ксению.

– Арестовал… – эхом повторила я.

Савва сел на стул, наклонился ближе.

– Настя, послушайте. Им предъявлено обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью. Возможно, переквалифицируют в покушение на убийство. Это от пяти до двенадцати лет. Антону отдельно вменяют дачу заведомо ложных показаний – до двух лет. Но это ещё не всё.

Он помолчал, подбирая слова.

– Ваш случай могут квалифицировать с отягчающими обстоятельствами. Преступление совершено группой лиц по предварительному сговору, что увеличивает срок. Плюс особая жестокость – оставить человека с травмой позвоночника без помощи.

– Но Антон вызвал скорую…

– После того, как стёр записи с камеры. Это время могло стоить вам жизни. Суд это учтёт.

Я сглотнула.

– А Ксения? Она же беременна…

– Беременность является смягчающим обстоятельством, но не может освободить от ответственности. Максимум ей дадут отсрочку исполнения наказания до достижения ребёнком четырнадцати лет. Но это только если суд вынесет приговор сроком меньше пяти лет. Иначе ей придётся рожать в колонии.

Я закрыла глаза. Боже, малыш ведь ни в чём не виноват…

– Я не думала, что всё так обернётся.

– Вы не виноваты, – твёрдо возразил Савва. – Они сделали свой выбор. Пусть отвечают за последствия.

Я открыла глаза, посмотрела на него.

– Спасибо. За всё. Если бы не вы…

– Если бы не вы, меня бы вообще не было, – мягко перебил он. – Так что мы квиты.

Иногда этот мужчина был резок, но мне импонировала его прямота.

Мы помолчали. Потом он достал из папки документы.

– Ваш адвокат подготовила новый иск, я шёл мимо стойки регистрации и меня попросили вам их передать. Нужна ваша подпись.

Я пролистала бумаги. Раздел имущества, алименты, компенсация морального вреда… Суммы кружили голову.

– Это справедливо, – тихо заметил Савва. – Вы имеете право на всё перечисленное.

Я взяла ручку, подписала. Рука почти не дрожала.

– Что будет дальше?

– Суд. Но с такими доказательствами исход предрешён.

Он встал, но я удержала его за рукав.

– Савва… Почему вы это делаете? Честно? Тут ведь дело не только в вашей благодарности… Так круто не благодарят.

Мужчина замер. Долго смотрел на меня, словно решая что-то. После перехватил мою руку, нагнулся и едва уловимо поцеловал тыльную сторону ладони.

Меня от этого простого поцелуя замурашило, сердце бухнуло о грудную клетку и бросилось вскачь…

– Потому что… – он помолчал. – Потому что не могу иначе… Вы стали для меня очень важны… Простите, мне пора. Завтра приеду, – скомкано попрощался он и буквально вылетел из палаты, оставив меня в полном смятении.

Я смотрела на дверь, за которой он исчез.

Интуиция орала в оба уха – ты нравишься Савве Богданову!

Губы сами собой растянулись в глупой улыбке.

Но я быстро себя одёрнула, нельзя терять связь с реальностью! Не время! Не сейчас, когда у меня столько проблем.

За окном сгущались сумерки. Ветер разошёлся и гнул ветки к моему окну.

Я посмотрела на свои ноги под одеялом. Пошевелила пальцами правой. Потом, с усилием, левой.

– Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь… – пропела под нос.

В жизни всё не случайно, всё взаимосвязано.

За окном зажглись фонари. А я всё никак не могла удержать рвущиеся из сердца мечты…