Развод. Месть. Острее скальпеля

Глава 5. Долг чести

Интерлюдия

Месяц назад

Подземная парковка встретила меня привычной прохладой и запахом бензина. Lexus мигнул фарами, машина узнала ключ. Я устало потёр шею. Четыре ресторана за день, переговоры с поставщиками, проблемы с новым шеф-поваром в “Богеме”. Хотелось домой, в душ, и рухнуть в кровать, чтобы забыть об этом дне.

Шаги за спиной я услышал поздно, был слишком глубоко погружён в мысли.

– Богданов?

Обернулся. Трое. Молодые, лет по двадцать. Спортивные костюмы, короткие стрижки, руки в карманах. Классика жанра.

– И? – вскинул брови я, незаметно смещая вес тела на правую ногу.

– Поговорить надо, – средний, покрупнее, сделал шаг вперёд. – О бизнесе.

Я зло усмехнулся. Ещё одни не знающие правил.

– Разговоры о бизнесе веду только в офисе. Запишитесь через моего секретаря.

– Да ладно, дядя, не выпендривайся, – левый ухмыльнулся. – Мы по-хорошему. Платишь десять процентов с оборота, и спокойно работаешь.

Десять процентов. Щенки. Даже в девяностые столько не брали.

– Мальчики, – проговорил спокойно, но внутри уже весь подобрался, – а не пошли бы вы… домой. Мамы небось ждут.

Правый дёрнулся первым. Молодо, горячо, глупо. Я ушёл с линии атаки, локтем в солнечное сплетение. Он согнулся, хватая ртом воздух. Левый замахнулся слишком широко, слишком очевидно. Блок, подсечка, и он уже на бетоне.

Средний оказался умнее. Не полез в драку, отступил.

– Зря ты так, Богданов. Зря.

И тут я почувствовал холод в шее. Острый, жгучий. Четвёртый. Был четвёртый, которого я не заметил.

Рука потянулась к ране. Пальцы нащупали рукоять. Нож. В шее торчит нож.

– Вот теперь поговорим, – средний победно усмехнулся. – Ну или нет… Не захотел делиться, теперь же после твоей кончины мы заберём всё!

Мир вокруг меня поплыл, качнулся. Ноги подкосились. Тёплая, липкая кровь стремительно заливала рубашку.

“Не вытаскивать. Самое главное не вытаскивать нож!”, – лихорадочно билась мысль в плывущем сознании.

Армейская подготовка, курсы первой помощи. Нож работает как пробка. Если вынуть лезвие, истечёшь кровью за секунды.

– Эй! Отойти от него! Полиция вызвана!

Охранник. Серёга, кажется. С фонарём и газовым баллончиком. Храбрый дурак.

Нападавшие дёрнулись, переглянулись. И побежали. Глухой топот ног по бетону, хлопок двери на лестницу.

Я сполз по корпусу машины.

– Господи… Савва Аркадьевич! Держитесь! Скорая уже едет!

Серёга склонился надо мной. Молодой парень, подрабатывающий студент. Глаза круглые от ужаса.

– Не… не трогай нож, – прохрипел я.

Говорить было трудно. Что-то противно булькало в горле. Сплюнул. Кровь.

“Сонная артерия. Или яремная вена. Если задеты мне конец”.

Странно. Всегда думал, умру от инфаркта. Как отец. А не в подземной парковке, с ножом в шее.

Послышались далёкие звуки сирены. Успеют? Или нет?

Холод расползался по телу. Хотелось закрыть глаза.

– Не спите! Савва Аркадьевич, не закрывайте глаза!

Серёга крепче сжал моё плечо. Хороший парень. Надо премию выписать. Если выживу.

Визг тормозов. Топот ног. Яркий свет фонарей.

– Мужчина, сорок четыре года, ножевое ранение в шею…

Носилки. Потолок парковки поплыл перед глазами. Машина скорой. Укол в вену.

– …давление падает… готовьте операционную…

Больница. Потолок уже другой: белый, с лампами. Лица в масках.

И тут я услышал голос. Спокойный, уверенный, мелодичный. Женский.

– Я доктор Максимова. Главное сейчас – не двигаться. Ни в коем случае не пытайтесь говорить или поворачивать голову.

Прохладная рука легла на лоб. Всего на секунду. Но этого хватило. Паника отступила. Эта женщина знала, что делает. Я нутром чуял, что попал в надёжные руки высококлассного специалиста. Повезло.

Маска на лицо. Сладковатый запах каких-то лекарств. Темнота…

Сознание возвращалось рывками.

Я Савва Богданов, мне сорок четыре года. Владелец сети ресторанов "Богема". Четыре заведения в городе, планирую открыть пятое.

Начинал в девяносто девятом, я тогда только вернулся из армии. Отец умер за рулём из-за инфаркта. Оставил на меня долги и полуразвалившееся кафе возле вокзала. Я решил всё восстановить и не прогадал.

Первый год спал в подсобке. Сам готовил, сам обслуживал, сам мыл полы. К двухтысячному встал на ноги. Через пять лет открыл второй ресторан.

Да, приходилось иметь дело с "крышей". Старые времена, старые правила. Но я всегда держался в стороне от криминала. Платил, но не входил. Когда времена изменились, одним из первых перекрыл кормушку к своим деньгам.

Кто-то из знакомых ребят ушёл в политику. Кто-то в тюрьму. Кто-то на кладбище. А я остался с ресторанами.

Женат не был. Некогда. Сначала бизнес поднимал, потом привык к одиночеству. Есть женщины, конечно. Но семья… Наверное, это просто не моё…

Я с трудом разлепил веки.

Я жив. Жив благодаря ей.

Горло горело огнём. Попытался попросить воды, но изо рта вырвался лишь невнятный хрип.

– Тихо, тихо. Не пытайтесь говорить.

Рядом со мной возникла пожилая, уставшая медсестра.

– Операция прошла успешно. Сантиметр левее, и…

Женщина не договорила, но я всё прекрасно понял. Сантиметр левее и никто бы мне не помог.

– Вам повезло, наша доктор Максимова великолепный хирург. Она в десятке лучших столицы.

Я провёл три дня в реанимации. За всё это время Анастасия Масимова ни разу ко мне не заглянула, хотя я очень её ждал. Говорить было больно, но возможно. Голосовые связки оказались не задеты, что являлось самым настоящим чудом при таком ранении.

Потом меня перевели в общую палату и ко мне, наконец-то, допустили Костю. Мой начальник безопасности. Бывший опер.

– Нашли, – сказал он без предисловий. – Шестёрки Малого. Он решил, что пора расширяться.

Малой. Новая звезда криминального мира. Молодой, амбициозный, тупой.

– Что… сделали? – прохрипел я.

– Уже поговорили. С Малым и с его пацанами. Больше не полезут.

Я не спрашивал, как именно поговорили. Не хотел знать.

– Савва Аркадьевич, мы переводим вас в «Медикал Плаза». Там долечитесь спокойно.

Я покачал головой.

– Доктор Максимова…

– Потом поблагодарите. Сейчас важно восстановиться.

Вскоре меня перевели в частную клинику, где я пролежал ещё две недели. Шов на шее превратился в аккуратный рубец. Голос восстановился почти полностью, осталась лишь небольшая хрипотца, которая, впрочем, никак мне не досаждала.

Время шло, я разобрался с накопившимися делами и, как только немного разгрузился, снова стоял у регистратуры областной больницы.

– Мне нужна Анастасия Васильевна Максимова.

– Заместитель главного врача в командировке, – девушка даже не подняла глаз от монитора. – Вернётся через несколько дней.

Я хотел оставить ей конверт с деньгами в качестве моей безмерной благодарности. Но медсестра наотрез отказалась его принимать и кому-либо передавать. Пришлось смириться и уйти ни с чем.

***

Настоящее время

Я снова стоял у той же регистратуры.

– Анастасия Максимова? – девушка за стойкой нахмурилась. – А вы кто ей?

– Бывший пациент. Она мне жизнь спасла.

– Анастасия Васильевна… – медсестра замялась. – Она в седьмой палате.

– Что значит в палате? – перебил я.

– У неё сложная травма. И она не принимает посторонних.

– Позовите её лечащего врача, пожалуйста, Скажите, это важно.

Девушка посмотрела на визитку, на меня, на двух охранников за моей спиной, которые теперь везде меня сопровождали, и через десять минут появился врач. Мужчина средних лет в очках.

– Вы к Анастасии Васильевне? Я её лечащий врач, Александр Воронов.

– Добрый день, – мы пожали друг другу руки. – Анастасия Васильевна не так давно спасла мне жизнь. И мне бы очень хотелось её отблагодарить.

Воронов еще раз внимательно меня оглядел, остановив взор на костюме, часах, охранниках. Сделал какие-то свои выводы и, кивнув самому себе, вдруг сказал:

– У Насти компрессионный перелом позвоночника. Частичный паралич нижних конечностей. Ей нужна дорогостоящая операция.

Я не сразу осознал смысл сказанного, а когда дошло, стремительно шагнул вперёд, нависнув над удивленным доктором:

– Проведите меня к ней. Немедленно.

– Но…

– Пожалуйста, – надавил я.

Он судорожно сглотнул и рвано кивнул.

– Пойдёмте. Только прошу вас, будьте вежливы и аккуратны в словах. Она в тяжёлом состоянии. Не только физически.

Мы шагали по больничным коридорам. Как и месяц назад в воздухе витал тот же запах хлорки и лекарств. Только сегодня я шёл сам. А она…

– Вот здесь.

Александр открыл дверь. Двухместная палата. У окна пустая койка. У стены…

Я узнал её сразу. Те же внимательные глаза, в которые я неотрывно смотрел до того, как мне сделали наркоз. И если тогда я видел в этой глубокой синеве решимость вытащить меня любой ценой, то сейчас в них таилась безграничная боль. Анастасия пыталась скрыть свои чувства, но получалось у неё откровенно плохо. Я видел на её бледном, осунувшемся лице безысходность.

– Анастасия Васильевна? К вам посетитель.

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто я такой.

– Здравствуйте. А вы?..

Я сделал шаг вперед. Надо было хоть что-то сказать. Но все слова застряли в горле.

Я ей должен. А я всегда плачу долги.

И этот отдам сполна.

– Кто с вами сотворил такое? – глухо прорычал я, удивившись той буре чувств, что взметнулась в душе.

– А с чего вы взяли, что в этом кто-то виноват? – она изумлённо приподняла брови и заинтересованно склонила голову к плечу в ожидании ответа.