Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!

Глава 10

В эту ночь я засыпаю с трудом. Пью дополнительно еще обезболивающих и забываюсь тревожным сном.

Мне снится, что я появляюсь в ресторане абсолютно голая. Около Романа сидит Ирина, его рука собственнически лежит на ее бедре, а все вокруг поздравляют их, что наконец решились узаконить отношения.

Я же стою в чем мать родила и не могу уйти, сгораю со стыда, когда все замечают меня и начинают тыкать в меня пальцами, хохоча и обсуждая, какие у меня целлюлитные ляжки, обвисший живот с некрасивым рубленым шрамом поперек. Что груди у меня давно не как у девчонки, а похожи больше на уши спаниеля.

Заканчивается всё тем, что меня закидывают непонятно откуда взявшимися тухлыми помидорами и гонят прочь.

— В утиль, старуха, в утиль! — кричат мне вслед, и громче всех слышен голос Ирины, которая наслаждается моим унижением больше остальных.

Просыпаюсь утром я вся в испарине, простынь подо мной насквозь мокрая, так что я не с первого раза поднимаюсь.

Всё тело болит, как и плечо, так что встаю с кряхтением и уханьем, а когда вижу себя в зеркале, морщусь. Вчерашнее разорванное мужем платье помялось, придавая мне еще более измученный вид.

Косметика вся размазалась, ведь я впервые не смыла ее перед сном. Не было никаких сил — ни физических, ни моральных.

Душ слегка освежает, как и чистая домашняя одежда, а вот кофе заставляет чувствовать себя хотя бы человеком.

Договариваюсь о записи в больницу после обеда, а пока прикладываю лед к плечу, чтобы уменьшить боль и легкий отек, а затем закрепляю руку и плечо бандажом, который остался еще со времен, когда у Платона было такое же растяжение. Подростком он у нас был активным и постоянно влипал в мальчишеские неприятности. Сломанные руки-ноги, сотрясения — чего мы только не пережили.

Немного успокоившись после ночных кошмаров, решаюсь заглянуть в телефон. Множество сообщений и пропущенных вызовов от детей, но первым я открываю видео, которое прислал мне рано утром Роман.

Сердце колотится, и я вспоминаю шокированные слова Мелании.

— Папа… Он… вернулся с другой женщиной.

Включаю двухминутный ролик и жадно прилипаю взглядом к экрану. Снимает не кто-то со стороны. Это записи с камер видеонаблюдения.

Роман ведет Ирину прямиком к нашему столу, где всего два свободных стула. Наших. Аккуратно придерживает ее за талию под недоуменными взглядами гостей, галантно усаживает ее на мое место и требует заменить приборы. Затем встает и толкает речь, которую все ждут.

— … Ирина — особо важный гость на нашей с Полиной годовщине свадьбы… уважаемый врач, заведующая терапевтическим отделением в областной больнице…

Я молча слушаю его хвалебные отзывы и обтекаю, чувствуя ненависть к мужу, который проявляет ко мне тотальное неуважение. Хочет этой выходкой унизить перед людьми, но при этом не пересекает тонкую грань, не представляет Малявину любовницей.

— Сегодня я позвал вас, чтобы отпраздновать тридцать лет моего брака, но по правде говоря, сейчас мы все сидим здесь только благодаря Ирине.

Каков же лицемер. Пусть меня и не было на торжестве в этот момент, но всё это представление, как по нотам, разыграно именно для меня.

— Когда-то именно она укрепила наш с Полиной брак. Она появилась в самый нужный момент, как капля масла в заедающий механизм.

Его ладонь касается оголенного плеча Ирины, и я сжимаю челюсти. Какой же это позор. И она тоже хороша. После рабочей смены поперлась незваной гостьей на чужой праздник, где сидят наши с Романом дети. А еще строила из себя любящую мать, которая за сына глотку любому перегрызет.

— Как тонкая пленка смазки, проникла между трещинами и уменьшила напряжение между нами. Так что этот тост я хочу поднять за Ирину!

Многие смотрят на Романа озадаченно, перешептываются, но бокалы свои поднимают. Люди в замешательстве, но ничего не говорят. Будут теперь шептаться, что Роман Верхоланцев на годовщину свадьбы пригласил женщину, с которой спит на стороне.

Видео заканчивается, и я медленно кладу телефон на стол. Руки дрожат, и у меня пока нет сил открыть сообщения от детей. Младшие наверняка задаются вопросом, что вчера произошло и почему я ушла из ресторана так тихо и незаметно.

Мел вряд ли рассказала им, о чем у нас с ней был разговор. Надеется до сих пор, наверное, что это блажь с моей стороны, которая быстро пройдет.

— Ну что, посмотрела видео?

Роман бесшумно подкрадывается сзади и так пугает своим резким появлением, что я взвизгиваю от испуга и подрываюсь со стула.

— Что ты тут делаешь? — выдыхаю недовольно, подмечая, что, в отличие от меня, он выглядит на все сто. Свежий, гладковыбритый, в чистой футболке и светлых домашних брюках.

— Это мой дом, Полина, что я могу тут еще делать? Я здесь живу, — с ленцой отвечает, с неодобрением поглядывая на мой внешний вид.

Благо, воздерживается от критики, иначе бы я кинула в него чашку с остывшим кофе.

— Приведи себя в порядок, Полина, дети приедут через полчаса. Раз ты посмотрела видео, то надеюсь, поняла, что я шутить не намерен?

Прищуриваюсь, упрямо поджимая губы, и он качает головой, читая мои мысли.

— Я даю тебе последний шанс поступить правильно, Полина. Скажем детям, что с разводом ты погорячилась, беспочвенно меня приревновав.

Он говорит об этом так спокойно и уверенно, будто не сомневается, что я именно так и сделаю.

— Будешь убедительной, — пауза, — и я не выгоню тебя из этого дома.

Снова молчит, специально тянет, чтобы меня помучать.

— Но с этого дня наш брак будет на моих условиях. Ты будешь подчиняться правилам, которые я для тебя составил.

Я часто дышу, неверяще глядя на мужа, с которого слетает флер цивилизованности. Даже дар речи теряю, не в силах что-то сказать. Может, я бы и влепила ему пощечину, но в этот момент раздается трель дверного звонка.

Дети приехали.