Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!

Глава 26

В подробности Роман не вдается.

Выплевывает только, что Дорохов-старший — ублюдок, которому он не станет жать руку. И дочери своей общаться с их отпрыском не позволит.

— Достаточно их семья попортила моей в свое время крови, — добавляет он в конце, а я молчу.

И не только потому что вижу, что Роман моментально становится взвинченным до предела. Только тронь, и взорвется.

Нет.

Просто не хочу вникать в проблемы Дарины, хоть в этот момент и чувствую к ней сострадание. Обычное человеческое, которое никому не чуждо. Я знаю, каково это — потерять своего нерожденного ребенка, но в отличие от той же Дарины у меня есть трое детей, и потеря многолетней давности хоть и беспокоит иногда тупой болью в сердце, но больше не кровоточит так рьяно, как по первости.

— Только не устраивай, пожалуйста, скандал при Вере в гостях, Ром. Она и без того расстроена. Отказывается говорить с нами по поводу своего удочерения, и меня это беспокоит.

Конечно, все эти дни я пытаюсь с ней связаться, но она отделывается общими фразами, что занята и ей нужно всё осмыслить, но для меня, как для матери, тяжело наблюдать за тем, как твой ребенок страдает, и не мочь при этом что-то сделать, чтобы ее успокоить. Тем более, что она категорически отказывается от любой помощи и разговора.

— За шкирку ее надо и домой. Не дело это, что отдаляется, — рычит Рома, но постепенно успокаивается. В глазах уже нет той злобы и ненависти в отношении Дороховых, что были минуту назад.

Он всегда тяжело отходит, но когда нужно, берет себя в руки. Понимает, что сейчас мы не дома, и ему надо быть в форме, а не предстать перед родной дочерью взбешенным берсерком.

— Хватит, Ром. Ты не можешь всех и вся контролировать. Она живой человек, у нее давно на всё есть свое мнение. Чувства, в конце концов. Она ребенок.

Вижу, что муж хочет возразить, но в этот раз я проявляю чудеса упертости и впиваюсь в него требовательным взглядом, не собираясь потакать его попытке всё подгрести под себя.

— Сегодня твоя взяла, Полина, но не думай, что будешь мной верховодить постоянно, — прищурившись, предупреждает меня муж.

В этот момент к забору Дороховых подъезжает желтое такси, и мы выходим из салона, когда оттуда появляется дочь. Выглядит она растерянной и какой-то потерянной, а при виде нас слегка приободряется. Ищет меня взглядом и, вздохнув, старается не нестись ко мне во весь опор. Отца же игнорирует, но я кидаю на него предупреждающий взгляд и обнимаю дочку, радуясь, что она немного оттаяла.

— Я так рада видеть тебя, мам.

На меня снова смотрит моя нежная девочка, которая единственная из всех детей любила тактильный контакт и никогда не отказывала мне в обнимашках и поцелуях. И до этого дня я даже как-то не представляла, что мне этого сильно не хватало.

— Я тоже, Верунь. Да и как мы с папой могли не приехать?

Внутри меня тлеет чувство вины, и я кидаю гневный взгляд на мужа поверх головы дочери, пока она не видит.

— Мы можем поговорить с тобой наедине? — спрашивает дочка, косясь на сурового отца, и я киваю.

Мы немного отходим в сторону, и только после она заговаривает.

— Мне что-то тревожно, мам. Артем не отвечает, и я боюсь, вдруг нас там не ждут?

Мое сердце кровью обливается, и я злюсь на обстоятельства, которые сложились таким образом, что она не может встречаться с тем, кого полюбила. Внутри вспыхивает злость и на мужа, и на Малявину, и на Дороховых… Даже на себя, что не имею в себе сейчас смелости во всем признаться дочери.

Но когда представляю, во что вся эта правда выльется, все слова застревают в горле. Не будь всей этой истории с Малявиной и к тому же Дариной, у которой своя темная история с Дороховыми, всего этого не было бы, но что есть, то уже есть.

— Не паникуй раньше времени, дочка. Как будет, так будет. Если нас не ждут, сядем в машину и уедем. Ничего страшного, ты же понимаешь это? Всякое в жизни может случиться, но это не значит, что жизнь на этом останавливается.

Я заранее пытаюсь подготовить дочь к тому, что ее мечта по поводу Артема не сбудется, так как испытываю чувство вины за ложь и обман, но Вера хмурится и качает головой.

— Артем не мог так со мной поступить. Наверняка что-то случилось, а мне не говорят. Мы в любом случае поговорим с его родителями. Тем более, что у вас ведь есть общие знакомые. Отмени они ужин, написали бы, как-то связались бы с вами или со мной, верно?

Вера поднимает голову и смотрит на меня с надеждой, и я, чувствуя во рту горечь, всё же киваю. А затем, пока мы не вошли в чужой дом, хватаю дочь за плечи и задаю вопрос, который больше всего гложет меня все эти дни.

— Ты не сердишься на нас, дочка?

— Сержусь? — удивляется Вера, а затем качает головой. — Уже нет, мам. Ты прости, что игнорировала тебя, но мне и правда нужно было время, чтобы переварить и осознать то, что я… не ваша дочь…

Последнее она произносит глухим тоном, и это серпом мне по сердцу.

— Не говори так, Вера. Ты наша дочь, самая что ни на есть настоящая. И неважно, чья кровь течет в твоих венах, ты поняла? Мы тебя, Платона и Мел любим совершенно одинаково, так что не вздумай даже и мысли допустить, что ты нам не родная.

— Я знаю, мам, просто… — она вздыхает и опускает голову. — Не просто это всё принять, ты ведь понимаешь? Не каждый день узнаешь, что тебя удочерили.

— Я…

Хочу сказать, что понимаю, но замолкаю, так как это будет откровенной ложью. Я ведь в такой ситуации никогда не оказывалась, так что не хочу еще сильнее усугублять наши отношения очередным враньем. Достаточно будет и ложи с Дороховыми.

— Я люблю тебя, Верунь.

Я прижимаю ее крепко к себе и вдыхаю родной знакомый запах. Он меня немного успокаивает, и я даже улыбаюсь, вспоминая, какой маленькой кнопкой Вера была в детстве. Непоседливой и вечно влипающей в неприятности. Было это всё как будто вчера, даже не верится, что время пролетело так быстро и незаметно. И вот она уже не малышка, а целая невеста на выданье.

— И я тебя тоже люблю, мам, но… но отца пока не простила… — бурчит она мне в ключицу, и я ухмыляюсь, глядя на закипающего Романа в стороне, который, к счастью, не приближается.

— Ничего, ему полезно побыть в опале.

Мы еще немного стоим, обнимаясь, а спустя пару минут звоним в домофон калитки. И нам почти сразу открывают, даже не спрашивая, кто мы.

А когда на крыльце нас встречает хмурая семейная пара Дороховых, сразу становится понятно.

Нас ждали.