Развод. Проданная демону

Номдар

Вендра не должна узнать.

Сегодня я решился соврать ей несколько раз.

Моя огненная дева умеет быть настоящей ищейкой, поэтому мне нехорошо на душе. Но я не знаю, как умерить ее гнев, если правда всплывет.

Нужны были наличные. Я заглянул в сейф. К моему ужасу, я не нашел там многого. Нет, деньги и золото — это конечно очень важно. Но в масштабах состояния Григора — не катастрофа. Хуже было то, что пропали документы. И вещь, которую бы я никогда не хотел обнародовать.

Кто мог забрать?

Меня охватывает паника. Перерываю весь кабинет. Молю всех богов помочь. ЭТО должно найтись.

Умом уже понимаю, что меня ограбили, но принять не могу. Если так, если в чужих руках моя тайна, то всему конец. Всему и сразу. Вендра меня уничтожит и, признаю, подобное — не худший вариант. Даже весьма предпочтительный. Лучше суда и, возможно, казни.

Охранные и сигнальные амулеты молчали. Никто не заходил в мой кабинет, кроме меня самого и Вендры.

Я бы мог подумать на нее, но какой в этом смысл? Она пользуется общими счетами и тайны у нас общие. Тем более, код от сейфа я храню в голове.

Исследую кабинет на предмет взлома, но ничего не нахожу. Исчезли документы на наследство, особняк. Но это ерунда, плохо, что исчезла доверенность, подписанная Кэйри. И та вещь. Вот что ужасно.

А если моя бывшая женушка это провернула? Значит все найдется в ее барахле. Я застал ее врасплох. У нее просто не было времени вывезти что-либо из дома. С момента, как она узнала о продаже, я заточил ее внизу.

Иду к ней в комнату. Вещи собраны и упакованы в коробки.

— Алара! — зову я.

— Да, господин, — служанка входит в покои почти сразу после моего крика.

— Где драгоценности моей жены? Где ее записи и документы?

— Их не было здесь, господин Номдар, — низко кланяется девушка. — Я собирала вещи лично и не нашла ничего ценного — только косметика и одежда. Думала, что вы велели забрать их.

— Ничего? Кольца, серьги? Рубины, которые ей дарил отец?

— Нет, господин.

Сдираю со стены заклятие прикрытия, открываю ее сейф. В нем пусто.

— Я не приказывал. Кто был здесь?

— Только я, господин, — испуганно отвечает Алара.

Проверяю амулеты. Это правда, только одна служанка. Больше никого здесь не было после того, как я продал жену.

Сейчас она мне все расскажет. Хватаю девчонку за волосы и волоку за собой. Она не смеет даже кричать.

Мы внизу. Алара испуганно жмется к стене.

— Господин, в чем я провинилась? — спрашивает она.

— Говори, куда ты дела деньги и украшения, — глухо требую я.

— Я не понимаю, о чем вы! — кричит она. — Я ничего не брала! Служу в доме Бария, а теперь Болдрин уже пять лет и нареканий ко мне не было!

— Сейчас проверим.

Швыряю девчонку в стену. Надеваю на нее кандалы и вытягиваю в тонкую и гибкую струну. Сознается, дрянь. Выбью из нее признание.

— Я свободная женщина, — кричит она дерзко, но в голосе слезы. — Вы не смеете.

— Согласен, — отвечаю я. — Но если ты сейчас не признаешься мне и не делаешь того, что я говорю, то сдам тебя стражам, как воровку. Думаешь, они будут ласковее?

— Будет расследование, — шепчет Алара белыми как мел губами.

Она дрожит, словно лист на ветру. Я смотрю и не могу оторваться.

— Будет расследование, — соглашаюсь я. — Но и допрос тоже будет. А я уж постараюсь, чтобы против тебя были доказательства. Тюрьма, вот что тебя ждет. Твоя семья останется без копейки. А твоя сестра-единичка, без родственницы, которая сможет заявить протест в случае, если ваш опекун укрепится в желании продать ее.

Алара смотрит на меня в изумлении.

Нет. Я этого не знал, но пока девушка испуганно мечется, я прослушиваю ее досье через амулет. И теперь услышал достаточно.

— Я ничего не брала. Только упаковала вещи, которые были в покоях госпо…

— Не называй ее госпожой. И имени при мне произносить не смей, — обрываю я.

— Простите, господин, — заикается от ужаса Алара.

Я не могу оторваться от нее глазами и не понимаю, почему. Девчонка так себе. Я же привык к шику — к таким как Вендра. Чтобы шикарные волосы струились по не менее красивому телу, чтобы каждый сантиметр его был ухожен. Служанка меня привлечь не может.

Но привлекает.

Алара очаровательна в своем ужасе и беззащитности. Подхожу ближе. Пока просто смотрю, и мне нравится. Она вписывается в мрачную обстановку. Руки в цепях тянут к себе взгляд раз за разом. Ее простенькое форменное платье намекает на зависимость от моей воли.

Я не могу мучать Вендру. Она слишком хитра и изворотлива, но могу делать все, что пожелаю с этой девчонкой. Могу оторваться на ней.

— Допустим, ты просто упаковала вещи, но куда тогда делись очень дорогие украшения… хмм… изменницы? Чертового отродья Бария?

— Я не знаю, господин, клянусь.

Девчонка смотрит на меня в ответ жадно и странно. Похоже, что и она чувствует не только то, что положено жертве.

Я беру стек и упираюсь им в ее подбородок, заставляя привстать на носочки и смотреть на меня снизу вверх.

Такая мелкая, очень стройная, но грудь есть и меня так и тянет разорвать на ней платье.

— Господин, — ее голос приобретает низкие и хриплые нотки, — я не брала вещей госпо… отродья Бария, но, возможно, она сама их взяла?

— Что ты имеешь ввиду? — хмыкаю я.

Девушка прогибается в цепях мне навстречу. Очень соблазнительно. Неужели мне не кажется?

— В день, до того, как ОНА потеряла свой статус, нам было запрещено заходить в покои. Госпожа была здесь одна, потом поругалась с Жанин, а затем вышла из дома без вещей, чтобы ехать на кладбище.

Я больно бью служанку по бедру стеком. Она непонимающе вскрикивает, а потом сталкивается со мной взглядом. Что-то в нем не так. Какая-то странная реакция на боль. Зрачки расширены, а губы приоткрылись.

Она тихо стонет, и извивается, переваривая ощущение.

— Как ты ее назвала? — шиплю я.

— Отродье, господин, — опускает глаза Алара.

Очень сообразительная.

— Не забывайся, — я снова бью ее.

Мне доставляет удовольствие то, как она извивается от боли. Слушаю стоны и звон цепей. Во мне просыпается дикий зверь.

— Продолжай.

— Они поругались с Жанин, устроили переполох, но г… отродье… вышла с пустыми руками, пошла в сад, велела принести ей секатор для роз. Пока за ним бегали, срезала их сама. Магией, запечатав рост куста — а зачем она это сделала? К чему портить свои розы? Куст не будет никогда цвести — так говорит наш садовник. Возможно, она знала, что больше не будет хозяйкой в доме? Розы сложила в сумку. Ничего странного в этом нет? Сумка-то могла быть с собой, но если при этом исчезли украшения, то, возможно, внутри были не только розы?

Алара далеко не дура. Я стою к ней слишком близко, слушаю частое дыхание. Что ж, ее слова легко проверить. Надо исследовать розовый куст и место рядом с ним. Я обязательно выясню все, что смогу.

— Пытаешься отвести подозрения? — строго интересуюсь я.

— Пытаюсь доказать свою невинность, — говорит Алара и оставляет рот приоткрытым после сказанного.

«Невиновность» и «невинность» — разные слова и несут разный смысл.

Я догадываюсь, что именно происходит. Чтобы подтвердить догадку, подхожу ближе.

Девушка поднимает на меня взгляд из-под густых ресниц, подается навстречу. Такое чувство, что в ней совершенно нет страха.

— Господин, пожалуйста, не делайте мне больно, — ее губы приоткрываются мне навстречу.

Я не могу удержаться и почти приникаю к ним, нарушая расстояние, переходя разумную границу. Алара меня пьянит похлеще вина.

— Я буду очень послушной, — шепчет она и трется о мое тело, чувствуя, насколько я возбужден.

— Насколько послушной? — едва соображая спрашиваю я.

— Буду делать все, что вы пожелаете, — тихо отвечает она. — И приму наказание за то, что разочаровала вас своей невинностью. Ведь если бы я взяла вещи госпожи… Ой, простите… — прикрывает глаза и чертовски соблазнительно закусывает губу.

Черт! Почему у нее настолько хитрый вид? Опять слово «невинность», досадная оплошность при упоминании Кэйри. Алара меня провоцирует? Даю ей договорить, но скольжу стеком по бедру.

— Если бы это я их взяла, господин, то вы бы разрешили свою проблему. А так как это был кто-то другой, то я не помогла своему повелителю. Расстроила… ааах

С ее губ срывается стон. Счел бы его притворством, но вижу ее безумные глаза, чувствую исходящие волны возбуждения. Демон сторогий! Вендра зверски убьет меня, если узнает. Но откуда она узнает?

— Действительно, — шепчу я. — Плохая девочка. Ты ни на что не годишься. Ни одно твое слово не принесло пользы. Самое время наказать тебя как следует. Ты получишь. Получишь…

Она действует на меня как возбуждающее зелье. Вдыхаю запах кожи, перемешанный с ароматом гвоздики и яблок. Сладко, вкусно. Хочу ее.

— Ты будешь об этом молчать, — говорю я хрипло.

— Но сначала изрядно покричу, мой господин, — низким желанным голосом отвечает она.

— Да, я тебя заставлю, — рычу я, впиваясь в ее губы.

Она отвечает с такой страстью, что кажется мне самой красивой женщиной в мире. Лицо будто бы светится изнутри.

Никто не узнает, если я поддамся. Только один раз.

Ее губы теплые и нежные. Разрываю платье и иду по шее вниз к груди. Замираю на мгновение перед тем, как впиться в покрытую мурашками плоть. Слышу стон Алары и отвечаю на него почти рычанием. Не понимаю своей реакции, но девушка меня сводит с ума. Не соображаю, спешу ее раздеть так, что дрожат пальцы, срываются с застежек.

Я бы разорвал к черту ее платье, но не хочу лишних слухов и следов. Выйдет отсюда будто бы и не тронутая. Поэтому пытаюсь быть аккуратным.

Алара повисает на цепях, обхватывает меня ногами.

— Я могла бы тебя раздеть, мой господин, — шепчет она. — Покрыть все твое тело горячими ласками, но я беспомощна.

Зачем она говорит. Я сдергиваю ее нижнюю юбку, стаскиваю белье.

— Не хочу твоих ласк, — мой голос садится от возбуждения. — Хочу, чтобы умоляла. Давай.

Бью стеком по бедру, вызывая сдавленное шипение, всхлип боли.

У меня перед глазами все плывет. Один раз. Только один раз.

Все катится к черту.

У меня Вендра, Кэйри, утащившая крайне важные вещи. Жизнь летит под откос, особенно, если Кэйри правда забрала ТУ ВЕЩЬ. Дариану достаточно будет это увидеть, чтобы заинтересоваться, а если он заинтересуется, то мне и Вендре конец. Все всплывет наружу.

Поэтому и только поэтому я позволяю себе все. Эта девчонка — моя отдушина. Мой способ забыться. Целую ее губы жадно и последние мысли вылетают из головы. Ласкаю до одури, мну грудь, тискаю ее задницу. Еще немного. Могу получить все сразу и оттягиваю этот момент. Сам себя извожу и ее мучаю.

Алара хочет меня. Я вижу это в ее глазах, слышу в безумных криках, слетающих с губ. Она не скрывает страсти и не указывает мне, что делать, как Вендра. Поэтому сейчас никого желаннее ее нет.

Но все же я хочу мучить. Бью ее несколько раз, пока шипение и стоны не переходят в визг. И потом еще. Больно, обжигающе, жестко. Останутся следы. Она будет обо мне помнить. В череде ее любовников я стану тем, кого не забывают.

От этих мыслей я теряю разум, проникаю в нее пальцами. Жаждет меня. Жаждет и желает несмотря на боль, которую я ей причиняю.

— Господин, пожалуйста, — стонет она.

— Что ты хочешь?

Если сейчас пробормочет «еще» или что-то подобное, приду в ярость. Смотрю ей в глаза.

— Отпустите, — выдыхает она с умопомрачительным стоном. — Не надо…

Вздохи такие частые, что тело вибрирует, но она меня чувствует, знает мои желания. Это то, что я хотел услышать.

— Будешь делать, что прикажу.

— Нет, — шепчет она, двигаясь навстречу моим жадным пальцам.

Чувствую, как сокращается ее лоно, как плотно обхватывает шелк плоти.

— Не мучайте. Никому не скажу…

На этих словах ее глаза закрываются. Вижу, что дергает руками — оковы причиняют боль. Поэтому обхватываю ее запястья магией. Пусть будет удобно. И Алара тут же награждает меня повисая в цепях. Тяну их выше, чтобы была на нужном мне уровне. Вжимаю в стену, закидываю ее колено себе на предплечье и нетерпеливо освобождаюсь от брюк.

— Не скажешь, — шепчу я ей в шею. — Никому ни слова.

Жестко врываюсь в тело. Это безумная страсть захватывает меня целиком. Руки жадно шарят по ее груди. Выкручиваю сосок, слушаю стоны, всхлипы. Хочу полностью подчинить. Сгребаю в горсть ее волосы, запутываю в них пальцы, кусаю ее губы.

Замираем от удовольствия. Поцелуй становится медленнее. Крепко держу ее, чтобы не перехватывала инициативу и еле касаюсь губ, вбивая в нее член. Мне сносит крышу. Жму ее к себе, жадными толчками проникаю. Она извивается, кричит мне прямо в губы, чувствую ее дыхание, смотрю в черные от желания глаза.

Приходится замедлиться, чтобы не ударить в грязь лицом.

Алара вскрикивает и замирает. Тело напряжено. По ней словно пробегают волны, дрожь, сокращения плоти, распахнутые ресницы дают мне понять, что она достигла пика. Иду за ней. Отдаюсь ощущениям. Наверное, делаю ей больно, потому что не контролирую ни глубину, ни силу проникновения.

Изливаюсь в нее, вцепившись пальцами в бедро, а другой рукой в волосы.

Стоим и не получается отдышаться. Алара висит на цепях, прижимает меня к себе бедром.

Упираюсь лбом в ее лоб, прикасаюсь губами едва-едва. Прохожу магией по замкам и размыкаю их.

— Ты как? — спрашиваю тихо.

В ответ она мелодично вздыхает. Ни слова.

Подхватываю рукой за талию и довожу до стула. Алара на него едва не падает. Цепляется за мою руку и смотрит в глаза.

Мы оба молчим, потому что разговоры будут излишни.

Подаю ей юбку, наблюдаю как девушка застегивает форменное платье.

— Однако невинность ты не доказала, — тихо говорю я.

Она хитро на меня смотрит.

— Меня и невиновность устроит, — роняет она.

Хмыкаю.

— Допустим, — говорю я. — Можешь идти.

Не сомневаюсь в том, что служанка сказала правду.

Уже принял худший вариант — Кэйри провела меня. Так и свернул бы ей шею, да руки коротки, пока она принадлежит демону. Теперь я полностью согласен с Вендрой. Надо уничтожить бывшую женушку.

Девушка медленно встает, подходит ко мне. Улыбается прямо в лицо. Ее пухлые губы приоткрываются.

— Да, господин, — тихо выдыхает она.

Настолько возбуждающе выходит, что я силой воли заставляю себя удержать лицо.

Надо ее уволить, чтобы больше подобного не повторилось. Я обещаю сделать это, но распоряжений на этот счет не отдаю. Ни в тот день, ни в последующие.