Развод. Ты сделал свой выбор

Эпилог

Пять лет спустя

Кристина

Торжественный зал частной школы “Перспектива” сегодня полон как никогда. Воздух гудит от приглушённых голосов коллег, родителей, почётных гостей. Я стою на сцене с легким мандражом в груди, и яркий свет слегка слепит. У меня в руках тяжёлая, изящная хрустальная статуэтка, диплом и сертификат на довольно крупную сумму. Директор, сияющая улыбкой, только что пригласила меня на сцену актового зала:

— И грант за разработку инновационной методики преподавания английского языка, которая уже показала блестящие результаты на городских олимпиадах, получает наш педагог — Кристина Олеговна Соколова!

Аплодисменты катятся по залу тёплой волной. Я ловлю восторженные взгляды своих учеников, вижу, как гордо смотрят на меня коллеги. Несколько лет назад я бы сгорала от смущения. Сейчас я просто улыбаюсь, чувствуя глубокое, спокойное удовлетворение. Я состоялась. Не как “жена того самого Максима”, а как Кристина Олеговна. Педагог. Автор своей методики. Человек, которого уважают.

После церемонии ко мне подходит Анна Петровна. Наша завуч, женщина с острым умом и добрым сердцем.

— Кристина, дорогая, я всегда знала, что вы наша жемчужина! — она обнимает меня. — Методичка созданная вами просто блеск! Директор в восторге. Говорит, будем внедрять по всей школе.

— Спасибо, Анна Петровна, без вашей поддержки в самом начале...

— Oх, полно вам! — она машет рукой. — Это ваш талант. И... кстати, — она понижает голос, — я видела, как на вас смотрел наш новый историк, Алексей Дмитриевич. Вдовец, кстати. Очень симпатичный мужчина. Видный, с деньгами. А еще…

Я с лёгким смущением отвожу взгляд и осторожно, стараясь не обидеть, перебиваю....

— Я знаю, Анна Петровна. Но я... не уверена, что это мой человек.

— Да бросьте вы! — смеётся она. — Прошло ведь уже сколько лет! Пять? Я ведь права? А вы всё одна. Нельзя же так закисать!

— Я не одна, — мягко, но уверенно отвечаю я. — У меня есть дети. Тем более, — добавляю с улыбкой, — у моего сына, кажется, скоро свадьба.

— Уже?! — глаза Анны Петровны округляются.

— Он мне ещё не говорил, но я чувствую, что скоро. Сердцем чую.

— Ой, ну, смотрите сами, Кристина Олеговна. Мое дело заметить, что на вас наши мужчины то и дело смотрят, а вы уж дальше сами решайте, как быть.

— Благодарю, Анна Петровна.

Выхожу из школы, вдыхая свежий вечерний воздух. Солнце пригревает по-настоящему. И тут я вижу его. Саша. Он стоит, прислонившись к своему, не новому, но аккуратно ухоженному автомобилю, который мы с ним купили ему на совершеннолетие, чтобы он мог в дальнейшем спокойно ездить в университет. Его лицо сияет.

— Мам! — он делает несколько шагов ко мне. — Ну что, поздравили? Вручили?

— Вручили, — показываю ему статуэтку и сертификат. — Всё благодаря твоим бесконечным терзаниям моих нервов в детском возрасте. Научилась находить подход к сложным личностям.

Он смеётся.

— Тогда ты заслужила памятник, а не грант! Кстати, у меня тоже новость. Я все же поступил. В медицинский. На общих основаниях, да еще и на бюджет!

Гордость распирает грудь так, что, кажется, я вот-вот лопну.

— Саш... Я так горжусь тобой! — обнимаю его крепко. — Когда первые экзамены?

— До них еще долго. Не думай об этом.

— Как скажешь. А ты же сегодня еще на приём к Артёму Сергеевичу записывался? Он же вроде обещал тебе помочь с подготовкой.

— Да, как раз через час назначено. Честно признаться, я уже устал постоянно наблюдаться. В последнее время приступов практически не бывает, а я все равно хожу в больницу, как к себе домой.

— Так нужно, поэтому просто смирись.

— Да я вроде как уже. Просто хотел сначала тебя встретить, а потом туда. Кстати, сходишь со мной? Для моральной поддержки?

— А как же иначе! Ты хоть уже и взрослый, но все равно мой ребенок.

Мы вместе идём по парку, по дороге к клинике, где принимает не только его врач, но теперь еще наставник и друг. Саша оживлённо жестикулирует, рассказывает о планах, о будущей учёбе.

Он вырос. Вытянулся. Из угловатого подростка он превратился в уверенного молодого человека. Моё сердце наполняется тихим, глубоким счастьем, когда я смотрю на того, кем он стал.

Внезапно раздаётся звонок его телефона. Он смотрит на экран, и его лицо меняется. Становится мягче, теплее. И я сразу все понимаю. Это Альбина.

— Я пойду чуть вперёд, — касаюсь его плеча. — Не буду вам мешать.

Он кивает, уже погружаясь в разговор.

Я иду по аллее уверенно, с высоко поднятой головой. Я смогла. Справилась. Встала на ноги. Построила карьеру. Практически вырастила детей. Научилась быть счастливой.

И тут по соседней тропинке, проходит мужчина. Походка неуверенная, плечи ссутулившиеся. Одежда хоть и приличная, но какая-то помятая, будто он в ней спал. Я скольжу по нему взглядом и... замираю. Сердце на секунду пропускает удар.

Максим.

Я непроизвольно оборачиваюсь, инстинктивно ища взглядом Сашу, чтобы защитить, оградить. Но Максим будто ничего не видит вокруг. Он смотрит куда-то перед собой пустым, потухшим взглядом. Его когда-то уверенная, размашистая походка стёрлась. Она сменилась на шаркающую. Глаза впали, лицо обрюзгло. Он даже не замечает меня. Проходит мимо.

Я притормаживаю, дожидаясь Сашу. Сердце колотится, но уже не от страха, а от странного, горького чувства... даже не жалости, а скорее от осознания того, насколько разными путями мы пошли.

— Мам, ты чего? — Саша догоняет меня, убирая телефон.

— Ничего, сынок. Просто... рада, что встретила тебя, — обнимаю его, а сама краем глаза слежу за удаляющейся спиной своего бывшего мужа.

За прошедшие пять лет он ни разу не дал о себе знать. Не попытался увидеть детей, не искал встреч, не звонил и даже не писал. Единственное, что напоминало о его существовании — жалкие полторы тысячи рублей алиментов в месяц, которые исправно приходили на карту.

Я даже не стала через суд добиваться нормальной выплаты, которую он был обязан производить согласно решению суда. Мне было достаточно того, что он навсегда исчез из нашей жизни. Всё остальное я смогла сделать сама.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Приём у Артёма Сергеевича прошёл отлично. Он уже как два года стал заведующим отделением, но мы все еще общаемся. Не как возлюбленные. Скорее как добрые друзья. Он осмотрел Сашу, провел анализы, выдал заключение, и теперь я слушаю, как он подробно объясняет моему сыну все тонкости первого года обучения в университете, как он дает ему контакты нужных людей, обещает поддержку.

— Он классный, — говорит Саша, когда мы выходим из больницы. — Жаль, правда, что у него кто-то появился. Я в интернете видел фото. Какая-то дама с ребёнком.

— Я знаю. Видела, и он сам как-то говорил мне об этом, — улыбаюсь я. — И я искренне за него рада. Он заслуживает счастья.

Саша смотрит на меня искоса, внимательно.

— Мам, а ты совсем не жалеешь? Что... упустила его тогда? Он же классный мужик. И к тебе явно неравнодушен был.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему.

— Саш, я ничего не упустила. Во-первых в тот момент, я была не готова. И не хотела давать ему ложную надежду. Я не хотела вести себя нечестно по отношению к нему. Я должна была сначала... стать собой. Настоящей. Без оглядки на кого-то. А во-вторых, — я делаю небольшую паузу, — он хоть и казался мне всегда довольно приятным мужчиной, но я не испытывала к нему романтических чувств. Поэтому было бы глупо обнадеживать его и заставлять ждать того, что возможно, никогда бы не случилось.

— А сейчас? — он пристально смотрит на меня. — Сейчас ты готова к отношениям?

— Сейчас…, — я задумываюсь на секунду. — Думаю, да. Готова. Но... это не он. Не Артём Сергеевич.

— Не он? — удивляется сын. — А кто?

— Все-то тебе расскажи, — смеюсь я. — Я еще не могу сказать тебе, что-то конкретное...

— Мам, а ты не опустила ли у меня случайно руки? — подкалывает он меня, но в глазах не насмешка, а лёгкая тревога.

— А с чего бы мне крест на себе ставить? — фыркаю я, поднимая голову. — Я вот как возьму и второй раз замуж выйду! Как найду того, кто будет меня ценить, а не тиранить!

— А пригласишь на знакомство, чтобы я одобрил? — смеётся он.

— Обязательно! — говорю я, и это чистая правда. — Как только решу, что он тот самый. А пока... меня всё устраивает и без штампа в паспорте. У меня есть вы, моя работа, моя жизнь. Полная, интересная, самостоятельная. И я счастлива. По-настоящему.

— Погоди, устраивает без штампа в паспорте? Хочешь сказать, что у тебя…

— Кто знает, кто знает, — смеюсь я. — Время покажет, но скажу тебе по секрету, что мужчина он видный и, правда, имеет на меня большие планы.

— И кто же он? У меня будет брат или сестра?

— С братом или сестрой я думаю, что скорее всего нет. Мне вас с Кирой хватает, а вот насчет свадьбы, я не шучу, но пока еще рано об этом говорить. Всему свое время.

— Значит, это все же кто-то из школы? Мам, расскажи, кто он? Учитель? Спонсор?

— Тебе пока достаточно понимать, что рядом с ним, я чувствую себя счастливой. Разве этого недостаточно?

— Если ты счастлива, когда он рядом, то я думаю, что твой выбор мне уже нравится. Организуем общую свадьбу? — его глаза загораются счастье.

— Свадьбу? Саш, ты сейчас серьезно?

— А почему бы и нет? Тем более, я уже купил Альбине кольцо. Осталось дождаться подходящего момента, и сделать ей предложение.

— Не рано? — я замираю на месте, не веря в то, что мой мальчик уже так повзрослел.

— Думаешь счастье зависит от возраста? Я примерно прикинул. Предложение, заявление, подготовка к свадьбе. Все эти ваши женские штучки, платья и прочее. Я женюсь как раз, когда мне стукнет двадцать.

Я смотрю на своего сына. Слушаю его и понимаю. Все же то, что ему пришлось резко повзрослеть в свои четырнадцать, оставило на нем отпечаток. Он стал серьезнее, взрослее и его мышление теперь куда более глубокое.

— Так, значит, когда говоришь у тебя намечается свадьба? — улыбаясь говорю я, касаясь его плеча. — К какому месяцу мне копить деньги?

— Как только Альбина скажет мне “да”, так я сразу тебе и скажу, — увиливает он от ответа, но я успеваю заметить как при этих словах напрягаются его плечи. Он волнуется. Переживает и это делает его живым.

Мы идем по залитой солнцем улице. Я беру сына под руку. Впереди его нелегкое обучение, свадьба, взросление Киры, новые профессиональные высоты. И неизвестность. Но она меня больше не пугает. Потому что я прошла через огонь и воду и вышла оттуда не сломленной, а закалённой. Сильной. Свободной. И это главная моя победа. Победа, которую никто и никогда у меня не отнимет.