Развод. Ты сделал свой выбор

Глава 7

Кристина

Максима нет. Он не пришёл. Ни ночью. Ни утром. Ни на следующий день. От него не было ни звонка, ни сообщения. Может, он и не собирается. Может, думает, что можно отсидеться и отмолчаться. Но нет. Он ошибается.

Телефон лежит на столе, как мёртвый груз. За эти дни я несколько раз брала его в руки, смотрела на его номер, но так и не решилась нажать кнопку вызова.

Сашка ходит по квартире, как тень. Молчит. Избегает разговоров. Я вижу, как ему тяжело. Вижу, как изменился его взгляд. Вижу, что у него сотни вопросов, но он ни разу не упомянул за это время своего отца.

— Мам, я уже могу пойти гулять? — спрашивает Кира, а я даже не понимаю, как она оказалась у меня на руках.

— Думаю, можно. Но ненадолго, — проверяю ее лоб. Жара нет. Уже второй день, а значит, ей становится лучше.

— Мам, давай я с ней схожу, — неожиданно говорит Сашка, выглядывая из комнаты. — Отдохни немного уже.

Я смотрю на него и больше не узнаю в нём того неуправляемого подростка, который постоянно ходит недовольным и любит спорить. Он повзрослел. Слишком быстро. Слишком резко. Буквально за один день.

— Уверен?

— Да. Посмотри на себя. У тебя уже мешки под глазами.

Я отворачиваюсь. Ночные слёзы оставили после себя красные глаза и опухшие веки. Это была минутная слабость. Холодная постель, пустота на соседней подушке. Одиночество и порыв эмоций, который я так сильно сдерживала все это время.

— Спасибо.

Он подмигивает, берёт Киру за руку и помогает ей одеться.

Я захожу в ванную комнату и зеркало показывает мне чужое лицо.

— Возьми себя в руки, — шепчу. — Дети рядом с тобой. Сашка все видит. Будь сильной ради них. Они этого заслуживают.

Холодная вода. Глубокий вдох, и во мне вновь есть силы, чтобы жить дальше.

Выхожу из ванной и сразу натыкаюсь на Сашу.

— Мама, ты опять не спала?

Его голос теперь звучит по-другому. Глубже, взрослее. Он ведет меня на кухню и ставит передо мной свежеприготовленный омлет, аккуратно выкладывая его на тарелку.

— Я вижу, как ты дрожишь, — говорит он тихо, беря мои холодные руки в свои тёплые ладони. — И понимаю, что все довольно сложно уложить в собственной голове, но ты должна поесть. Хотя бы немного.

Я киваю, но ком в горле мешает сделать даже глоток. Сашка садится напротив, его глаза теперь не подростковое безразличие. В них глубокая, недетская тревога. Он отодвигает тарелку и наливает мне свежего чая, точно зная, как я люблю. Не слишком крепкий, с лимоном.

— Я всё понимаю, — говорит он вдруг, и в его голосе такая твёрдость, что я поднимаю на него глаза. — Я не ребёнок. Я вижу, как тебе больно.

Мои пальцы непроизвольно сжимают чашку.

— Сашенька, я...

К нам врывается Кира, её звонкий голос наполняет кухню жизнью.

— Мамочка, смотри, я сама заплела косички!

Она крутится передо мной, и я автоматически проверяю ее лоб. Прохладный, щёки розовые. Косички все растрепанные в разные стороны, лохматые, да и совсем не похожие на косички, но это ее маленькое достижение.

— Одевайся давай, малявка, а то я уйду без тебя, — тут же улыбается Саша, не позволяя сестре видеть настоящие эмоции, которые царят в нашей квартире.

— А мама?

— Мама отдохнет. Видишь, как она устала?

— Хорошо, — Кира быстро убегает в свою комнату, а Саша смотрит на меня с такой заботой, что слезы подступают к глазам.

— Пожалуйста, мам. Хотя бы попробуй поспать.

Я киваю, не доверяя своему голосу. Когда дверь закрывается за ними, я подхожу к окну. Вижу, как Сашка осторожно ведёт Киру за руку, наклоняется, чтобы застегнуть ей кофту. Его движения такие бережные, такие... отцовские.

Опускаюсь на стул, покручивая в руках кружку с давно остывшим чаем, когда раздаётся звук ключа в замке. Всё во мне сжимается.

— Что-то забыли? — выглядываю в прихожую.

Максим. Он снимает обувь и ставит ее аккуратно на полку.

— Привет, — бросает он в пространство, даже не глядя в мою сторону. Его голос ровный, будто он вернулся с обычного рабочего дня.

Я стою, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его запах… тот самый, за который я когда-то любила его, теперь вызывает тошноту.

Он проходит мимо, направляясь в спальню. Я следую за ним, мои ноги будто сами несут меня, хотя разум кричит остановиться.

Он садится на край кровати, снимает часы. Те же плавные движения, что и всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто не существует того двухлетнего мальчика. Как будто не разорвана наша семья.

— Что на этот раз? Хочешь в очередной раз поругаться? Или будешь отчитывать, что не ночевал дома? — в его голосе раздражение, словно это я виновата во всем, что творится в нашей жизни.

— Ты ничего не собираешься сказать? — мой голос звучит хрипло, будто это говорю не я.

Он медленно поднимает глаза. В них нет ни раскаяния, ни даже досады. Только усталость. Та самая, которую я видела каждый раз, когда просила его помочь с детьми.

— Что именно ты хочешь услышать? — его голос ровный, почти скучающий.

Тишина. Что я хочу услышать? Да и хочу ли вообще?

Я ждала от него криков. Оправданий. Слов, что все не так, как кажется или… хоть что-то, чтобы оправдать его поведение, но вместо этого ледяное безразличие, от которого по коже бегут мурашки.

За окном раздаётся смех Киры. Я выглядываю в окно и вижу, как Сашка осторожно качает её на качелях, постоянно подстраховывая. Его лицо сосредоточено, брови сдвинуты. Точь-в-точь как у отца, когда тот работал над важным проектом.

И вдруг понимаю — мужчина в этом доме уже есть. И это не тот, кто сидит передо мной с пустым взглядом. Это мой сын, который за одну ночь стал взрослее, чем его отец за все эти годы.