Развод. Ты сделал свой выбор

Глава 3

Кристина

— Мамочка, я уже спать не хочу, — Кира зевает, тянет руки к потолку, потом обнимает мишку. Щёчки розовые, волосы пушатся. Я укладываю её, поправляю одеяло, целую в лоб. — Давай, я вместе с тобой буду папу ждать.

Ее слова режут по больному. В груди все сжимается. Папа. Она даже не подозревает, что все это время, пока она росла, у ее отца была другая жизнь. Другая семья. Другой ребенок.

— Даже если не хочешь, все равно закрой глаза. Просто отдохни. Ты же больше не хочешь болеть?

— Не хочу.

— Значит, надо поспать, — она послушно закрывает глаза.

— Мам, а завтра... когда папа придет... мы поиграем в больницу?

А придет ли наш папа домой? И хочу ли я его вообще видеть после того, что узнала?

— Конечно. Ты будешь врачом, а я пациентом. Или наоборот.

— А папа? — бормочет она сквозь зевок и ее глаза закрываются.

Молчу. Не знаю, что ей сказать. Не знаю, как объяснить, что все уже не будет так, как раньше.

Она засыпает быстро. Её дыхание становится ровным, глубоким. Мишка уткнулся ей в шею, ресницы дрожат, но не открываются. Смотрю на неё долго. Маленькая. Моя. Такая беззащитная, такая счастливая.

И она даже не догадывается, что наш крохотный мир рухнул.

В другой комнате мама собирается уходить. Я слышу, как шаркают её тапочки, как тихо звякает застёжка на сумке. Оставляю Киру и выхожу к ней.

— Мам, спасибо, что помогла. Доедешь сама?

— Конечно, дочка. Электричка через двадцать минут, Саша сказал, что проводит меня.

Саша действительно уже стоит в коридоре. Куртка накинута, капюшон торчит. Я ловлю его взгляд. Он не хочет уходить, но понимает, что бабушке одной нельзя.

Я киваю.

— Будешь дома, позвони.

Саша подходит ближе ко мне. Наклоняется и осторожно, чтобы не услышала мама, шепчет:

— Мам… ты держишься?

— Держусь. Не переживай. Обними бабушку. Она в этом нуждается больше, чем я.

Он кивает, помогает ей одеться. Я провожаю их до двери, смотрю, как они уходят вниз по лестнице, а я остаюсь одна. В полном одиночестве и гнетущей тишине.

Уже десятый час, а Максима все нет.

Ни звонка. Ни сообщений. Ни привычного “я задержусь”, ни “не жди”, которые сейчас обрели совершенно иной смысл. Теперь-то я понимаю, где на самом деле он задерживался и почему всегда опаздывал к ужину.

Смотрю на телефон. Бесполезно. Ни вибрации, ни звука. Пустота.

Он с ней? С Лерой? С их ребенком?

Когда наши дети болеют, он проводит время с ней. Он выбирает между двух семей. И этот выбор не в нашу пользу.

В груди что-то переворачивается. Сердце сжимается, как в стальных тисках. Я даже физически чувствую эту боль. Все внутри рвёт. Больно, мерзко, липко.

Каждую минуту без объяснений, без правды, словно новый гвоздь в самое сердце.

Сажусь на кухне. Шторы открыты и медленно качаются от ветра.

Прохладный воздух не освежает. Он щиплет кожу, напоминает, что я всё ещё здесь. Что мне ничего не приснилось.

Я подогреваю себе молоко. Медленно, стараясь не расплескать, наливаю в стакан. Сижу. Держу его двумя руками. Грею пальцы о стекло. Смотрю на телефон. Он как камень.

Я должна узнать правду, а в этом мне может помочь лишь один человек.

И тогда я набираю номер.

Катя. Моя лучшая подруга. Слишком близкая, чтобы молчать. Слишком родная, чтобы безжалостно предать меня или… она тоже предала меня?