Развод. Ты сделал свой выбор

Глава 8

Кристина

Я стою посреди нашей спальни, и кажется, будто стены сжимаются вокруг меня. Воздух густой от его одеколона. Того самого, который когда-то заставлял мое сердце биться чаще. Теперь этот запах вызывает тошноту.

— Расскажешь, когда это началось?

Мои слова повисают в тишине. Максим откидывается на спинку кровати у окна, его пальцы лениво барабанят по тумбочке. Солнечный свет падает на его лицо, и я вижу каждую морщинку, каждую знакомую черточку и не узнаю этого человека напротив. Или я все это время видела в нем того, кем он никогда не был?

— Какая разница, Кристин? Что тебе даст эта информация? Дышать легче станет или что? — его голос ровный, будто мы обсуждаем не его измену, а счет за электричество, который в этом месяце увеличился на пару сотен.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Острая боль помогает не разрыдаться.

— Для меня есть разница, Максим. Я хочу знать, сколько лет ты лгал, глядя мне в глаза. Когда именно наш дом стал для тебя просто... местом, где можно переночевать. Когда твои дети стали для тебя обузой?

Он вздыхает, потирает переносицу. Это жест раздражения, и он мне слишком хорошо знаком.

— Ты живешь своей жизнью. Я — своей. Что не так? Что изменилось от того, что ты узнала, что у меня есть вторая семья? Небо рухнуло или что?

В груди что-то обрывается. Надламывается. Это мои некогда теплые чувства к любимому мужчине трещат по швам, оставляя на своем месте лишь пустоту.

— Что не так? Что изменилось? — мой голос звучит хрипло. — У тебя есть ребенок. Ему больше двух лет. Ты скрывал это. Врал мне каждый день, целовал меня на ночь, делая вид… делая вид, что ничего не произошло, а сам мотался на две семьи и теперь хочешь, чтобы я закрыла на это глаза?

— А ты что, святая? Вечно выглядишь, как загнанная лошадь, — он внезапно вскакивает, и его тень накрывает меня. — Когда ты в последний раз интересовалась мной? Не детьми, не счетами, не этим проклятым домом, а мной? Или может мне еще напомнить, за чей счет ты живешь?

Меня будто бьют по лицу.

— Твои дети болеют! — вырывается у меня. — Саша постоянно с аллергией, Кира с температурой. Ты палец об палец не ударил, чтобы снять с меня хоть каплю этой ответственности. Ни разу не помог с ними. Ни разу не отвез их в больницу. А по поводу работы… ты сам говорил, чтобы я сидела дома! Ты… сам настаивал на том, чтобы я не выходила на полный день, чтобы не “отвлекать тебя от работы”, когда у кого-то из них вновь сдаст иммунитет, но теперь то мне стало куда яснее, что за “работа” у тебя и куда ты постоянно уезжаешь на свои “совещания”.

— И что? Будешь упрекать меня? — он наступает, делая шаг вперед. Я чувствую его дыхание на своем лице. — Я тебе что, денег мало даю? Хочешь урвать кусок пожирнее? Уцепилась за Леру, как психопатка, в надежде, что сумеешь вытрясти из меня побольше?

Слезы подступают к горлу, но я их глотаю. Внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.

— Ты серьезно? — шепчу я. — Думаешь, что дело только в деньгах?

Он усмехается, отходит к шкафу, начинает рыться в ящике.

— Разве не ради этого ты сейчас истеришь? Ты думаешь, если начнешь истерить, то получишь побольше денег? Нет, дорогая, жёнушка. Будешь устраивать подобные сцены, и я тебя оставлю без гроша в кармане. Без квартиры. Без детей.

Комната плывет перед глазами. Я хватаюсь за спинку кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Ты же понимаешь, что между нами больше ничего не будет, как прежде?

— С чего бы? — фыркает он, оглядываясь на меня, с полным недоумением взглядом. — Ты же, не собираешься подавать на развод? Напугать меня решила?

Я молчу. В ушах звенит. Нет. Это не тот человек, за которого я когда-то выходила замуж.

— Вот и правильно. Лучше подумай, — он проходит мимо, намеренно задев меня плечом. — А лучше — заткнись и живи, как жила. Закрой свои прекрасные глазки и сделай вид, будто ничего не случилось.

Его шаги удаляются по коридору. И тогда во мне поднимается волна. Горячая, яростная, такая сильная, что перехватывает дыхание.

Я выпрямляюсь.

— Максим!

Он оборачивается в дверном проеме. Брови подняты в насмешливом вопросе.

— Я не закрою глаза.

Его лицо меняется. Глаза чуть расширяются, губы сжимаются. Впервые за этот разговор в его взгляде мелькает что-то похожее на... страх?

Но уже поздно.

Я делаю шаг вперед, чувствуя, как земля наконец перестает уходить из-под ног.

— Ты забыл, с кем связался. Я не та девушка, которую ты встретил в университете. Я — мать твоих детей. Твоя законная жена, и если ты думаешь, что я смолчу, то ты совершенно не узнал меня за эти годы.

Его лицо каменеет.

— Кристина, не играй с огнем.

— А я больше не играю, Максим. Игры закончились.