Развод: Я и мое счастье

Глава № 23: «В тишине»

№ 23.1

— Ты совсем замёрзла, — первым начинает Кирилл, а я и рта открыть не успеваю. — Поехали домой. Не хочу, чтобы ты простыла.

— Да, — отвечаю с хрипотцой в голосе, — ты прав.

Идём к машине, а я пытаюсь подобрать слова, чтобы признаться, но выходит просто отвратительно.

Что я скажу? «Знаешь, я услышала твою слезливую историю и поняла, что неправильно поступала. Тут такое дело, Зара — это я, и я беременна от тебя»? Бредятина. Я же просто убью его этим заявлением. Ну или он решит, что я спятила. Чем ближе мы подходим к машине, тем больше убеждаюсь, что я не могу вот так просто на него всё вывалить.

Я должна выбрать другой день и поговорить с Кириллом серьёзно, рассказать всё с самого начала. И я должна узнать, что это за разговор у него был по опеке. Не хочу, чтобы он даже думал, что может забрать моего ребёнка. Как бы там ни было, что бы в его жизни не произошло, я своего малыша не отдам, как и не сделаю аборт ни при каких обстоятельствах.

Может, я ещё и не до конца осознала, что ношу под сердцем ребёнка, но я уже всей душой его люблю.

Домой едем в тишине. Я не знаю, что говорят в этой ситуации. У меня даже собаки никогда не было, чтобы я понимала хоть немного, что значит потерять того, кого любишь. Мне стыдно и неловко одновременно. Теперь все мои мысли и метания между желанием и страхом кажутся нелепыми.

Всерьёз задумываюсь над тем, чтобы написать письмо Кириллу, и дождаться ответа на него. Да, наверное, так я бы смогла сделать.

*Кирилл*

Веду машину, но украдкой смотрю на чересчур молчаливую Олю. Кажется, я перестарался с уровнем откровений. Мне казалось, я пережил эту боль, но, открывшись сегодня Ольге, понял, что почти четыре года я не жил.

Я существовал, работая по шестнадцать часов в день. Распугал всех девушек рядом с собой. Сначала пьяными выходками, потом угрюмым видом, а потом трудоголизмом. Не удивительно, что все девушки сбегали от меня. Думаю, Оля бы тоже сбежала, если бы могла.

Безумно благодарен судьбе за то, что привела в мой дом и моё сердце этого ангелочка. Она одним своим взглядом и прикосновением заставляет меня прийти в себя. Мне до безумия хочется, чтобы она была рядом, в моих объятиях. И я готов подождать, когда она сама того захочет.

— Ты такая тихая, всё нормально? — решаю спросить, незадолго до приезда домой.

— Я не знаю, что принято в такой ситуации говорить, — шепчет в ответ. — Я соболезную твоей утрате. И я не считаю, что ты мог что-то сделать в этой ситуации. Я, конечно, не медик, но кровотечение — звучит опасно.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь. — В городской больнице экстренно могли бы сделать кесарево и спасти обоих. Но в деревню скорая по сугробам просто не успела доехать. Я понимаю, что не виноват в смерти Кати и Матвея. Но я виновен в том, что не смог удержать любимую, что позволил ей уехать.

— Она же не была твоей пленницей, — хмурится. — Как ты мог её удержать? Если человек хочет уйти, ты ничего не сделаешь. Поэтому не думаю, что ты бы смог что-то изменить.

— Прошлое не вернуть. Увы, я никогда не узнаю, что было бы, останься Катя дома. Могу лишь гадать. Моему сыну было бы сейчас четыре, а я бы, наверное, сходил с ума от выходок его матери. Надеюсь, я не сильно тебя расстроил? Не думаю, что ты рассчитывала на что-то подобное.

— Всё нормально. Теперь я лучше тебя понимаю. Я бы на твоём месте вообще бы умерла там же, наверное. Ты очень сильный человек. Не могу представить и в самом страшном сне подобного. Но если ты хочешь что-то ещё рассказать, я готова выслушать, — шмыгает носом.

— Спрашивай, — пожимаю плечами и съезжаю с трассы, мы почти дома, а значит, я снова превращусь в Кирилла Андреевича, и мы будем делать вид, что не желаем быть вместе.

— Мне сначала надо эту информацию переварить, прости, пожалуйста. Дай мне пару дней, привести мысли в порядок.

— Без проблем, — улыбаюсь. — Но знай, если ты хочешь мне что-то рассказать, я тоже тебя выслушаю.

— Спасибо, — коротко кивает, — но я к таким откровениям пока не готова.

— Я подожду, — снова поглядываю на Олю и заезжаю во двор.

Не успеваю припарковаться нормально, как девушка пулей вылетает из машины и скрывается в доме для персонала. Смотрю ей вслед и понимаю — второй раз я ту же ошибку не допущу. Оля слишком мне дорога, чтобы потерять её.

Захожу в дом, а там царит хаос. Арина Романовна что-то творит на кухне, гремя тарелками, а Лада тренируется скакать на костылях по холлу.

— Что происходит? — удивляюсь такому ажиотажу.

— Арина Романовна решила состряпать торт на твой день рождения, — отмахивается Лада.

— Ясно. А зачем?

— У неё спроси, — пожимает плечами и снова наворачивает круги по комнате. — Я ей сказала, что ты не празднуешь. Но в этом доме меня никто не слушает. Прямо как сейчас, — кричит мне в спину, когда я уже захожу на кухню.

— Вечер добрый, Арина Романовна, — скрещиваю руки на груди.

— Кирилл Андреевич, — женщина широко улыбается, а в глазах прямо счастье светится. — С днём рождения вас! Я почти закончила, немного не рассчитала с размахом, — причитает, пока достаёт чашку, в которую принимается сыпать сахар.

— Я не праздную. Как вы вообще узнали, когда у меня день рождения? — свожу брови, ожидая ответа от кухарки.

А та вытирает руки о фартук, смотрит на меня и молчит.

— Эм, — мнётся Арина, помявшись немного, — наверное, вы говорили. Не знаю.

— Не помню такого, — скептически осматриваю её. — Но не стоит, я не буду праздновать, — разворачиваюсь и ухожу в спальню.

— Кирилл Андреевич, — женщина бежит за мной, — простите, возможно, я лезу не в своё дело, но почему вы не хотите отметить?

— Какое это имеет значение? Спасибо, что приготовили торт, конечно, но я не буду. Завтра посидите с девочками, чай попьёте, — слегка улыбаюсь.

— Я думала, вы обрадуетесь...

— Не надо думать за меня. Договорились?

— Но, Кирилл Андреевич, это же замечательный праздник, — улыбается.

— В детских домах не празднуют дни рождения, — бросаю напоследок, — спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа Арины, закрываюсь в комнате.

№ 23.2

*Ольга*

Переодеваюсь в уютную пижаму с длинными штанами и уже растянутой футболкой. Размышляю о нашем с Кириллом разговоре. Он вывернул передо мной душу, а я не нашлась что сказать.

В голове мелькают сотни вариантов признания в том, что я ношу под сердцем его ребёнка. Я просто обязана найти слова для Кирилла, я не имею права так с ним поступать.

Не успеваю нырнуть под одеяло, слышу, что громко хлопает соседняя дверь. Кажется, даже доносится женский плач. Это Арина Романовна?

Недолго борюсь со своим желанием сидеть в спальне и никуда не лезть, но натягиваю тёплые носочки и выхожу из комнаты:

— Арина Романовна, — тихо стучу в её дверь. — У вас всё в порядке?

— Оленька, — женщина открывает, попутно вытирая слёзы с глаз. — Я разбудила тебя? — осматривает меня блуждающим взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Хотите поговорить?

Арина отступает и впускает меня в свою спальню. Первое, что бросается в глаза, — это ворох старых фотографий на кровати. Потрёпанные, начала девяностых, с датами в правом нижнем углу.

— Это вы? — слегка улыбаюсь. — Красивые фото.

— Да, Серёжа был отличным фотографом, — бросает короткий взгляд на кровать. — Но сволочью.

— Ваш супруг? — тяну руку к одной из карточек.

— О, деточка. Просто сожитель. Присаживайся.

Арина сгребает фотографии, не дав взять ни одной, а мне на глаза попадёт карточка, без даты. На ней Кирилл. Зачем её фотография начальника? Хотя он сам на себя не похож. Смотрю на него и ловлю странное чувство, но не успеваю понять, какое именно, как кипа лиц пропадает из поля зрения в тумбочке около кровати.

— Вы скучаете по семье? — тихо спрашиваю и сажусь на угол кровати. — Поэтому вы плачете?

— Очень скучаю, но нет, — слегка улыбается и садится рядом, обдавая меня ярким ароматом ванили. — Я расстроилась, что у меня не вышло сделать сюрприз Кириллу Андреевичу.

Вздёргиваю брови. А он здесь при чём?

— Оу, — Арина, похоже, быстро делает выводы по моему озадаченному выражению лица, — ты не знала. У него сегодня день рождения. Вот. Я хотела испечь ему торт, — женщина опускает взгляд и методично ковыряет свои ногти. — Испекла, вернее. А он расстроился. Получается, я испортила ему настроение в собственный день рождения.

— Он не говорил, что у него сегодня праздник, — тоже опускаю голову и вспоминаю наш ужин и прогулку по набережной.

Выходит, Кирилл отметил этот день со мной?

— Оказалось, он не празднует, — пожимает плечами женщина, а её голос подрагивает.

— Наверное, это потому что он вырос в детском доме, — поглаживаю Арину по плечу, — не расстраивайтесь. Кирилл Андреевич — своеобразный человек, но точно незлой. Уверена, он не хотел вас обидеть.

— Ты знаешь про детский дом? — женщина оборачивается ко мне, а взгляд её становится жёстким, будто я получила доступ к секретной информации, к которой её не допустили.

Еле сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть:

— Да, так вышло, он рассказал мне об их знакомстве с Ладой Валерьевной.

— Вот как, — протягивает Арина. — Наверное, ты права. Иди к себе, — улыбается женщина, — незачем сидеть со мной. Прости, что потревожила тебя, у меня бывает, не могу со своими чувствами совладать.

— Точно? — хмурюсь.

— Точно, точно, — улыбается шире, хотя я в эту улыбку не верю.

Но навязываться тоже не хочу, поэтому оставляю женщину наедине со своими думами. Сама же заползаю в постель и стараюсь уснуть. Сон приходит не сразу, но картинки перед глазами не дают отключиться и просто отдохнуть.

То и дело всплывает фотография Кирилла, которая затесалась в ряды фотокарточек Арины Романовны. Устав ворочаться, открываю глаза. На улице кромешная тьма, всепоглощающую тишину изредка нарушает далёкий лай дворовой собаки. А потом и вовсе начинает урчать живот.

Горько вздохнув, сползаю с кровати и сразу надеваю тёплые носочки, а сверху тапочки, накидываю на плечи плед и перебежками спешу в дом. Захожу на кухню и лезу в холодильник. С ужасом представляю, каких размеров я буду к родам.

На глаза попадается торт, который Арина сделала для Кирилла, от него так и веет ванилью, сливочным сыром и шоколадом. Слюни чуть на пол не капают. Возникает дикое желание пойти и разбудить Кирилла, высказаться, что он лишил себя и нас заодно такой аппетитной вкуснятины. Еле сдерживаюсь.

Вместо этого беру зелёное яблоко и с грустью грызу его, сидя за кухонным столом и причитая про себя. Внутренний диалог приводит меня лишь к одной мысли: «Я должна преодолеть все свои страхи и поговорить с Кириллом».

Полная решимости, поднимаюсь, скрипнув ножками стула, и устремляюсь по лестнице наверх, ещё больше кутаясь в плед, будто в кокон. Мысленно проговариваю свой монолог.

Начну с того, что...

А с чего я начну? Наворачиваю круги под дверью Кирилла.

«Нам надо поговорить».

«Я кое-что от тебя скрывала, но не специально».

«Так получилось, я просто отмечала и не думала...»

Чушь на постном масле! Ума не приложу как такое сообщить. А как я объясню, что врала эти несколько недель? Сказать, что не сразу узнала его? Я же тоже была не самая трезвая. Хотя кого я обманываю, никто в это не поверит.

— Оля? — вдруг за моей спиной раздаётся заспанный голос Кирилла.

Оборачиваюсь в ужасе и оступаюсь, хватаясь за перила. Чуть не лечу с лестницы, но Кир успевает схватить меня за руку.

— Приятно удивлён, — улыбается мужчина. — Зачем пришла? — осматривает меня и мою нелепую пижаму.