Глава двенадцатая АНГЕЛ СМЕРТИ

Неподалеку от Валентайна, штат Небраска

Понедельник, 3 декабря 1951 года


На Уильяме Дентвейлере были шапка-ушанка, костюм и теплое пальто, но в пулеметные бойницы СВВП врывался ледяной ветер, и главе президентской администрации очень хотелось накрыть колени теплым пледом. Только вот пледа не было, по крайней мере, Дентвейлер его нигде не видел, а спросить никак не решался. Отчасти потому, что не хотел выставить себя скулящим штатским, отчасти потому, что знал: стоит встать — и тонкая прослойка теплого воздуха между кожей и одеждой исчезнет. А встать нужно было обязательно, если он хотел обратиться к бортмеханику в шлеме, сидевшему на ящике с надписью «патроны 7,62 мм, модель М-5А2».

И Дентвейлер сидел на месте, глубоко засунув в карманы руки, и так одетые в перчатки. Мерно гудя двигателями, СВВП летел на север к базе АСНИП номер шесть. Как и президент Грейс, Дентвейлер придерживался мнения, что дать АСНИП право строить и самостоятельно обслуживать собственные базы было ошибкой, хоть этого и требовали соображения секретности. Ведь теперь, когда война затягивалась, высшие чины армии, военно-морского флота и морской пехоты по-прежнему оставались покладистыми, а вот агентство начинало демонстрировать строптивость.

Но отнимать у АСНИП базы было слишком поздно, а пока бюджетом агентства распоряжался Грейс, верхушке АСНИП приходилось держать себя в руках.

От этих мыслей главу администрации президента отвлекла резкая перемена в гуле двигателей. Сквозь одежду Дентвейлер ощутил вибрацию другого рода: самолет на мгновение завис в воздухе, разворачивая двигатели вертикально. Затем СВВП быстро устремился вниз, и внутри у Дентвейлера все оборвалось. Меньше чем через минуту шасси с ощутимым толчком соприкоснулось с механической палубой, перепачканной машинным маслом.

Поспешив к Дентвейлеру, бортмеханик расстегнул его ремни безопасности.

— Добро пожаловать в Небраску! — радостно воскликнул сержант. — И будьте осторожны, трап очень скользкий.


Рядом с СВВП, но подальше от его молотящих воздух винтов собралась группа офицеров, встречающих главу президентской администрации. Майор Блейк возглавлял делегацию, в которую входили взъерошенный офицер разведки капитан Бо Ричардс и лейтенант Натан Хейл.

Успешно выполнив операцию в занятом неприятелями Хот-Спрингсе меньше недели назад, Хейл надеялся получить трехдневный отпуск и смотаться в Денвер к Касси. Тогда бы он смог и навестить в госпитале доктора Барри — у которой, по слухам, дела шли на поправку.

Но все надежды развеялись в прах, когда от командования АСНИП Блейку поступила так называемая ракета с приказом встретить высокопоставленного гостя и подготовить диверсионно-разведывательную группу для выполнения специального задания. В ее состав вошли и Ричардс, и Хейл.

Так что Хейл, глядя, как потрепанный в боях СВВП совершает посадку, испытывал смешанные чувства. Винты перестали вращаться, и крышка грузового люка ударила по бетону. Мужчина в штатском, спустившийся по наклонному трапу, огляделся по сторонам и, заметив делегацию, направился к ней. Офицеров представлял Блейк, и когда очередь пожимать Дентвейлеру руку дошла до Хейла, он заметил, что тот до сих пор не снял перчатки. Мелочь, но Хейл знал, что вся жизнь состоит из мелочей.

Тем не менее он продемонстрировал подобающее уважение.

— Рад знакомству, сэр, — отчеканил Хейл, обратив внимание на то, что Дентвейлера, похоже, нисколько не удивил цвет его глаз.

— И я тоже рад возможности познакомиться с героем, — ответил высокий чиновник. — Кстати, вы прекрасно поработали в Хот-Спрингсе. Президент Грейс лично попросил меня передать вам его благодарность.

Поздравление от президента Соединенных Штатов значило многое, и Хейл ощутил прилив гордости. Но все же было в холодной любезности Дентвейлера что-то такое, что не позволяло Хейлу проникнуться к этому человеку симпатией.

— В этом заслуга всей нашей группы, сэр, — искренне ответил он. — Я передам ваши слова.

— Да, передайте, — рассеянно бросил Дентвейлер, уже поворачиваясь в сторону Блейка.

Все четверо направились к лифтам. Форма на Ричардсе была мятая, волосы слишком длинные, а обветренное лицо покрывала трехдневная щетина. Хейл только познакомился с ним, но уже успел полюбить офицера разведки за чувство юмора, не признающее чинов.

— Опаснее железноголового с «огером» наперевес только штатский с чемоданчиком в руке, — шепнул Ричардс так, чтобы слышал только Хейл. — Да хранит нас Господь.

Лифт доставил их на административный уровень, там их встретил молодцеватый сержант и провел через контрольно-пропускной пункт в тот самый зал совещаний, где происходило обсуждение операции «Железный кулак».

Однако карты, фотографии и схемы теперь были другими. Вид аэрофотоснимков Хейла нисколько не удивил, но там присутствовали и фотографии, снятые с земли. А это уже было необычно: большинство диверсионно-разведывательных операций выполнялось в глубоком тылу врага, где сделать подобные снимки было практически невозможно. Хотя Хейл и не был знатоком Чикаго, он угадал на фото истерзанные войной силуэты города — и почувствовал, как по всему телу разливается холодок. Если вылазка возле Хот-Спрингса была неслыханной дерзостью, то операция в захваченном вонючками Чикаго граничила с безумием.

— Итак, — начал Блейк, когда все расселись и гость снял пальто, — слушайте внимательно… Мистер Дентвейлер прибыл сюда, чтобы рассказать о совершенно секретной диверсионно-разведывательной операции. На этот раз нам предстоит доставить через линию фронта не предмет, а человека. Мистер Дентвейлер, вам слово.

Белая сорочка, галстук в полоску и синий костюм главы президентской администрации были с иголочки. Дентвейлер обвел взглядом лица собравшихся, блеснув стеклами очков без оправы.

— Благодарю вас, — ровным тоном произнес он. — Майор Блейк справедливо указал, что предстоящая операция будет совершенно секретной. Ни при каких обстоятельствах вы не должны раскрывать детали этого совещания и самой операции друзьям ли, родственникам или прессе. Это понятно?

Все присутствующие прилежно закивали, и Дентвейлер начал, судя по всему, тщательно подготовленную речь.

— Как вам известно, дела у нас не слишком хороши. Химеры полностью захватили Канаду и продвигаются на юг, в Соединенные Штаты. И все же на прошлой неделе вы вместе с пятым десантным батальоном насолили вонючкам в Хот-Спрингсе, полным ходом идет сооружение оборонительной линии «Свобода» — все это позволяет президенту сохранять уверенность в том, что мы не только остановим продвижение химер, но и в самом ближайшем времени начнем широкомасштабное контрнаступление.

Это из раздела хорошего, — вещал Дентвейлер. — Плохие новости заключаются в том, что правительство помимо борьбы с химерами вынуждено разбираться с внутренними врагами. Речь идет об организациях, нацеленных на свержение избранного правительства, о всевозможных диссидентах и, как ни прискорбно это признавать, о немногочисленных изменниках. В данном случае один из членов кабинета не только проникся пораженческими настроениями, но и бежал из Вашингтона, чтобы связаться с вонючками и начать с ними переговоры о мире.

Дентвейлер многозначительно помолчал и заговорил снова.

— Знаю, поверить трудно — но, уверяю вас, это действительно так. Самое шокирующее обстоятельство в данной ситуации то, что высокопоставленный чиновник, о котором я веду речь, не кто иной, как министр обороны Генри Уокер!

До сих пор собравшиеся хранили безмолвие, но после этих слов с уст капитана Перко, представляющего на совещании военно-воздушные силы, сорвалось выразительное «твою мать».

— Да, — торжественным тоном подтвердил Дентвейлер, — моя реакция была такой же. Откровенно сказать, мы даже не уверены, возможны ли подобные переговоры в принципе, особенно если учесть, насколько чужды людям вонючки. Однако, если министру обороны Уокеру удастся найти способ общаться с химерами, это обернется полной катастрофой. И дело не только в том, что он может заявить, что выступает от лица правительства Соединенных Штатов. Уокеру известны все данные о линии «Свобода». Вот почему крайне необходимо установить местонахождение Уокера и вернуть его. Или, если это не удастся, — добавил он зловещим тоном, — устранить.

Прежде молчавший Блейк нахмурился и кашлянул.

— Прошу прощения, мистер Дентвейлер. Устав, в соответствии с которым осуществляет деятельность АСНИП, категорически запрещает личному составу принимать участие в физическом устранении людей. Однако если мы сможем найти мистера Уокера, то, смею вас заверить, доставим его сюда.

Немного подумав, глава администрации кивнул.

— Да, не сомневаюсь в этом. И это подводит нас к вопросу о том, где скрывается министр Уокер. На основе данных, полученных от ФБР и из других источников, мы считаем, что он в Чикаго.

Хейл, узнавший город на фотографиях, ожидал это услышать. Как, видимо, и Ричардс, полностью поглощенный чисткой ногтей перочинным ножиком. Хейлу захотелось узнать, почему подобное проходит безнаказанно; майор Блейк, похоже, воспринимал поведение Ричардса как нечто само собой разумеющееся.

— Мы проследили путь Уокера от Вашингтона до Индианаполиса, — продолжал Дентвейлер, — и едва не схватили подлеца за шиворот, но за два часа до того, как наши люди окружили гостиницу, где остановились Уокер с женой, парочка покинула город в сопровождении так называемого гонца по прозвищу Дерганый. По словам сожительницы Дерганого, тот направился в Чикаго.

Услышав эти слова, Ричардс встрепенулся. Перочинный ножик исчез.

— Дерганый Сандерс?

Дентвейлер поднял брови.

— Кажется, у него именно такая фамилия… Да.

— В таком случае у них были все шансы добраться до места, — задумчиво произнес Ричардс. — Услуги Дерганого стоят недешево — но он лучший из лучших. Вот только зачем? Зачем Уокеры так рвутся в Чикаго? Город буквально кишит вонючками.

— Полной уверенности быть не может, — ответил Дентвейлер, — но мы считаем, что Уокер собирается связаться с группировкой «Только свобода» и заручиться ее поддержкой. Думаю, вы знакомы с этой организацией.

— Да, — подтвердил Ричардс, — знаком. Повстанцы ненавидят президента Грейса, но еще больше они ненавидят химер и сражаются с ними изо дня в день. Поговаривают, что не меньше пяти тысяч гибридов заняты только тем, что охотятся за повстанцами. А если так, то этих пяти тысяч вонючкам не хватает при продвижении на юг.

— Мне приходилось слышать подобные доводы, — голос Дентвейлера стал ледяным. — Может быть, я даже поверил бы им, если бы не вся та ложь, которую «Только свобода» противозаконно выплескивает в эфир. Ради доступа к которому, скорее всего, Уокеры и направились в Чикаго.

Хейл ощутил нарастающее напряжение. Как и Блейк, который поспешил вмешаться.

— Несмотря на эти нелегальные радиопередачи, следует отметить, что члены «Только свободы» добывают важную развединформацию, — указал майор, — которую передают присутствующему здесь капитану Ричардсу. Уверен, его знакомство с группировкой поможет выяснить, находятся ли Уокеры в Чикаго. Больше того, осмелюсь заметить, что без него мы бы к этой операции и не подступились.

Последние слова были произнесены как недвусмысленное предупреждение, и Дентвейлер его услышал. Он натянуто улыбнулся.

— Да, разумеется. Итак, я изложил суть ситуации, остается добавить только одно. Если — вернее, когда — вы задержите Уокера, у него при себе, возможно, окажется дневник или какие-либо другие материалы. Захватите их с собой. К таким материалам, если они существуют, следует отнестись как к документам особой важности. Без соответствующего разрешения никто не имеет права их читать, копировать и передавать кому бы то ни было. Это понятно?

— Понятнее не бывает, — ответил Блейк, бросив многозначительный взгляд на Ричардса и Хейла.

— А что насчет миссис Уокер? — спросил Хейл. — Ее тоже доставить сюда?

— Конечно, — резко ответил Дентвейлер. — Она является преступником. Как и ее изменник муж.

Вскоре совещание завершилось. Дентвейлера проводили обратно на механическую палубу, где ждал СВВП. Младших офицеров в число провожающих не включили.

— Итак, — сказал Хейл, когда они с Ричардсом направились к лифтам, — ты уже бывал в Чикаго.

— Да, — угрюмо подтвердил Ричардс, — бывал.

Хейл отвел взгляд.

— Ну и как там, очень плохо?

— Если по десятибалльной шкале, то на все двенадцать, твою мать, — пробормотал Ричардс. — Я знаю, ты был в Англии, — и я знаю, что там было жарко. Но здесь будет ничуть не лучше, а может, и почище. Придется выложиться на всю катушку, лейтенант. На вторую попытку рассчитывать нельзя.


Дорога от базы АСНИП номер шесть до Чикаго была прервана двумя остановками. В первый раз надо было дозаправиться горючим, а потом пришлось пережидать снежный буран: у группы «Эхо» хватало забот и кроме риска врезаться в склон горы. А поскольку лететь предстояло быстро и на маленькой высоте, риск был бы велик, особенно в потемках.

Вот только, размышлял Хейл, втиснувшийся между Первисом и вторым пилотом и глядевший сквозь поцарапанный плексиглас кабины «Очаровашки», над тем, что осталось от Чикаго, темноты не было и в помине. Между полускрытыми во мраке сооружениями неизвестного назначения сверкали молнии, тут и там в воздухе парили напоминавшие светлячков сгустки света, а плотное скопление зеленовато-синих огней обозначало место химерианской крепости. Уступка комфорту, за которую кое-кому из вонючек предстояло поплатиться.

— Так, — сосредоточенно произнес Первис, — до цели десять минут, пора собираться. Желаю удачной охоты.

Хейл мрачно кивнул.

— Спасибо, Харли. На обратном пути береги свою задницу.

— Да уж поберегу, можешь не сомневаться, — ответил Первис. — А теперь проваливай к дьяволу из кабины. Время работать.

Ухмыльнувшись, Хейл встал и вернулся в грузовой отсек. Первис заговорил в ларингофон:

— «Голливуд» вызывает «Орла-три»… Я в восьми минутах от цели. Снижайтесь и задайте жару. Прием.

— Вас понял, — последовал ответ. — Держись низко и не гони, а мы покажем твоему вьючному верблюду, как делаются настоящие дела. Прием.

Несколько месяцев назад Первис, возможно, и обиделся бы на шпильку заносчивого пилота, но он успел познакомиться с последними статистическими данными. Химерианские самолеты летали в три раза быстрее человеческих, были более маневренны и лучше вооружены. Единственным преимуществом людей было мастерство пилотирования, ведь какими бы совершенными ни были химерианские самолеты, у их пилотов начисто отсутствовало воображение и все их действия были удивительно предсказуемыми.

Тем не менее средняя продолжительность жизни пилота «Сейбра» была куда ниже, чем у пилота «вьючного верблюда» СВВП, поэтому Первис оставил насмешку без внимания.

— Непременно все законспектирую, — сухо пообещал он. — Конец связи.


В грузовой отсек ворвался холодный воздух. Диверсионно-разведывательная группа из двенадцати человек приготовилась выполнить одну из самых трудных задач. План был спуститься среди ночи по тросам из висящего в воздухе СВВП в город, занятый вонючками. Как красноречиво выразился сержант Кавецки, то была «редкая возможность совершить настоящую глупость».

Открылись обе боковые двери, вниз протянулись тросы, и солдаты выстроились в очередь. «Очаровашка» уже приближалась к месту, когда северо-восточная часть города содрогнулась от взрывов. Хейл знал, что где-то там находится химерианская башня, однако истинная цель атаки «Сейбров» заключалась в том, чтобы отвлечь внимание химер от места высадки диверсионно-разведывательной группы.

Разумеется, всех химер это бы не отвлекло, однако Хейл был рад повысить шансы группы хоть на сколько-то.

Хейл и Ричардс по очереди осмотрели солдат всех до одного, проверяя, как пристегнуты карабины страховочной упряжи к тросам. Закончив, Ричардс занял место в голове шеренги и подождал, пока Кавецки проверит его самого.

Хейл встал в хвосте другой очереди: он должен взять командование на себя, если Ричардса убьют во время высадки. По крайней мере, так было в теории, хотя всегда существовала вероятность, что убьют обоих офицеров. В таком случае их место занял бы один из сержантов, например Кавецки.

Все эти размышления резко оборвались, когда Первис перешел с горизонтального полета на вертикальный, стараясь удержать «Очаровашку» в одной точке. Работа была не из простых: порывы ветра обрушивались на самолет с запада, а сила притяжения изо всех сил тянула его вниз.

Вспыхнула зеленая лампочка, послышался голос командира СВВП: «Пошел, пошел, пошел!», и Хейл проводил взглядом «часовых», один за другим скрывающихся в темноте. Огонь с земли никто не открывал; самолет завис над так называемой свежей точкой, то есть ранее в этих координатах никаких атак и диверсий не проводилось, что снижало риск нарваться на толпу химер. Но отклонись Первис от курса хоть немного, и десантники могли бы оказаться на крыше какого-нибудь опорного пункта вонючек.

Наконец подошла очередь Хейла.

Он шагнул в дверь, не забывая, что нужно держаться подальше от корпуса самолета. Удар об обшивку не только сулил травму, но и замедлял спуск в ситуации, когда скорость решала все, а за малейшую ошибку приходилось расплачиваться жизнью.

Пережив краткий миг свободного падения, Хейл почувствовал рывок, отозвавшийся болью в спине. Тут же его захлестнула волна страха: СВВП метнулся в сторону, пройдя в какой-нибудь половине фута от его болтающегося на тросе тела. Ледяная струя воздуха от винтов, бьющая вниз, угрожала закрутить Хейла. Он быстро провел правой рукой по тросу, обвивающему бедро. Пропуская трос через блок, Хейл начал быстро опускаться на землю.

Стало проще, когда один из «часовых», уже спустившихся на землю, крепко ухватил конец троса, не давая ему раскачиваться. Через несколько секунд Хейл стоял на мостовой городской улицы. Он поспешил отстегнуть упряжь, чтобы «Очаровашка», взметнувшись раньше времени вверх, не вздернула его в воздух.

— Все на земле, — сказал в рацию Ричардс. — Спасибо, что подбросил, «Голливуд». Конец связи.


Первису показалось, он ждал чуть ли не целый час. Наконец экипаж самолета затащил тросы и раздвижные стрелы в отсек, и Первис повел СВВП вперед.

Ночное небо пронзали лучи мощных прожекторов и длинные ожерелья трассирующих пуль, выискивающих добычу, у которой хватило наглости вторгнуться в город химер. «Сейбров» уже и след простыл, они давно улетели на юг, пока вонючки не подняли в воздух свои истребители.

Что было славно для «реактивных ковбоев», но совсем не устраивало Первиса, который все еще находился здесь.

Ничего не оставалось, кроме как перейти на горизонтальный полет и двигаться на юг, держась слегка над уровнем крыш. Задача очень опасная, особенно ночью, но только так можно было спасти «Очаровашку» от химерианских истребителей.

Так что Первис больше всего сейчас боялся зенитных ракет с головками теплового наведения, единственным средством защиты от которых было отстреливать направо и налево белые огни тепловых ловушек.


А тем временем на месте высадки Ричардс быстро распределял людей.

Для него это была уже пятая экспедиция в захваченный химерами Чикаго. Что делало его асом в глазах руководства разведки. Но сколько еще таких операций он выполнит, прежде чем выпадет его номер? Шесть? Семь? Или последней окажется пятая?

Этого не мог сказать никто.

Учитывая, что Хейл и его люди были «часовыми», Ричардс понимал, что из всей группы он самый уязвимый. Но разведчик старался об этом не думать, наблюдая, как подчиненные занимают оборону в ожидании того, кто придет первым — повстанцы из «Только свободы» или отряд вооруженных до зубов химер.

Особое значение этот вопрос приобретал потому, что группу высадили прямо на перекресток двух магистралей. В темноте было трудно разглядеть окружающую обстановку, но благодаря заученным наизусть фотографиям Ричардс узнал железнодорожный вокзал с одной стороны и полуразрушенные здания с трех других. Все эти строения могли бы послужить укрытием, но если проводник «Только свободы» не застанет группу на улице, он решит, что диверсантов обнаружили враги, и уйдет один.

А это будет просто хреново.

Поэтому Ричардс вынужден был расставить «часовых» кольцом и организовать круговое наблюдение. Драгоценные секунды убегали. Проводник опаздывал — уже на пять минут, и Ричардс приготовился отходить к вокзалу. Он просчитывал запасные варианты. Может, оставить на видном месте рацию, чтобы проводник ее обязательно нашел? Неплохая мысль, но, если первым появится химерианский патруль, рация выдаст присутствие группы.

Вдруг над мостовой приподнялась чугунная крышка канализационного люка и с громким стуком упала в сторону. Ричардс крикнул: «Не стрелять!», и вовремя — капрал Ведка и рядовой Оиши уже развернули на звук стволы своих ружей.


— Всем смотреть перед собой! — приказал Хейл, чтобы его люди не прекращали следить за периметром.

Обернувшись, он увидел, что Ричардс присел на корточки рядом со смутно различимым в темноте проводником и о чем-то с ним разговаривает. После приказа Ричардса группа пришла в движение.

В соответствии с заранее установленным порядком первыми под землю спустились «часовые» с «фараями», автоматическими карабинами М-5А2 и ружьями «россмор», оставив держать оборону тех, у кого были «беллоки», реактивные гранатометы и единственный миниган — многоствольный скорострельный пулемет. Под конец ушли и они.

Хейл спустился в люк последним, нащупал ногами железные скобы на стене и передал свой «фолсом» рядовому Таннеру. Самому сильному бойцу в группе и счастливому обладателю минигана.

Хейл перевернул чугунную крышку, со скрежетом протащил ее по мостовой и опустил обратно. Группа могла похвастаться тем, что благополучно покинула место высадки. Достижение, резко повысившее шансы на успех — от абсолютно невозможных до крайне маловероятных.

Когда Хейл спустился в сточную трубу, ему первым делом ударил в нос запах сырого, затхлого воздуха. Единственным источником света был факел, вставленный в трещину в кирпичной кладке. Хейл спрыгнул на дно, разбрызгав вокруг черную грязную жижу. Таннер вернул ему карабин.

Сцена, участниками которой стали разведчики, была сюрреальной, если не сказать больше. «Часовые» выстроились спиной к стене, и их придирчиво осматривала молодая женщина. Вот только слово «осматривала» здесь не совсем подходило. После беглого взгляда женщина обнюхивала каждого солдата так, как это делает дружелюбно настроенная собака.

У женщины были неровно остриженные светлые волосы и курносый нос, ее одежда состояла из кожаной куртки, обтягивающих джинсов и высоких ботинок на шнуровке.

— Ее прозвали Ведьмой, — объяснил Ричардс, когда женщина перешла от Купера к Самсону. — У нее необычайно тонкий нюх, а тут это порой очень полезно. Запомнив запах человека, она может распознавать его в кромешной темноте.

— Понятно, — сказал Хейл, наблюдая за процессом. — И поэтому ее прозвали Ведьмой?

— Нет, — ответил Ричардс, — это из-за татуировок.

Только теперь Хейл заметил татуировки, которые покрывали лицо, шею и руки Ведьмы. Раньше ему казалось, что это просто игра света от дрожащего пламени факела. В основном это были символы, имеющие религиозный или оккультный смысл, — всевозможные пентаграммы, треугольники, астрологические знаки, полумесяцы, а также египетский крест в самом центре лба.

— Значит, это не просто украшения? — спросил Хейл.

Кивнув, Ричардс продолжал наблюдать, как Ведьма подвергает необычному досмотру смущенного рядового Переса.

— Да. Ведьма считает, что эти символы защищают ее от энергетических зарядов химер, и не исключено, что это действительно так. Сам увидишь, она не носит бронежилет, но на ней ни единой царапины. А здесь это говорит о многом.

Завершив осмотр рядовых, девушка перешла к офицерам.

— Стой спокойно, — предупредил Ричардс Хейла. — Теперь твоя очередь.

Хейл послушно застыл. В пристальном взгляде зеленых глаз Ведьмы отразилось удивление. Девушка, несмотря на татуировки, обладала незаурядной привлекательностью, и от нее веяло животным магнетизмом.

— У тебя глаза как у вонючки, — ровным голосом произнесла она. — И я чую запах вируса. У остальных он тоже есть, но не такой сильный.

Хейл не знал, что сказать, поэтому промолчал. Ведьма обнюхала его руку до самого плеча, задержалась на мгновение, затем лизнула ему шею. Это было что-то новое, нечто чувственное, и теперь Хейл уловил ее собственный запах. То был не аромат душистого мыла, как у Касси, — от Ведьмы исходил острый мускусный запах, он тоже возбуждал, но по-другому.

— У тебя такой же вкус, как у химер, — сказала Ведьма, отступая назад. — Ты знаешь, что меняешься?

Хейл пожал плечами.

— Мне сделали прививку. Поэтому и меняюсь.

Ведьма с сомнением посмотрела на него, словно решая, сказать ли что-то еще, затем повернулась к Ричардсу.

— До базы отсюда две мили, — сказала она. — Первые полторы — очень опасные.

— Будем наготове, — заверил Ричардс. — Показывай дорогу.

Ведьма пошла первой, за ней двинулись Ричардс, Кавецки, Хеннинг, Ведка, Оиши, Перес, Обо, Купер, Самсон, Дейна, Таннер и Хейл.

Порядок определялся характером возможных опасностей, типом оружия каждого «часового» и правилом ставить в голову и в хвост по офицеру.

Сначала идти было легко: главный тоннель имел высоту не меньше восьми футов и был настолько широким, что в нем спокойно могли пройти бок о бок три человека. Чего, впрочем, Ричардс и Хейл никогда бы не допустили. «Часовые» должны были идти, растянувшись в редкую цепочку, чтобы при взрыве гранаты пострадал только один человек, максимум — двое.

Скудное освещение обеспечивали прикрученные к дулам фонарики. Пятна белого света беспорядочно бродили по потолку, стенам и полу, иногда накладываясь друг на друга. Колонна из двенадцати человек шла за проводницей по подземному миру.

Наконец Ведьма остановилась перед жерлом трубы фута четыре в диаметре, расположенной на уровне пояса. Оглянувшись назад, словно проверяя, что «часовые» по-прежнему с ней, Ведьма нырнула в трубу и скрылась в ее чреве.

Все сняли со спины второе оружие и убрали его в холщовые мешки, которые каждому предстояло тащить за собой волоком, чтобы не зацепиться стволом за какое-либо препятствие. Хейл был не в восторге от того, насколько уязвима будет группа в трубе, но рассудил, что Ведьма выбрала этот путь только потому, что другого не существовало. Прошло целых пять минут, прежде чем группа наконец оказалась в трубе. Хейл полз на четвереньках последним, волоча за собой карабин М-5А2 и неуклюже сжимая ружье. Дно водостока было сухим, — до поры, когда начнет таять снег и потекут весенние ручьи, было еще неблизко.

В луче фонарика, закрепленного под дулом «россмора», Хейл видел мешок ползущего впереди Таннера и подошвы его огромных ботинок. Продвижение было мучительно медленным, и Хейлу было не по себе от столь тесного пространства.

В одном месте он вынужден был переползать через полуразложившийся крысиный труп. Но в прошлом ему приходилось делать и кое-что похуже — гораздо хуже. Хейл продвигался вперед, войдя в ритм, и ситуация начинала казаться ему не такой уж мрачной.

— Прыгуны!

Ведьма крикнула это по рации, которую дал ей Ричардс, но душераздирающий визг было слышно и без всяких раций. Химеры размером с кошку прыгали из вертикальных колодцев в трубу, которую считали своей вотчиной. Пожалуй, это было худшее, что только могло произойти: «часовые» не могли стрелять, иначе обязательно перебили бы друг друга.

Когда одна из мерзких тварей плюхнулась у ног Таннера и развернулась, собираясь броситься на Хейла, лейтенанту ничего не оставалось, кроме как воспользоваться ружьем в качестве дубинки и ткнуть дуло в зияющую пасть прыгуна. От сильного удара у монстра сломались клыки, он взвыл от боли, а Хейл, выхватив нож, полоснул чудовище. Противников разделяли добрые двадцать дюймов, но клинок «сайкиса» оказался достаточно длинным, чтобы поразить цель, и его острие нашло крупную артерию.

На стены тесного тоннеля брызнула кровь. По рации послышался крик Ричардса:

— Стреляйте в колодцы! Убивайте вонючек до того, как они спрыгнут!


Рядовой Расс Дейна находился прямо перед Таннером. Он был одним из двух обладателей огнемета «Л11-2 Драгон», из которого Дейна уже поджарил прыгуна. Струя пламени опалила ботинки Самсону, но тот не жаловался. Перекатившись на спину, Дейна направил огнемет вверх.

Со зловещим шипением огненный язык устремился вверх по вертикальному колодцу, нашел плоть и заживо испек падающего прыгуна. Обугленное тело застряло, на него приземлилась другая химера, которая тотчас же начала прогрызать себе дорогу.

Дейна и Хеннинг посылали вверх струи жидкого пламени одну за другой, перехватывая яростно визжащих тварей. Двум-трем «часовым» тоже удалось развернуться, и они ввели в действие свое оружие. «Россмор» Хейла оглушительно гремел, на голову сыпались обжигающие гильзы, но то было меньшее из зол.

Вдруг нападение завершилось так же внезапно, как и началось, и группа продолжила свой путь ползком. Те, кто был ближе к хвосту, перебирались через окровавленные останки прыгунов, и зловоние, свойственное всем химерам, смешивалось с удушливым смрадом горелой плоти и резким запахом порохового дыма.


Казалось, прошла целая вечность — а на самом деле десять минут, — и Хейл увидел, как впереди исчезли ботинки Таннера, а следом за ними и мешок. Настал черед самого Хейла. Он просунул голову в просторную камеру, и его сразу подхватили сильные руки.

Как и в начале тоннеля, здесь в трещину между кирпичами был воткнут факел, и в его резком голубовато-зеленом свечении «часовые» осмотрели свои незначительные раны и царапины. Кто-то приложился к «и-газу», другие проверяли оружие. Перезарядив ружье, Хейл закинул его на плечо, и тут из мрака материализовалось нечто большое.

— Не стрелять! — быстро крикнула Ведьма. — Ральф никого не тронет… Правда, мой мальчик?

Внезапно Хейл и прочие «часовые» стали свидетелями поразительного зрелища: бурый ревун размером со льва, подбежав к Ведьме, поднялся на задние лапы и лизнул ей лицо.

— Отвечу на твой немой вопрос, — сказал Ричардс, подойдя к Хейлу сзади. — Животное было ранено, Ведьма его нашла и выходила. Но будь осторожен… Ральф не раздумывая набросится на любого, если решит, что тот угрожает хозяйке. И на человека, и на химеру.

Ни о чем подобном Хейл не слышал, не говоря о том, чтобы видеть собственными глазами, но начинал понимать, что чикагские борцы за свободу, живущие бок о бок с химерами, вынуждены были приспосабливаться.


Пустив вперед устрашающего Ральфа, Ведьма повела группу по лабиринту тоннелей и проходов, залитых водой по щиколотку. Никого там не было, но кое-где попадались следы присутствия людей. То и дело Хейл замечал надписи на стенах, кострища, а в одном месте его взору предстала печальная картина — холмик из битого кирпича с установленным на нем белым крестом. Изредка встречались отметины боев — частые оспины пулевых выбоин на стенах, устилающие пол пустые гильзы, полуобглоданные трупы химер.

Преодолев добрых две мили, группа уткнулась в стальную решетку, у которой стояла усиленная охрана. Первоначально решетка была сооружена, чтобы очищать от крупного мусора воды подземной реки, разливающейся в определенное время года. Две лестницы, уходящие наверх, давали доступ рабочим, которые убирали мусор, попадающий в сточные воды с улиц.

С тех пор появились новшества — в решетке была проделана дверь, которую охраняли двое вооруженных до зубов мужчин. Кивнув Ведьме, они, не опуская оружия, опасливо посмотрели на «часовых». Девушка прошла первой, Ральф не отставал от хозяйки, а за ними последовали бойцы диверсионно-разведывательной группы.

В пятидесяти шагах за решеткой начинался прорытый вручную проход, который привел группу в тоннель метро, когда-то отделенный от главной водосточной трубы семидесятипятифутовым слоем грунта. В обе стороны уходили рельсы, тускло сверкающие в свете закрепленных под потолком ламп. Определенно, у повстанцев «Только свободы» была какая-то энергетическая установка, и они не боялись ее использовать. Еще одно свидетельство их приспособляемости.

На платформу, где когда-то жители Чикаго терпеливо ожидали прибытия поезда, вела лестница. Над деревянными скамьями, выстроившимися вдоль стены, все еще висели рекламные плакаты, восхваляющие преимущества городского общественного транспорта. Лестница была перегорожена деревянной баррикадой, тщательно обложена минами химерианского производства и защищена крупнокалиберным пулеметом, готовым открыть кинжальный огонь в упор.

Пулемет обслуживался расчетом из мальчика и девочки, которым на вид было лет по двенадцать. Они помахали прошедшим по лестнице «часовым» и приветливо окликнули Ведьму, и та в ответ подняла руку.

Девушка провела «часовых» по платформе, мимо будки чистильщика обуви и газетного киоска к застекленному кабинету, где когда-то находился штаб начальника линии. В кабинете сохранились большой план городского метрополитена, календарь с полуобнаженной красоткой и обшарпанный письменный стол с металлической крышкой. Довершали обстановку разномастные стулья, заставленный папками книжный шкаф и стоячая вешалка.

Здесь Ричардс остановил группу и приказал сержанту Кавецки взять половину людей и организовать оборону станции, чтобы остальные могли перекусить.

Пока бойцы доставали сухие пайки, Ральф вытянулся на полу вдоль скамьи и принялся себя вылизывать. Ричардс и Хейл прошли за Ведьмой в кабинет, где их ждал человек, возглавляющий чикагское отделение организации «Только свобода». У бывшего обладателя роста в шесть футов с лишним теперь отсутствовали обе ноги. У него были курчавые рыжие волосы, широкий лоб и приплюснутый нос. Кресло-каталка, несущая его торс, побывала во многих переделках, и на каждом подлокотнике висело по кобуре.

— Добро пожаловать! — радостно приветствовал их предводитель повстанцев, с любопытством разглядывая Хейла. — Меня зовут Джекоби, Сэм Джекоби. Прошу прощения, что здороваюсь с вами сидя.

Вежливо улыбнувшись, Хейл шагнул вперед, пожимая Джекоби руку. Несомненно, шутка была старой, и Джекоби повторял ее всем новым знакомым, чтобы растопить лед первой встречи.

— Счастлив с вами познакомиться, сэр, — сказал Хейл, чувствуя, как хрустят его пальцы. — Моя фамилия Хейл.

Задержав взгляд на золотисто-желтых глазах, Джекоби вопросительно поднял брови, но промолчал. Он повернулся к Ричардсу.

— Рад снова видеть тебя, Бо. Значит, лейтенанту сделали прививку? У всех, с кем ты работаешь, химерианские глаза?

— Нет, — спокойно ответил Ричардс, — только у Хейла. Но и у всех остальных реакция как у гибридов, они гораздо выносливее нас с тобой, и раны у них заживают быстрее. Практически на глазах, если только речь не идет о чем-то серьезном. Весьма полезное качество.

Джекоби мрачно кивнул.

— Ясно. Хорошо, что администрация Грейса хоть что-то сделала правильно. Видит бог, чтобы победить в этой войне, нам понадобятся любые средства.

— Да, — серьезным тоном подтвердил Ричардс, — с этим все согласны.

— Итак, зачем пожаловали? — бесцеремонно спросил Джекоби. — Как вам известно, правительству было наплевать на нас с тех самых пор, как армия оставила Чикаго. Разумеется, о присутствующих речь не идет. Предполагаю, вы направлены сюда с каким-то особым заданием.

— Совершенно верно, — неохотно признал Ричардс.

Далее он рассказал о встрече с главой президентской администрации Дентвейлером, об обвинении в адрес бывшего министра обороны Генри Уокера и об уликах, указывающих на поездку в Чикаго.

— Я знаю, что вы не любите Грейса и его правительство, — закончил Ричардс, — но Уокер намеревается начать переговоры с вонючками. А это было бы плохо для всех — в том числе и для «Только свободы».

Джекоби медленно кивнул, все еще осмысливая сказанное Ричардсом.

— Это ты верно подметил, Бо, — наконец раздельно произнес он. — Но, боюсь, вы напрасно проделали столь долгий и опасный путь. Уокер прислал нам с «гонцом» письмо. Сообщил, что направляется в Чикаго, имея при себе нечто очень важное, но что именно, не уточнил. Несколько дней назад мы получили известие, что Дерганый, «гонец», согласившийся доставить Уокеров в Чикаго, был убит. Одни думают, что Уокеры тоже погибли, но другие считают, что им удалось спастись и они направляются на нашу базу в штате Монтана. Лично я понятия не имею, что с ними сталось. Если они попали в лапы химерам, то да поможет им Господь.

Хейл ждал, что Ричардс ответит, но, увидев, что тот молчит, кашлянул.

— Только не обижайтесь, мистер Джекоби, но почему мы должны вам верить? — Он старался сохранить тон нейтральным. — Учитывая вашу нелюбовь к правительству, вы запросто можете прикрывать Уокера.

Нахмурившись, Ричардс открыл было рот, но Джекоби поднял руку:

— Справедливый вопрос, сынок… Но достаточно будет сказать, что Бо прав. Если бы Уокер появился здесь и попытался начать переговоры с вонючками, я бы пристрелил его своей собственной рукой!

Внезапно на столе перед Джекоби зазвонил армейский полевой телефон. Сорвав трубку, Джекоби поднес ее к уху, молча послушал пять секунд, после чего швырнул на рычажки.

Он ударил ладонью по красной кнопке, и заблеял сигнал тревоги. Джекоби пришлось кричать, чтобы перекрыть шум.

— Состав с вонючками пробил баррикаду в миле к югу отсюда и направляется к нам! Времени бежать нет, так что мы остаемся и принимаем бой. Добро пожаловать в Чикаго, джентльмены, — и будем надеяться, что вы доживете до того момента, когда сможете покинуть город.


Для людей не военных повстанцы были достаточно хорошо организованы, однако на стороне химер было преимущество в скорости и элемент внезапности. Когда из тоннеля показался головной вагон, люди еще занимали оборонительные позиции. Вагон двигался слишком быстро — у гибрида-машиниста почти не было никакого опыта. Он резко нажал на тормоз, из-под колес брызнули искры, и состав остановился.

Покатым крышам вагонов, выкрашенных в желтый цвет с черными полосами, недоставало до сводов тоннеля нескольких дюймов. Вонючки решили воспользоваться не обычным пассажирским, а ремонтным составом, на котором прежде передвигались бригады путевых рабочих. Из вагонов выскочили десятки гибридов, и началась пальба. Плазменный заряд, выпущенный из «буллзая», разбил вдребезги стекло кабинета, и все, кто находился внутри, распластались на полу. Точнее, все, кроме Джекоби, который покатил кресло вперед, выхватывая пистолеты сорок пятого калибра.

Не обращая внимания на свистящие вокруг пули, он начал поочередно стрелять с обеих рук, посылая вдогонку крепкие ругательства.

Встав на колено возле разбитой рамы, Хейл выпустил из подствольного гранатомета две сорокамиллиметровые гранаты и с удовлетворением отметил, что обе, разбив окна второго вагона, взорвались внутри, а не снаружи.

К счастью для повстанцев, «часовые» приняли на себя основную тяжесть первой волны атаки. Многие вонючки оказались заперты в вагонах, другие же пали, сраженные прицельным огнем из самых разных видов оружия. Но игра шла не в одни ворота. Капрал Ведка получил заряд «огера» прямо между глаз, рядовой Хеннинг сгорел живым факелом, когда шальная пуля попала в бак с горючим для его огнемета, а рядового Оиши сразила наповал полудюжина игл от химерианской гранаты «хеджхог».

Но сколь бы ни были серьезными эти потери, они не шли ни в какое сравнение с той пляской смерти, которую танцевали вонючки под градом пуль, валивших их с ног, разрывающих на части, подбрасывающих в воздух. Даже дети-пулеметчики приняли участие в бойне, развернув установку и открыв огонь по врагу.

Хейлу следовало бы торжествовать, но, всадив пяток пуль в очередного железноголового, он почувствовал что-то неладное. Ничего определенного — лишь неприятный холодок, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Но почему?

Ответ пришел в виде мощного заряда психической энергии, сразившего всех в радиусе тысячи футов, причем четверых он убил насмерть, в том числе рядового Купера, а остальных поверг на колени. Кто-то смог продолжать стрельбу, но многие были выведены из строя.

— В поезде ангел! — прохрипел Хейл, с трудом поднимаясь на ноги. — Убить его!

Многие специалисты считали, что ангелы руководят действиями обычных химер, отдавая им телепатические команды. Если так, то, возможно, именно ангел в поезде спланировал внезапное нападение на основе информации, собранной подчиненными.

Приказ Хейла прозвучал на общей частоте, однако реакцию на него нельзя было назвать даже вялой, поскольку почти все «часовые» были выведены из строя. Когда из поезда выплеснулся второй поток вонючек, Хейл, пошатываясь, вышел из кабинета на заваленную трупами платформу. Ведьма лежала ничком на бетоне, оглушенная психическим зарядом. Застывший возле нее Ральф угрожающе зарычал на проходящего мимо Хейла.

Вокруг свистели, шипели и трещали энергетические и плазменные заряды. Пригнув голову, Хейл брел вперед, ища оружие, способное решить исход боя. Он был настолько поглощен своим занятием, что даже не заметил, как борт вагона с громким стуком откинулся и освободил находящееся внутри чудовище. Наконец Хейл поднял взгляд.

У твари были треугольная голова, горящие глаза, рот, полный острых как иглы зубов, и многочисленные конечности. Похожая на пергамент шкура, покрывавшая отвратительное тело, сминалась складками при каждом движении ангела, устремившегося на платформу. Чудовище опять издало крик, выпустив новый заряд психической энергии, и Хейл зажал уши руками, хотя на самом деле крик прозвучал у него в голове.

Во все стороны полетели невидимые шипы, они пронзали все, что встречалось на пути, в том числе и бетон.

Но тут вдруг Хейл нашел то, что искал. Это лежало в футе от распростертого тела Обо, и, шатаясь, Хейл побрел в сторону павшего рядового. Реактивный гранатомет ЛБРГ уже был заряжен и готов к выстрелу.

Хейл выругался, получив пулю в лодыжку. Больно упав на бетон, он откатился в сторону и взял гранатомет на изготовку. Времени навести оружие должным образом не было — ангел находился всего в каких-нибудь пятидесяти шагах.

Хейл нажал на спусковой крючок, почувствовал, как граната вылетает из трубы, и возблагодарил небо за прямое попадание. Судя по жуткому завыванию, монстр был ранен, однако Хейл знал, какое могучее у ангела здоровье, и поспешил перезарядить гранатомет, чтобы добить паукоподобную химеру, продолжавшую ползти вперед.

Тем временем Таннер с трудом поднялся на ноги и направил свой миниган на оставшихся в живых гибридов. Стволы завращались, издавая зловещий вой, и тотчас последовал хриплый рев выстрелов. Волны наступающих химер падали, сраженные точным огнем, а Таннер продолжал стрелять, обнажив зубы в хищном оскале и не обращая внимания на кровоточащую рану в плече.

Это дало Хейлу время перезарядить ЛБРГ и выпустить в ангела вторую гранату. Прогремел взрыв, и во все стороны разлетелись клочья окровавленной плоти.

С ангелом было покончено, но одному железноголовому каким-то чудом удалось остаться в живых под ураганным огнем Таннера. Мутант взобрался на платформу и двинулся на Хейла, стреляя из «огера».

«Часовой» хотел было потянуться за «россмором», но вспомнил, что оставил ружье в кабинете. С голыми руками против вооруженной химеры шансов у Хейла не было никаких, но тут в дело вмешался Ральф. Поскольку заряды «огера» представляли угрозу для Ведьмы, которая только начала приходить в себя, ревун набросился на железноголового, вцепился ему в горло, мгновенно перегрыз гортань и остался стоять у поверженного тела.

Джекоби выкатился на платформу. Под колесами кресла-каталки захрустело битое стекло. Остановившись, предводитель повстанцев метко плюнул в одного из поверженных гибридов.

— Сволочи, — гневно произнес Джекоби, когда Хейл поднялся на ноги. — Это наш город, вашу мать, и вы его не получите.

Бой за станцию «Адамс» закончился победой.

Загрузка...