Резидент

Глава 11

Ну давай, Вадим. Ты сдал экзамен у жёсткого препода, победил Толика и научился готовить. Осталось-то ерунда: всего-то выйти на лёд и не тупить.

Мне казалось, что всё должно выйти. В памяти было, как в детстве меня пытался научить отец, но тогда я просто ходил по снегу в коньках, а на лёд даже не пробовал выйти.

Но пока я это вспоминал, в голове всколыхнулось другое воспоминание, очень яркое.

Как фигуристка в красном платье с лентой в руках рассекала ледяное поле под вспышки фотоаппаратов и гром аплодисментов. И потом с ней катался я, уже на пустом стадионе, хотя не столько катался, сколько лапал за грудь. Это точно память Тумана.

И сразу, как молотком по голове, после этого озарения, зал чужой памяти будто расширился. Словно исчезла дымка, закрывавшая проход к покрытой мрамором лестнице, над которой висело несколько новых картин. И эта фигуристка была там, на самом почётном месте.

Изображена она на льду, но из одежды на ней только коньки и та самая лента.

Ну здравствуйте. Бабник Туман портреты своих женщин развешивал на самые важные места.

Зато это значит, что на коньках он кататься умел. Пригодится.

Каток залили в центре города на площади, и днём здесь было достаточно много людей, включая молодёжь. Ещё не стемнело, желающих покататься было достаточно, но свободного места ещё полно.

Из подвешенной на столбе большой колонки играла музыка, какая-то старая песня времён, когда я ещё не родился, но слова разобрать не мог, она звучала, как из бочки.

Арендовать всё необходимое проблемой не было, хотя не было проблемой и купить, но откуда у меня на это деньги официально? И так за эти дни потратил больше, чем мне выделялось каждый месяц.

Я зашнуровал коньки, встал, и ноги тут же начали разъезжаться, и я вцепился в бортик. Ну-ка, куда вы поехали, ноги? Мы только начали. Навык Тумана должен быть, мне просто нужно им воспользоваться.

А если бы не было навыка, я бы выходил на лёд, падал, но всё равно бы в итоге научился кататься рано или поздно.

Наташа проскользила передо мной, причём спиной вперёд. Хотя порой вздрагивала, ясно, что в последние несколько лет она коньки не надевала, вот и выглядела не так уверенно, чем когда, например, пинала грушу.

Без спортивного топа и шорт она выглядит совсем иначе. На девушке был надет белый приталенный пуховик и чёрные джинсы. На голове — серая вязаная шапка, из-под которой выбивались светлые волосы. На шее не шарф, а новенький чёрный снуд — шарф с соединёнными вместе концами, как кольцо, очень широкий.

И должен сказать, что ей и так идёт.

— Если честно, меня на каток во второй раз в жизни позвали, — сказала она.

Изо рта вышел пар.

— А когда был первый? — спросил я.

— В школе, но мальчик тогда упал и разбил нос в кровь.

— Не повезло.

А теперь посмотрим, как повезёт мне.

Я отпустил бортик. Ну, будь что будет.

Сделал первый шаг, и нога поехала вперёд. Мышцы сжались, я напрягся, ведь появилось ощущение, что я сейчас со всего маха хлопнусь на задницу.

Но сделал шаг, вернее, скользнул левой ногой, и поехал увереннее. Медленно, но равновесие держал. Будто вспоминал, как себя вести, как держаться, как стоять и как наклоняться, чтобы устоять на льду.

Это было не так легко, как во время спарринга. Там всё было почти на автомате, потому что там у меня опыт был, и сам Туман явно драться учился больше, чем ездить на коньках.

А сейчас для меня это вообще почти впервые.

Сначала я просто не падал, искал устойчивое положение, потом двигался, и, наконец, начал катиться ровно. Без выпендрежа, просто держался.

Ото льда тянуло холодом, дул слабый ветер, ну а я прокатился вперёд и не упал. Шикарно.

— Значит, ездил на коньках раньше, — заключила Наташа, наблюдая за мной. — Но когда-то давно.

— Говорю же, не зря в детстве фильмы с Брюсом Ли смотрел, — я рассмеялся и подъехал к ней ближе. — Вот и научился.

— А это в каком фильме он на коньках катался? — одна бровь с удивлением поползла наверх.

— Старом каком-то, на кассете был. Или это Джеки Чан был? — я засмеялся.

Мы поехали по кругу. Раньше каток располагался вокруг ёлки, но её давно уже убрали, и теперь там просто стоял стенд с именем спонсора: Анатолий Корнеев, и там же было фото седого мужика в очках.

Ехали мы, держась рядом друг с другом, на таком расстоянии, чтобы не зацепиться, но и чтобы не орать через весь каток.

Получалось хорошо, лучше, чем можно было подумать. Даже в какой-то момент, слыша свист в ушах и легко двигаясь, едва шевеля ногами, начал получать удовольствие. И холод уже почти не чувствовался.

— Нос я не разбил, — сказал я со смехом. — Так что это свидание вышло удачнее, да?

— Да, — она кивнула. — А это свидание?

— Теперь да, раз разговор пошёл. Кстати, всё хотел спросить, а ты вообще откуда?

— Ну, сложный вопрос, — Наташа чуть дёрнулась, но удержалась. — Живу везде, езжу по всей стране, а здесь в командировке. Но она затянулась. Ещё какое-то время буду в городе.

Сделали один круг и поехали на второй. Пару раз я всё же чуть не грохнулся, один раз чуть не потянул её за собой, но удержался. А один раз она сама чуть не упала, но вцепилась мне в рукав, и мы устояли.

— Интересно. По разным городам ездишь.

— Утомляет, — призналась Наташа. — Иногда хочется спокойно себе посидеть где-нибудь дома, особенно в такую погоду, но надо ездить.

— А кем работаешь?

— В агентстве по информационной безопасности, — ответила она. — Внедряем наши системы заказчикам по всей стране.

— Это на вашей работе учат так драться? — я покосился на неё. — Если вирус прорвался через ваши системы, ты дашь ему ногой в кабину?

Наташа засмеялась. Наверное, впервые так, куда веселее, чем раньше.

— Вроде как да. В кабину? — она улыбалась. — Никогда такого выражения не слышала.

— Смотрю одного типа на ютубе.

Сделали ещё круг. На повороте в нас чуть не влетел парень в очках, но мы разминулись. Тут надо смотреть в оба.

— А у тебя железная дорога, значит? — спросила Наташа, когда мы проехали дальше.

— Учусь там, уже третий курс.

— А, тебе ещё этот год и следующий, и всё? Закончишь?

— Нет, у меня же техническая специальность. Пять лет там буду учиться, на инженерный диплом.

Проехали мимо места, где все надевали коньки. Среди них я вдруг увидел Дашу, она с кем-то пришла сюда.

Вот сколько звал её в город погулять, она отказывалась, типа, кто сейчас гуляет по улицам. И от катка бы тоже отказалась.

Но теперь уже пофиг. Единственное, что я отметил: она меня заметила, и взгляд её был — что-то с чем-то, смесь любопытства, недоумения и ярости.

Она осталась позади, а мы ехали с Наташей дальше. Лёд скрипел под ногами, но не раздражающе. Её начало заносить, я чуть подхватил её за талию.

— Спасибо. Значит, золотая середина недавно была? — спросила Наташа, поглядев на меня. — Праздновали?

— Что-то было, но я не ходил. Хвост сдавал, не до этого было.

Проехали под колонкой, где играла новая песня, тоже старая, но более мне знакомая, я даже слова знал. И Наташа вдруг начала подпевать:

— … к настоящему колдуну, он погубил таких, как ты не одну…

— Ты «Король и Шут» слушаешь? — спросил я с удивлением.

— С детства, — призналась она. — Я даже на концерт успела к ним попасть в Питере, ещё в школе тогда училась. Родители не отпускали, я сбежала, с края поля слушала, — Наташа чуть улыбнулась, посмотрев вдаль. — И до сих пор иногда в наушниках включаю.

— Ого. Не думал.

— А ты что слушаешь?

— «Сектор Газа», — с гордостью сказал я.

Немного разогнался, обогнал её, но попытался замедлиться, и вышло, даже хорошо.

— Мне тоже нравится. А я думала, парни сейчас слушают какой-нибудь рэп.

— Не люблю. Меня уже соседи им достали.

— Меня тоже, — она закатила глаза, но вдруг всполошилась. — Ой, стой!

Какая-то девочка лет десяти проскочила прямо перед нами, и мы едва успели свернуть в сторону.

Но падения на катке — дело обычное даже для профи. Вот и мы не удержались. Наташа начала падать, я её подхватил, но тут скользнули мои ноги и сцепились коньки.

И всё же я умудрился сгруппироваться и уберёг как свой затылок, так и девушку, ведь Наташа рухнула на меня.

— Ой, извини, Вадим, — пробормотала она мне в лицо, и я почувствовал запах мятной жвачки.

На первом свидании сразу переходить в горизонтальное положение, конечно, весело, но сейчас романтики не было, ведь я отбил рёбра и локоть, и лёд ещё холодный.

Но я поднялся, протянул Наташе руку, и она вцепилась в неё своими пальчиками в перчатке. После помог ей отряхнуться.

— Бывает, — сказал я. — Даже олимпийские чемпионы падают на льду. Не ушиблась?

— Не, всё хорошо, ты прикрыл, — девушка улыбнулась. — Было весело, но мне скоро пора бежать. Не сейчас, — торопливо добавила она. — Чуть попозже.

— Давай чай попьём, — я заметил киоск в стороне, где продавали глинтвейн и прочее.

Там продавали разные виды чая, включая горячий, и это пользовалось успехом. Хотя парень впереди купил два мороженых. Я достал несколько сотенных купюр, взял два глинтвейна с брусникой и облепихой.

С двумя горячими картонными стаканчиками я пошёл назад, и уже там заметил, как к Наташе, которая уже снимала коньки, подошёл какой-то мужик, сильно пьяный.

— Да давай сходим, чё, — грубо говорил он. — Тут недалеко. Пообщаемся, чё.

Бывают такие пьяные, которые добренькие и пытаются лезть ко всем окружающим, порой слишком навязчиво. Впрочем, они могут быстро стать агрессивными, и я уже с таким сталкивался. Никогда не знаешь, что пьяный сделает в следующее мгновение.

А бывает, что они изначально агрессивные и напористые. Ко мне такие раньше постоянно цеплялись, хотели стрелять мелочь, пока я не вымахал выше них и не научился давать сдачи.

Небритый мужик в синем пуховике со следами от падения на спине пытался куда-то позвать Наташу. Та закатила глаза, вздохнула и посмотрела на мужика так, будто выбирала, куда его ударить, чтобы нокаутировать.

Но я уже был рядом. Бросил короткий взгляд на мужика и на его руку. Чуть меньше сорока лет, недельная щетина, и след от кольца на пальце, а само кольцо он, похоже, снял только что и держал в кулаке. Пьяный, но хитрый.

— Никуда я не пойду, — спокойно сказала Наташа. — У меня тут молодой человек ходит.

— Зачем тебе молодой, — мужик осклабился, — когда…

— Ты чё, прикалываешься? — спросил я ему в ухо, резко подойдя со спины. — Тут твоя жена ходит. Увидит, что ты кольцо снял, хана тебе.

Мужик, как заправский агент, отреагировал моментально и даже не обернулся. Он рванул с места по льду, тут же зашёл на каток, чтобы пересечь, полагая, что жена на льду его не догонит.

При этом пару раз он плюхнулся на задницу, а остальные его объезжали.

— Даже спасибо не сказал, — проговорил я, глядя ему вслед. — А я его спас от нокаута. Вот, держи, ещё горячий, — я протянул ей горячий картонный стаканчик.

— А вот это было быстро, — Наташа удивилась, одна бровь поднялась. — И без физического воздействия.

— Нам с такими нужно быть аккуратно, — сказал я. — А то зашибём ещё. Ко мне вчера полицейский как раз из-за этого приходил.

— А что такое? — вид у неё стал серьёзнее.

— Да пьяный сосед кидался, я его проучил, а в полиции решили, что я его избил.

— А кто именно? — взгляд стал внимательнее. — У меня знакомые там есть.

— Разобрался, уже всё решили. Я его просто в захват взял, бить не стал, а то бы убился.

Впрочем, он и так в итоге убился, но об этом я умолчал.

— Ничего такой чай, — я отхлебнул глоток. — Горячий.

Чувствовался кисленький вкус брусники и облепихи, без сахара, сладкое я не любил. Наташа тоже сделала глоток и аж закрыла глаза.

— Хороший, в самый раз. Но мне уже пора идти.

— Проводить?

— А ты разве обо мне не слышал? — спросила она с усмешкой. — Как бывает с теми, кто пытается на меня напасть. Вот же, говоришь, спас его от нокаута, — Наташа кивнула на убегающего.

Он уже был далеко и почти скрылся из виду.

— Вот во избежание подобного и провожу, — настоял я. — Свидание же, забыла?

— Ладно, пошли, — Наташа взяла меня под локоть.

Но было недалеко, прошли пешком буквально пару кварталов, до трёхэтажного офисного здания, где ещё горел свет.

— Всё, придётся работать дальше, — сказала она. — График ненормированный, дел ещё много.

— Тогда созвонимся, — сказал я. — Правда, номера твоего нет.

— Запишешь? — спросила она.

Я достал телефон, но чёрный экран говорил о том, что батарейка села. Надо другой купить, а то этот совсем перестал держать, хотя ещё утром заряжал.

— А ты продиктуй, — предложил я. — У меня память хорошая.

— Точно? Ладно. Плюс семь…

Она продиктовала.

А где-то в глубинах памяти на стене появился новый портрет. Наташа в зимней одежде на льду, в шапке и пуховике. И это выглядело не менее привлекательно, чем когда она была в обтягивающих спортивных шмотках.

Шапка, перчатки, шарф-кольцо и пуховик, всё это могло быть деталями и подсказками, чтобы не забыть её номер, если отметить каждую. Номер теперь в моей памяти.

— Плюс семь, девятьсот… — я тут же пересказал его вслух.

— Вадим, — заявила Наташа. — Наверное, тебе этого никто не говорил, но ты очень удивительный человек. Правда.

— Ого. Никто, да. Значит, ещё куда-нибудь потом сходим?

— Обязательно. Звони.

Совсем другое ощущение. Без тягости, без остального, без мысли, что что-то пошло не так.

Вообще не походило на тот случай, когда в школе водил девчонку в кино, или когда ещё в летнем лагере бегал в посёлок к одной местной, и когда водил Дашу в кафе.

В тот раз вообще осталось впечатление, будто я не с девушкой в кафе пришёл, а к следователю на допрос. Причём к неразговорчивому следователю. Вместо вопросов просто мрачно смотрела.

Домой вернулся, когда стемнело, заглянув по пути в магазин. На ужин решил попробовать индейку, никогда не ел, если честно, хотелось попробовать.

Грудку брать не стал, взял простое филе бедра в упаковке, охлаждённое. Это будет более сочным.

Мясо пожарил на раскалённой сковороде, а в конце добавил фишку Тумана — начал поливать жарящийся кусок растопленным сливочным маслом, зачерпывая его ложкой с этой же сковородки.

На гарнир сделал купленную в том же магазине крупу кускус, заварив кипятком, туда же добавил мелко нашинкованные вяленые томаты, их я покупал раньше.

Подал всё это на новых тарелках. Кускус выложил кольцом, индейку порезал на одинаковые ломти по сантиметру. Чесночный соус у меня остался.

Надо звать Наташу в гости, а то такой талант пропадает. Да и выглядело не хуже ресторанного.

Телевизора и компа нет, а тыкать телефон не хотел, поэтому вечером занялся учёбой. Надо бы купить компьютер, а то обычно прошу кого-нибудь помочь, если есть задание в какой-нибудь программе.

Закончив, завалился на новую кровать, вытянув ноги, и уснул сразу, хотя впечатлений от последних дней было много.

Сон был яркий.

Я ехал в «Мерседесе», проезжая на красный свет, при этом обрызгал идущую на тротуаре женщину в белом пальто.

Нет, это не я. Я пошутить люблю, но не так, чтобы народ матерился вслед.

Должно быть, это Туман. Даже во сне я понимал это. Он был вредным типом, хотя сейчас сделал вид, что не заметил.

«Мерс» остановился рядом с секцией, куда я ходил на кикбоксинг, причём Туман будто специально припарковал тачку, чтобы она всем мешала.

После он, ну и я, раз наблюдал через его глаза, вылез из машины, увидел, как на столбе сидит монтёр, и тут…

Проснулся я среди ночи, резко вырвавшись из сна.

— Связной, — сказал вслух я ту мысль, которая билась в голове у Тумана в момент смерти. — Куда делся связной?

И нафига я это сказал? Сам не понял. Но сон же, не отошёл ещё.

Я поднялся, попил воды, лёг спать дальше. Только скинул одеяло, а то стало жарко, и подложил руки под голову. Мысль не уходила.

Ага, понимаю.

Это был обрывок воспоминания Тумана, одного из его последних. Он не просто так оказался там, у моего зала. Он искал встречи со связным от Ланге, чтобы передать ему данные об этом Периметре, о котором я до сих пор ничего не вспомнил.

Но связной не пришёл. Не потому, что сдал шпиона сам, а потому что почувствовал угрозу. Ведь на месте встречи их ждал майор Холодов с группой захвата…

И всё, больше воспоминаний не было. Но кто связной, я не знал, как не знал, кто такой сам Ланге. Даже Туман никогда не видел этого связного, но должен был узнать по каким-то приметам. Знал только, что он местный, не обученный профессионал, а завербованный самим Ланге много лет назад.

Вот чего Холодов тогда приходил ко мне, мог проверять, вдруг, я его знаю.

А, может, я и правда его знаю?

Лёжа в темноте, я попробовал вызвать в голове дворец памяти Тумана, тот участок зала с лестницей, который сегодня приоткрылся, и там появились новые картины.

Фигуристка на портрете, конечно, хороша, и я позалипал на неё, но после стал серьёзнее.

Портрета связного не было, ведь Туман раньше никогда не видел его в лицо. Но была картина, и обрывки памяти так и цеплялись к ней.

К этой картине я и пригляделся, ведь здесь были приметы связного. Это портрет… в котором был ещё один ребус, как в тот раз, с Тайной Вечерей. Ну здравствуйте, опять разбираться.

На старинном портрете был изображён мужик в красной шапке с пером, украшенной камнями, и красном же пальто. И здесь, похоже, зашифрованы его приметы и способы связи с ним. Туман ведь мыслил своеобразно, и многое в его памяти завязано на эти картины.

Ведь для того, чтобы запомнить получше, как раз и нужны яркие детали.

Но этот мужик… я его видел. Не в городе, а сам портрет. Но где? Надо поискать. Я взял телефон, и включившийся экран меня ослепил. Я сощурил глаза и начал гуглить.

Поисковик выдал мне целую пачку таких портретов по описанию, но это всё были не те… Наконец, на третьей странице я нашёл похожее. Ага, это он, я его узнал и нажал на картинку большим пальцем. Открылась статья в Википедии.

Портрет, отпечатавшийся в памяти шпиона, был портретом человека, о котором, наверное, слышали все — это Влад III Дракула, причём не вампир из книжки, а тот, настоящий, исторический, из Румынии.

Я даже статью полистал, посмотреть, кто это такой. Дядька был колоритный.

Так. И для чего шпион запомнил именно это? Не с Дракулой же он должен был встречаться, в конце концов. А кто-то на него или похожий внешне, или как-то ассоциируется с ним. Дракула же любил сажать людей на кол и обладал своеобразным чувством справедливости.

Или, этот связной умеет работать по дереву? Дракула в дереве точно понимал.

Ладно, тут подумаем, в чём связь. Вскоре я уснул.

Утром приготовил сырники из творога, смешав его с мукой, солью и щепоткой сахара, совсем чуть-чуть, чтобы не было сладко. Обжарил их совсем недолго, а после съел со сметаной, запив кофе.

В подъезде встретил пару соседей, поздоровался. Никто из них даже не стал нудеть. Хотя какой смысл им ругаться, если музыка больше не играет по ночам, а всякая шваль сюда не ходит, раз уж Жоры не стало. Хотя, наверное, скоро опять подтянутся какие-нибудь другие.

Пока всё было спокойно, но позже я встретил подозрительного человека рядом с остановкой.

Пока я ждал маршрутку, напротив меня остановился здоровый, как танк, чёрный внедорожник «Мицубиси Паджеро». Оттуда вылез человек, с короткими, стрижеными под машинку волосами, уже поседевшими.

Нос у него давным-давно был сломан, уши тоже, они у него как у борца. Одет он был в кожаную куртку поверх спортивного костюма.

Ну точно, бандит, причём давнишний, наверняка уже отсидел, причём сел в тюрьму до того, как я родился. Но уже освободился и вернулся к старому. Он оглядел остановку, закрыл дверь джипа и двинулся ко мне.

— Э! Это ты Лебедев? — спросил он. — Базар к тебе есть.

Это точно кто-то из знакомых Жоры Питерского.