Резидент

Глава 8

Я заглянул в пакет, закрыл, огляделся и заглянул туда ещё раз. После пошёл дальше, убрав пакет в рюкзак, а замёрзшие руки в тёплые карманы.

Видел это всё, как будто сфотографировал и положил фото в тот самый дворец, приклеив его к стене, так что ещё раз туда смотреть не требовалось. Красивые голубые купюры, не совсем новые, разделённые на две равных пачки.

Итого ровно двести тысяч, если сами пачки не куклы. Двести тысяч я вживую видел, вернее, видел на счёте, когда мне переводили соцпомощь, но наликом никогда столько не держал.

По правде, я вообще редко расплачивался наличными, куда чаще держал всё на карте и платил уже ей — кешбэк ведь. А теперь в сумке за спиной была пачка бабла, а на кошельке в телефоне во много раз больше.

Кроме того, были ещё сим-карты в отдельном кейсе. Без документов, без всего, просто симки. Надо бы их проверить, вдруг пригодятся.

Но пока надо понимать одну вещь. Если менты это увидят, то подумают, что я это всё украл. Они все так думают, даже бывшие, сам вот только что от Званцева отбился, а тут точно будут в этом уверены. И про симки, и про деньги.

И всю сумму целиком на карточке размещать не стоит, ещё докопаются, банки нынче звереют. Тогда мне заблокировали карточку на три дня из-за небольшого перевода одногруппнику, в то время как владельцы киосков шаурмы или водители маршруток принимают на свой счёт десятки таких переводов в день, а их трогают редко.

Ладно, будем платить наличными. Но на кредит на один платёж закинуть можно, такую мелочь они не посчитают.

Я проверил ещё раз, что никто не следит, и пошёл на автобус, включив музыку:

— Я бычок подниму — горький дым затяну

Покурю и полезу домой…

Но у меня сейчас не так всё плохо, как в песне Сектора Газа. Даже наоборот.

Способ снятия работает. Этот мужик мог приходить на встречу хоть каждый день, но суммы, которые он приносил, не должны превышать двести тысяч. Но каждый день так встречаться рискованно, он меня рано или поздно приметит, что я вечно трусь там в моменты обмена, и запомнит. И мало ли, когда это выдаст.

Но при необходимости могу пользоваться, пока не найду другой способ, как получить всё что осталось.

По уму надо потратить часть запасов, обменять на более стабильные USDT, но что-то оставить и в битке. Кто знает, какой курс будет завтра. С криптовалютами никогда не бывает понятно, но ясно, что нельзя все яйца держать в одной корзине.

Это я и без шпиона понимал, просто раньше денег не было, чтобы куда-то их откладывать.

Ну а по пути домой не удержался и зашёл в магазин. Вот сейчас-то глаза разбегались от разнообразия товара на полках, и хотя многие вещи из этого я никогда в жизни не ел, сегодня точно попробую.

Сладости не нужны, а чёрная икра — слишком подозрительно, особенно когда в отделе с овощами бродит участковый Пахомов, тот сразу заподозрит неладное. Ещё и кассирши нажалуются, они на меня постоянно косятся.

Да и не особо мне хотелось это пробовать. Я и красную не любил, хотя всего раз ел, в детстве, когда бабушка намазала маслом хлеб и выложила сверху кучу икры. Я тогда не оценил лакомство.

Просто шпион бы сейчас набрал любимых деликатесов на всю сумму, ведь он любил шиковать. Впрочем, немного расслабиться и отпраздновать недавнее второе рождение можно и мне.

Так что бутылочка оливкового масла, ещё пара пачек сливочного, оливки и вяленые томаты направились в мою корзину, как и аргентинские креветки, ну и сыры, в сторону которых я раньше даже не смотрел. И яйца, без них никуда.

Ну и зелень, конечно. Ну а из фруктов взял виноград и яблоки. Ну и лимон, нужный для готовки. Бутылку вина ещё хотел взять, для соуса на спагетти, но время позднее, алкоголь уже не продавали.

Надо бы ещё посуду обновить, а то на текущей особо не разгуляешься, но это потом. Посмотрю, что продают в интернете.

Утром проснулся раньше обычного. Переел вчера, это точно.

Но несмотря на это, чувствовал себя свежим и выспавшимся.

Наточил нож о дно кружки, на завтрак приготовил то, что в памяти называлось яичным скрэмблом, хотя больше это походило на омлет, как его готовил отец — просто перемешивал его во время готовки, пока не получалась однообразная густая масса.

К нему поджарил немного хлеба, украсил зеленью и добавил вяленых томатов для вкуса. Ещё оставалось несколько холодных креветок, зажаренных вчера в чесночном масле, огромных и вкусных.

Их греть опасно, могут превратиться в резину, так что я их мелко порубил в яичницу. Ну и заварил купленный кофе в кружке, хотя без турки вышло долго и не очень удачно.

Поел и подумал, что хоть в ресторан устраивайся на полставки. Не, студента до готовки не допустят, только мыть полы или таскать готовые блюда по адресам.

Да и не тянуло меня туда. А вот другой нож, сковороду и посуду надо взять точно.

Всё это время хотелось взять телефон, врубить видос и пялиться, пока не пойму, что опаздываю. Но пока голова свежая, надо этим пользоваться, а не забивать её лишним, потом будет сложно на чём-то сосредоточиться. Так что полистал лекции, освежил прочитанное вчера в голове.

Если сказать грубо, я пытался воспользоваться методом этого Тумана. И представил себе, будто бы затащил тележку электровоза и колёсные пары прямо в тот самый дворец и составил это всё у картины, а на роскошные стены развешал плакаты из учебного кабинета.

Выходило грубо и мутно, запоминалось всё плохо, голые цифры без образов помнить сложно. Но уже есть, с чего начинать. Выйдет и остальное.

После я разложил деньги на три кучки. Двадцатку отложил сразу, на всякий случай, вдруг понадобится, так что пусть лежит. Вдруг, этот супер-соник попадётся ментам, а другого способа снятия денег у меня пока нет.

Большую часть сложил на то, что мне обязательно нужно оплатить в этом месяце: кредит, коммуналка, еда, проезд, ведь иногда ездил не по проездному или приходилось брать такси. Ещё надо купить посуду, новое бельё, какие-то вещи для себя, а не ходить в старом.

Оставшееся уже для меня, там немного, но уже больше, чем обычно.

После начал собираться в институт.

Поехал в институт на автобусе, но вылез на остановку раньше.

Во-первых, хотелось пройтись по свежему воздуху по только что выпавшему снегу, ещё не засыпанному солью.

Во-вторых, по дороге был круглосуточный банкомат, к нему я и направлялся.

То, что я закину на карточку пять с лишним тысяч, вопросов не вызовет, а платёж по кредиту погашу. Глядишь, потом и целиком закрою эту кабалу, чтобы не отвлекаться. Пока же только один платёж внесу, чтобы не было вопросов.

В тесном помещении с прозрачными дверьми уже стояла очередь. Несколько таджиков и узбеков, один из них в оранжевой жилетке местной управляющей компании, ждали, когда бабушка снимет пенсию. Они здесь всегда, чтобы закинуть заработанный налик на карту, а потом отправить всё это домой.

Ещё здесь была пара студентов из моего института, эти точно хотели снять немного налика для автомата со сладостями и с кофе, который стоял в институте (он до сих пор не принимал карты). Сам я к нему обычно не подходил, но рядом с ним всегда тусовался народ.

Одного я знал и кивнул Ваське, парню в очках с параллельного потока вагонников. Мы с ним летом играли в футбол, иногда общаемся в столовой. Он кивнул в ответ и продолжил смотреть видос.

— Смотри, Вадя, какой охреневший тип, — показал он. — Вообще шиза какая-то.

Кто-то снимал на телефон молодого парня в дорогом пиджаке, который выступал на собрании. Судя по виду всех присутствующих, это какие-то айтишники.

— Ну знаете, гайс, — говорил этот парень в пиджаке, натужно добавляя британский акцент. — Времена сейчас тяжёлые, поэтому на собрании акционеров было принято решение дропнуть часть штата. Так что мы вас сокращаем, пипл.

Толпа загудела, кто-то начал спрашивать про Трудовой кодекс, другой начал угрожать трудовой инспекцией и прокуратурой.

— Можете сидеть два месяца и ждать свои три оклада, — продолжал парень. — Или можете написать по соглашению сторон. Получите полтора оклада, но зато без отработки и геморроя.

Толпа загудела громче, но парень будто этого ждал и хитро заулыбался.

— Но предупреждаю, что эти два месяца отлынивать не выйдет. Такие KPI у вас будут, что сами прибежите писать по собственному. А для особо крикливых напоминаю — мы обязаны передавать все данные в военкомат, и про ваши не забудем точно. Так что, гайс, ничего личного — джаст бизнес…

— А это что за клоун? — спросил я, когда видео закончилось.

— Да у меня брат в эту фирму устроился, меня звал, — рассказывал Васька, убрав телефон. — Айтишная компания, развивает нейросети. Мне даже оффер сделали, джуниором взять хотели. Но их тут недавно купила «Корнеев групп», та самая фирма.

— Никогда не слышал, — я пожал плечами.

Хотя узнавание всё же было. Какой-то айтишный гигант. Причём узнавание было не из моей памяти, а будто бы о них что-то знал Туман.

— Типа обещали не вмешиваться во внутренние дела фирмы, — продолжал Васька, — ещё обещали никого не увольнять. А через неделю пришёл сынок генерального и всех гнать начал. А кто не ушёл, тех работой завалили.

— Жесть, — протянул я.

— Он в Лондоне жил, и сюда приехал всех жизни учить, — пробурчал Васька. — Мне папа тогда реально базу сказал, что учёбу бросать не надо, а то бы сейчас опрокинули. Рофл, конечно, был бы.

Очередь сдвинулась, я приготовил денежку, вкинул на карточку и прямо там, в помещении, открыл банковское приложение и погасил.

— Спасибо за своевременное внесение платежа, — тихо прочитал я вслух.

А если бы не успел, приехали бы бородатые дядьки и начали намекать, что надо заплатить как можно быстрее.

Думаю, в этот раз я бы нашёл, что им сказать, но можно сделать куда проще и закрыть эту дрянь. Потом с концами погашу.

Фу-ух, одной проблемой меньше, и это отлично. Теперь пересдача. Сдать бы сегодня, сразу бы легче жить стало.

И тут к банкомату подошёл мой сосед этажом ниже.

Пожилой Геннадий Иванович, отставной военный, сегодня очень бледный, медленно достал карточку, а потом уставился на меня. Опять будет нудеть. Или ещё решит, что я его грабануть хочу, и полицию позовёт.

Он пьяный? Вид у него странный.

— Это ты? Парень, ты мне объясни, а то я не понимаю, — сразу начал он, вытирая пот со лба. — Мы в этом доме жили себе спокойно… пока вас не заселили.

— Я место не выбирал, — сказал я.

— Теперь бычки валяются, пиво пьют, лампочки все разбили, — продолжал он, даже не слыша. — В подъезд входить страшно… я внуков каждый день снаружи жду, чтобы одни не заходили, вдруг…

— Это я мусорю? — спросил я. — И разве я к вашим внукам подходил?

— Да не в этом дело, — продолжал сосед. — Музыку ещё слушаете…

— Я не слушаю. И сегодня ночью же тихо было, да? Я поговорил, чтобы не врубали на всю катушку.

— Да, но… — он тяжело вздохнул.

Дыхалка у него что-то слабая сегодня. Странно, обычно он по лестнице бегом поднимался даже в своём возрасте. И потеет ещё так странно. Причём перегаром не пахнет.

— Эту систему мне терпеть уже надоело, и у вас…

— А у вас что с лицом?

Я принюхался. Нет, точно не пьяный. Но лицо серое, как бетон. И губы синюшные. А он, похоже, подумал, что я хочу его подколоть в молодёжной манере, и нахмурился.

— Нормальное у меня лицо. Вы все добьётесь, я вот пойду писать на вас всех… — он потёр грудь в центре.

— Колет? — спросил я. — Левая рука немеет?

Почему я это спрашиваю? Но в голове уже сложилось понимание, что с ним.

— Ты откуда знаешь? — с испугом спросил Геннадий Иванович. — Тебе вообще какое дело?

— Мне? Никакого. Вот только все скажут, что это я вас довёл до инфаркта. А у вас все симптомы на лице написаны. Ещё и рука немеет. Инфаркт у вас вот-вот будет.

— Да не, — он начал потеть ещё сильнее, но в глазах уже появилась паника.

— В скорую звоните, — сказал я.

— Да пройдёт сейчас, — испуганно пролепетал он, будто уговаривал сам себя. — У меня хондроз, просто руку отлежал, на левом боку спал…

— Не пройдёт, — заявил я. — Вернее, пройдёт, но не так, как вы хотели.

Я заставил его сесть, а сам позвонил в 112, вызвав скорую.

— Да нормально всё, — пытался спорить сосед. — Просто посидеть…

— Хреново всё. И не спорить, майор. Вертолёты уже на подходе, — добавил я фразочку из одного фильма.

Приехавшая скорая упаковала его без лишних слов, и, похоже, вызвали их очень вовремя. Запомнил его взгляд, которым он смотрел на меня, пока не закрыли дверь машины. Кроме паники там было удивление, наверное, что я помог, а не бросил умирать.

Я и сам удивился, что узнал симптомы, но с памятью Тумана это неудивительно, что он помнил и знал такое. А Геннадий Иванович — мужик упрямый. Скорее всего, он бы упрямился до конца и точно не стал бы вызывать скорую до последнего момента, а потом стало бы поздно.

Глядишь, вспомнит, когда потом решит какую-нибудь жалобу писать.

Проводил скорую глазами, посмотрел на отцовские часы и быстрым шагом пошёл в институт. Времени уже мало…

Даша стояла у расписания, делая вид, что смотрит телефон. При виде меня она старательно сделала вид, что не замечает. Будто думала, я всё равно подойду и буду упрашивать куда-нибудь сходить или пытаться пообщаться.

Я прошёл мимо, поздоровавшись так, как здоровался с любой одногруппницей.

Похоже, её это начинало раздражать. Но я поднялся в аудиторию, попутно вспоминая всё, что знаю о колёсных парах и прочем.

Надо же развивать свою память, а не только пользоваться чужой.

— Вадим, — улыбающаяся Маша протянула мне папку с бумагами. — Всё готово.

— Ты лучше всех, Маша, — в ответ я отдал ей шоколадку, полученную вчера от соседки.

— Ты же вчера давал, — удивилась она.

— Это был аванс.

Прошло ещё несколько пар, затем физра, после которой я тщательно вымылся в душевой, сменил футболку на белую рубашку и спустился на первый этаж.

Пора начинать пересдачу.

— Вадим, — Игорь Семёнович Кашин сидел за столом. — Тебя-то я и жду сегодня. Давай всё сюда.

Он протянул руку. Но это меня не обманет, он всегда брал зачётку и лист допуска, но потом возвращал без подписи.

А кабинет у него обставлен хорошо.

У стены стояла колёсная пара с тяговым электродвигателем, причём двигатель был местами разрезан, чтобы можно было осмотреть внутренности. В стороне висела автосцепка СА-3, исправная, которую можно было измерять и проверять замок.

Ещё был уменьшенный макет электровозной тележки, стенд с краном машиниста, и огромное количество схем и плакатов.

— Если бы вы преподавали в танковом училище, Игорь Семёныч, — пошутил я, — здесь бы стоял танк в разрезе, да?

— А я как раз служил танкистом, — отозвался препод с весёлой усмешкой. — Механиком-водителем Т-72. А потом устроился в депо. Давайте к делу. Вот ваш любимый инструмент, Вадим. А второй вон там.

На стол Кашин положил измерительный шаблон для замеров колёсной пары, металлический, покрытый машинным маслом, чтобы не заржавел. Был ещё один шаблон, большой, для замеров автосцепки, стоял у стены.

— Давайте-ка сначала расскажите все замеры, а потом покажете напрямую.

— И вы мне поставите оценку? — спросил я.

— Ну сначала покажи, а там посмотрим.

— Да хотелось бы конкретно знать, — настаивал я.

— Сделаешь все замеры и расскажешь показатели верно — поставлю тройку, — сказал он. — Ошибёшься — будешь ждать комиссию, а её сдавать будет сложно.

Ещё бы. Ведь в ней будет декан, а он, говорят, не против отчислить какого-нибудь бюджетника, чтобы на его место пропихнуть кого-нибудь другого по-тихому, за вознаграждение.

— Всё просто, — препод развёл руки в стороны. — Идёт?

— Идёт.

В это же время. Брюгге, Бельгия…

Уже с раннего утра на площади у собора Синт-Сальваторе было много туристов, разглядывающих внушительную каменную постройку. Но мало кто из них отваживался подняться на высокую башню собора, ведь наверх вело слишком много ступенек. Не каждый американский турист выдержит туда подъём.

Мимо них прошёл мужчина с седой бородкой, одетый в чёрное пальто. Он быстрым лёгким шагом пересёк площадь, обошёл запряжённую карету, ожидавшую богатеньких туристов, и сел за столик в кафе неподалёку.

Сел у окна, откуда видно собор, но на него не смотрел.

— Принесите мне один двойной эспрессо, — на нидерландском, но с местным фламандским диалектом произнёс он молодому официанту. — С молоком, но без сахара.

— Но вам же нельзя кофе, — на английском ответил официант. — Вы от него становитесь слишком невыносимым, господин Ланге. И у вас от него лицо краснеет.

Пожилой мужчина с удивлением на него посмотрел и покачал головой.

— Как тебе удаётся так маскироваться, Зеро? Даже я тебя никогда не узнаю.

— Большой опыт, — отозвался тот, а приветливое лицо тут же стало равнодушным и неживым, как маска.

— Что тебе нужно?

— Я слышал, у вас проблемы, — начал Зеро на немецком и сел напротив. — Большие проблемы с вашим протеже.

— Много знаешь.

Ланге огляделся, но посторонних рядом не было.

— Знаю, что Mist…

Зеро так и сказал — Mist. Причём говорил на немецком, чтобы это прозвучало не как «Туман», а как «Дерьмо».

— … провалился. И что его вообще сжёг упавший высоковольтный кабель. Гибель, достойная того, чтобы это показали в Бондиане.

— Так вышло, — сказал Ланге. — Тебе-то что нужно?

— Отправьте туда меня. Я справлюсь лучше него.

— В Россию? — спросил пожилой и заговорил на русском, глядя на собеседника: — Ты не вывезешь, шкет. Там ты полный ноль.

— Я отлично в этом разбираюсь, — усмехнулся Зеро и продолжил на русском: — Прими таблетки, дед, как говорит тамошняя молодёжь. Я везде могу быть своим. Тем более, вам нужен новый резидент в том месте. Ведь дело не стоит, а «Периметр» всё ещё действует.

— Ты-то откуда о нём знаешь?

— Это моя работа.

— Ничего ты не знаешь, — Ланге усмехнулся. — Просто услышал слово и пытаешься выдавить что-нибудь из меня. Ладно, давай подумаем.

Он потёр виски.

— Туман запаниковал, начал допускать проколы, потом случился провал, — произнёс он, переходя на немецкий. — Но я так думаю: он что-то узнал и хотел выйти из игры. Хотя добытые данные он всё равно пытался передать, чтобы мы его не искали потом, но не успел встретиться с нашим связным. На месте его ждали люди из ФСБ.

— Можно пойти по его следу и выяснить детали, — предложил Зеро.

— Рискованно, ведь пока непонятна причина провала. Лучше подключить тех, кого он нанимал для грубой работы, а через них двигаться в нужную сторону. Он же снимал деньги, вербовал агентов, создал свою сеть! Он был нашим резидентом, чёрт его побери!

— И чем это поможет?

— Никто из его агентов не может знать всю картину целиком, но если допросить каждого, то можно будет составить общий план того, над чем работал Туман. В городе была группировка, которую он использовал, что-то могут знать они. И та компания ещё. Начать надо с них.

— Займусь. Но мне будут нужны деньги.

— Будет, сколько нужно. Только не провались, как Туман. Такое мы не простим, — сказал Ланге и поднялся, положив на стол мятую купюру.